О человеке и чудовище

Он видит Тома Риддла в библиотеке. Вечер холоден и тих – сейчас канун Рождества, и на каникулах в школе почти никого не осталось. Среди этих немногих Том и сам Гарри. Оба они сироты, и этот семейный праздник им обоим проводить не с кем. Лично они с Риддлом не знакомы. Слизеринец известен своей аккуратностью и вежливостью, и Слагхорн трясется над ним, будто тот хрустальный. За спиной у Тома многие распускают слухи, говорят ужасные вещи про него и его декана. Почему-то Гарри невыносимо думать, как Том, с его изящными руками и темными глазами, уступает натиску профессора зелий. Он не может себе представить Тома, стонущего под необъятной тушей Слагхорна. Гарри знает, что Риддл умен – умнее, чем показывает окружающим. И еще хитер. Гарри знает, потому что подмечает многое. Он видит, как остальные слизеринцы смотрят на Тома – снизу вверх, словно на Салазара во плоти. Видит раздражение Тома, когда те идут наперекор его желаниям. Том Риддл в своей идеальности временами переигрывает, и в этом его ошибка. Сейчас от изящного фасада не осталось и следа. Галстук Тома сбился набок, а полы рубашки свободно болтаются. Обычно тщательно причесанные волосы растрепаны и торчат дикими вихрами. Со своими искусанными губами и лихорадочно горящим взором он кажется мятежным ангелом. Из противоположного угла библиотеки Гарри видно, как Том закатывает рукава рубашки и трет воспаленные глаза. Он очевидно чем-то взволнован. Гарри нет дела. Он убирает свои вещи в сумку и уходит, не замечая уперевшийся в спину взгляд ртутно-серых глаз. *** Риддл, вернувшийся в школу на седьмой курс, худ и невозможно прекрасен. Его окружает ореол угрозы, и это манит, как ничто другое. Слагхорн тоже замечает и не сводит со старосты школы глаз. Ходят слухи, что Том меняет пассий как перчатки, не разбирая пола. В это несложно поверить. В его глазах опасный блеск, а перед улыбкой невозможно устоять. Ученики обоих полов вьются вокруг него, совершенно околдованные. Глаза Дамблдора темнеют, а его тревога ощутима почти физически. Гарри качает головой и снова углубляется в книгу. Гриффиндорцев всегда видно насквозь. Гермиона Грейнджер, главная староста девочек, ловит каждое слово Риддла, как будто с его губ вот-вот слетят все тайны вселенной. Ни для кого не секрет, что она мечтает пробраться в его постель. Гарри фыркает. Всем известно, что Риддл привередлив и берет туда только тех, кто может похвастаться красотой и глубокими карманами. Рон Уизли смотрит на пальцы Грейнджер, вцепившиеся в руку Риддла, и сопит, словно разъяренный дракон. Он даже внешне на него похож – побагровевшее лицо кривится в уродливой гримасе. Похоже, что последней победой Риддла стал Драко Малфой, судя по его ревнивым взглядам и обиженно надутым губам. Ему еще предстоит узнать, что главный староста никогда не остается рядом надолго, не позволяет никому заявить на себя права. Он сам завоевывает, владеет, а затем уничтожает. Даже странно встретить такую наивность в Малфое, размышляет Гарри, но, видимо, притяжение Риддла слишком сильно. Ничего, время Малфоя научит. Оно учит всех. Гарри с ухмылкой переворачивает страницу. *** Сириус Блэк умирает в Азкабане, объявив Гарри своим наследником. Теперь он будущий глава сразу двух древнейших и благороднейших домов, и это немедленно приковывает к нему внимание общественности. Он умен (учится в Рэйвенкло) и, очевидно, до неприличия богат. Делу вовсе не помогает то, что он наследует красоту матери – ее невысокий рост, стройность, точеные черты лица и пухлые губы. Оказывается, его изумрудные глаза и кудри цвета полуночи составляют пленительный контраст с фарфоровой кожей. Рита Скитер явно была в ударе, когда писала свою статью, и все магическое сообщество заранее очаровано. Захария Смит смеется над ним, а Невилл Лонгботтом расспрашивает о крестном. Гарри невозмутимо рассказывает, что Блэк сошел с ума и убил своих лучших друзей, когда самому Гарри был всего год. Говорить о родителях не тяжело – он никогда их не знал. Вырос в магловском приюте и проводил там все свободное от школы время до семнадцати лет. Это все, что Гарри знает, и ему этого достаточно. Мертвым нет места среди живых. Он игнорирует заинтересованные взгляды Малфоя и соглашается на разговор с профессором Снейпом. Тот признается, что любил его мать, а отца ненавидел всей душой. Они говорят о Лили Эванс, и Гарри думает, что тоже бы возненавидел Мародеров. И все же Сириус Блэк сделал его жизнь проще; буквально распахнул двери в большую политику. Гарри вежливо отклоняет приглашение Нарциссы Малфой посетить Йольский бал в их поместье (уверен, что та лишь хочет залучить его под влияние своего мужа) и вносит свое имя в список тех, кто остается в Хогвартсе на рождественские каникулы. Прямо под затейливо выведенным «Том Марволо Риддл». *** Гарри узнает, что Том Риддл на вкус как кофе и сама ложь и что у него мягкие губы, но зубы остры и язык еще острее. Риддл берет, ничего не отдавая взамен, и вместе с этим он удивительно внимательный любовник, обожающий нащупывать все нужные местечки пальцами, а затем языком. Он смотрит на Гарри своими глазами цвета ртути, манит слишком ярким ртом, метит засосами шею и плечи. Он удивляется смешливости Гарри, его обманчивой усмешке, и ценит остроумие. Он светел и ярок, как звезда, и порочен, как сам дьявол. Он умен и любопытен – очень опасное сочетание. Они занимаются любовью в кровати Гарри, комнатах Тома, отведенных ему как главному старосте, в заброшенных коридорах и пустых классах, скрываясь под пеленой чар. Гарри стонет и оставляет на спине Тома алые рубцы, которые бесследно исчезают на следующий день, и слушает, как Том рычит и шипит, выплескиваясь внутри него. Боль от укусов Тома слабее, чем та, которую он испытывает, глядя в его удаляющуюся спину, и все же Гарри пожимает плечами и возвращается к привычной школьной рутине. Сердце человеческое переменчиво. У Седрика серые глаза и добрая улыбка. Он не замечает неотступного взгляда серых глаз, следящего за каждым его движением во время разговора с Гарри. Седрик приглашает его на свидание. Том спрашивает его об этом, вбивая в собственную кровать. Гарри стонет, пока Том кусает его в шею, и сжимает бедра. На этот раз он кончает, даже до себя не дотронувшись, а чуть позже поднимается и собирает свои вещи. Пожимает плечами – с Седриком весело, и ему все равно особо нечем заняться. Он старается не краснеть, слыша хлюпанье спермы в собственной заднице, пока Том шипит и ругается. В конце концов Седрик забирает свое приглашение обратно, и Гарри закатывает глаза, старательно не обращая внимания на самодовольную ухмылку Тома. *** Том перестает искать его общества, полностью отстраняется. Он предельно очевидно дает всем понять, что получил от Гарри все, что хотел. Тот только фыркает и прячет разочарование за лишней кружкой кофе. На выходных он отправляется в Хогсмид и коротко стрижется – просто потому, что почему бы и нет. Вернувшись, он получает сердитый взгляд, который отказывается замечать. Тому нравились его длинные волосы. Он вцеплялся в них, когда трахал его сзади, а потом нежно перебирал, когда они оба переводили дыхание. Он игнорирует всех, кто ищет его внимания, и в том числе Джинни Уизли, которая без устали строит ему глазки. Заводит новую привычку – не смотреть на Тома и его очередную победу. Он усердно учится и все время чувствует жар ртутного взгляда. Том заканчивает школу с рекордно высокими отметками. Гарри идет сразу за ним. *** Два года с окончания Хогвартса. Гарри правит обоими своими домами железной рукой. Он проталкивает законы и набирает власть. Его зовут вундеркиндом от политики, но все его мысли только о еще одном гении. Том Риддл пропал с горизонта, и загубленный талант до сих пор многим отдается горечью. Люциус Малфой по секрету рассказывает о новом помощнике в «Боргин и Беркс», а затем Риддл исчезает опять – сразу после смерти Хепзибы Смит. У Гарри есть подозрения, но он держит их при себе. Публичных обвинений Альбуса Дамблдора и так более чем достаточно. Затем однажды Том Риддл возвращается, худее и прекраснее прежнего. Он весь сплошь острые скулы, и темные глаза, и ореол вьющихся волос. Его улыбка столь же жестока, как и всегда, а в глазах багровые всполохи. Он устраивается в министерство и уже через несколько месяцев занимает пост заместителя министра. Он вжимает Гарри в стену, и следы его поцелуев восхитительно горят на коже. Они одержимо трахаются в маленькой, заваленной книгами квартире Тома на Диагон-аллее. Здесь очень укромно, и Том просит Гарри остаться. Он рассказывает о том, как убил свою магловскую родню и опустившегося дядю. Рассказывает о Хепзибе Смит и ее эльфе. Гарри молча слушает, а когда Том заканчивает, целует его грудь прямо над сердцем. Они вместе, и они могут изменить мир, шепчет он ночью. В улыбке Тома впервые нет фальши. *** Они трудятся бок о бок. Том карабкается по социальной лестнице и завоевывает симпатии обывателей так успешно, что те становятся глухи к предостережениям Дамблдора, в то время как Гарри исподволь расшатывает позиции старика в Визенгамоте. Они продвигают все новые законы и сводят риск разоблачения перед магловским миром к минимуму. Времена меняются, меняются и они оба, но Том остается рядом. Он брюзжит по утрам, пока не доберется до первой кружки кофе, вжимает Гарри в матрас и оставляет метки на его теле; не позволяет стричь волосы. Расхаживает по дому босой и в незаправленной рубашке; ртутные глаза сияют за тонкой оправой очков. Приходит в восторг от новых книг и впитывает все знания, до которых только может дотянуться. Высмеивает попытки Гарри отрастить бороду и назло ему не бреется несколько дней подряд. У Гарри потом между ног зудит и чешется. Однажды он дарит ему кольцо. Гарри смеется и кивает.