Часть 1
17 мая 2018 г., 22:18
Знаете, что такое боязнь сцены? Ты выходишь перед огромной толпой людей. Даже если им совершенно все равно на выступление, кажется, что взгляд устремлен только на тебя. Ноги становятся ватные, сердце отбивает безумный ритм, ладошки потеют, мурашки бегут по каждому миллиметру тела. Зачем Василиса согласилась участвовать в конкурсе? Может, она ненормальная? Может, любит потрепать себе нервишки? Нет. Она просто решила пожертвовать своей психикой ради того, чтобы провести больше времени со своим учителем английского.
Маленькая аудитория какого-то неизвестного ей здания университета. Одновозрастные ребята выглядят и ведут себя, как взрослые люди. Разговаривают на английском, словно это их родной язык. Героиня тихо прижалась к стенке за второй партой и проклинала себя за то, что согласилась участвовать в гребаном конкурсе. «Какая же я идиотка! Если меня увезут отсюда с инфарктом, то сама виновата. Сейчас бы ради своего парня идти на такие жертвы. Господи… Еще есть время сходить в туалет?» — Вася зарылась в свои размышления, пока вокруг нее происходила подготовка к прослушиванию стихов.
Школьница уже забыла, как ехала в это проклятое место в тесной маршрутке. Слава Дмитриевич всех подбадривал, но получалось — так себе. Все на нервах.
— Boys and girls, its time to begin our contest of readers! First on the list… — быстро протараторил дед, сидящий в идеальном глаженном костюмчике.
Василиса уставилась на свой лист со стихотворением. Она боялась, что забудет, что подавится собственной слюной или закашляется, словно туберкулезник. Шум в ушах заглушил идеальные выступления чтецов. Когда ее очередь? Ко скольки заказывать гроб?
Когда аудитория с упоением слушала гимназиста, тембр голоса которого уже влюбил половину девушек этого помещения, дверь открывается, и через узкую щель проползает Слава Дмитриевич. Он быстро окинул глазами всю аудиторию, нашел свою ученицу и вприсядку направился к ней. Место рядом было свободно, но он решил постоять. Один. Стоит. Все на него смотрят, как на сумасшедшего. Василисе стало вдвое стремно. С одной стороны, можно было посмеяться с его тупников, но с другой… Она же наложит в штаны, пока будет со всей душой рассказывать лирическое стихотворение перед ним.
Девушка решила отвлечься. Снова начала залипать в листочек со стихотворением. Она наминала пальцы под партой и нервно трясла правой ногой. «Когда же это кончится…»
Вдруг Василиса ощущает резкое прикосновение рук к ее плечам: теплые ладони подбадривающее обнимают. От внезапности она поднимает голову и уже разворачивается, чтобы посмотреть на своего учителя. Слава Дмитриевич одновременно с ней начал наклоняться, ибо хотел прошептать подбадривающие слова на ушко. Девушка врезается в его лоб и ощущает прикосновение густых черных волос. От удивления ее глаза выпучились, ведь между ними совершенно не было расстояния. В нос резко ударил запах терпкого мужского одеколона. Он даже не постеснялся такого близкого контакта перед публикой, а, наоборот, сверлил свою ученицу взглядом.
— Не волнуйся, все будет хорошо, — шепчет он, а школьница только и делает, что следит за его пухлыми губами. Его слова ее не успокоили, она стала еще более потрясенной.
— Угу… — кивнула Вася и снова почувствовала прикосновение его волос. По телу побежали мурашки. Если бы они находились не в университете, она бы мигом схватила его за шею и притянула к своим губам. Но… Нет. Конспирация и только конспирация.
Слава Дмитриевич поднялся, простоял еще пару минут и вновь скрылся из аудитории. Конечно, не мог же он поддерживать только Василису. Другие участники тоже нуждаются в успокоении.
Наконец, приглашают рассказывать стихотворение героиню. Пока она выходила из-за парты, уже успела врезаться в нее с громким звуком. Ну, ты всегда бегемот, когда нервничаешь. Вышла на середину, обсмотрела всех слушателей — таращатся с интересом. На секунду подумала, что вообще забыла, как разговаривать на английском. Строчки полетели на автопилоте, услышала, как голос раздается во всем маленьком помещении — вроде не такой стремный. Василису воодушевило то, как ее слушали, она старалась рассказать с выражением, от всего сердца. Отмучилась несколько минут — со скоростью света убежала на свое место.
Когда все выступающие кончили, их пригласили попить чай и полакомиться сладкими вкусняшками. Многие ребята мигом налетели на стол, а Василиса стояла в углу — отходила от шока. Адреналин подскочил так, что она стояла, будто пьяная, смотрела на всех и понимала, что смогла сделать это. В помещение вошли ребята помладше, а с ними и Слава Дмитриевич, который, хорошо это или плохо, пропустил ее выступление.
— Ну как ты? Хорошо рассказала? — подлетел он к ней с интересом во взгляде.
— Меня отпустило…
***
Участники всех классов собрались в одной огромной аудитории. Василиса разболталась с ребятами из своей школы, они совсем не волновались перед выступлением. Ей бы так в 17 лет… — А знаешь, к тебе Слава Дмитриевич рвался, но его не пустили, — резко сказала восьмиклассница, сидящая рядом за партой. Василиса чуть ли не поперхнулась. — В смысле рвался? — Он хотел к тебе пойти, но его не пускали, — оттараторила девочка и, развернув голову, уставилась в окно. «Какой герой. Рвался ко мне, чтобы поддержать… Одна сплошная романтика.» Настало время вручения призов. Все ребята получили похвальные грамоты, чтобы, наверное, было не так обидно. Василисе не хватило пару баллов до финалистов — жалко . Хотя ей было совершенно пофиг, какое место она займет. Главное — отмучилась. Ах, да. Сказать, что конкурс проходил в субботу утром, это ничего не сказать. Она предпочла бы поежиться в постельке до четырех вечера, а не вот это все… — Ну, что, собираемся? — бодро спросил Слава Дмитриевич, который все время вручения мило разговаривал со второй сопровождающей — молоденькой англичанкой. — Стойте, у меня в грамоте ошибка! — в толпе появилась та самая восьмиклассница, — Указана другая школа! Слава Дмитриевич проверил все грамоты — каждому перепутали школу. Он отправился к жюри, которые раз сто извинились за такую опечатку и предложили подождать, пока они все исправят. Учитель английского дал команду сесть, а сам ругался учительнице на то, как проводили этот конкурс. Чертов ворчун. Василиса решила выйти в коридор и отправиться на поиски туалетной комнаты, чтобы умыть лицо, ибо в этот майский день стояла ужасная жара. Корпус практически опустел. Учителя со своими учениками разбрелись по своим сторонам, только несколько студентов метались по коридорам, видимо, в поисках преподов. Наконец, спустя минут пять, Вася нашла нужную ей дверь. Она опускает золотую ручку, отворяет дверь, но она с грохотом закрывается. Перед школьницей распласталась рука учителя. — Ты куда? — она обернулась и увидела Славу Дмитриевича, который был в подозрительно возбужденном состоянии. — Ну, в туалет иду, как бы… — Вася уставилась на него в непонимании, что вообще происходит, — Вы, что, убили кого-то? — Я? А… — он понял, что ведет себя странно: убрал руку с туалетной двери, уложил волосы рукой и укротил пыл, — Иди, конечно, мы, наверное, еще будем около получаса сидеть и ждать… — его бешенный взгляд уставился прямо на нее. — Хорошо, поняла, — кивнула девушка и отправилась в туалет. «Что с ним за фигня творится?» — она нахмурила брови и прошла к беломраморной раковине. Василиса покрутила краны, ледяная вода приятно остудила теплые ладони. Убрав волосы под воротник синего платья, она наклонилась к струе и с облегчением умылась. Все, теперь она снова человек. Девушка выпрямляется, трет глаза, чтобы проморгаться, и видит в отражении зеркала, что сзади нее, твою дивизию, стоит Слава Дмитриевич. Вася взвизгнула от страха. Она думала, что ее подстерег какой-то призрак факультета, который был не рад тому, что она пришла сюда — чужак. Мужчина быстро подходит к ней и закрывает ладонью рот. — Да тише ты! — шепчет ей на ухо. — ЗАЧЕМ ТАК ПУГАТЬ?! — выпаливает школьница, переводя дыхание, — Ничего, что это женский туалет? Если кто-то сейчас зайдет? Что ты тут вообще делаешь? Учитель английского молча следил за Василисой, которая присела на огромный подоконник и, облокотившись, вопросительно сверлила его взглядом. — Я подумал, что, если нам все равно долго ждать, то можно провести это время куда более увлекательнее… — он начал медленно приближаться к ней. — В университетском туалете? Где куча народа? Ты с ума сошел? — начала отпираться Вася. — Так в этом и есть шарм, — Слава Дмитриевич обхватил ее талию руками и приблизился к кончику носа, — Тем более, я все равно тебя уломаю, — он жадно впился в ее влажные от воды губы, прижал к себе и, опустив одну руку на бедра, начал грубо сжимать девичьи ягодицы. — Ты сумасшедший… — успела прошептать школьница между поцелуями. Слава Дмитриевич резко развернул ее и затолкал в последнюю кабинку. Опустив крышку унитаза, сел на него, а ученица расположилась сверху. Ее русые волосы упали на лица, создавая безумную парилку. Мужчина накрутил их на руку и туго держал. Это доставляло боль, но девушка только больше заводилась. Учитель английского начал стягивать синее облегающее платье вверх, а Василиса быстро расстегивала пуговицы его голубой рубашки. — А если нас спалят? — на выдохе произнесла девушка, ее такая ситуация жутко напрягала. — Скажу, что ты пыталась меня изнасиловать, — улыбчиво произнес Слава Дмитриевич, попеременно покусывая шею школьницы. Когда он принялся стягивать колготки с девушки, та тихо взвизгнула. — Аккуратно! Они новые, а ты их порвешь! — она взяла бразды правления в свои руки. Хватило пяти минут, чтобы учитель окончательно возбудился. Василиса опустилась на него, впилась пальцами в мужские плечи и с первым заходом простонала от непривычных ощущений. Несмотря на их отношения, жизнь протекала совсем не как у кроликов: он уставал на работе, а ей приходилось сидеть дома с родителями. В последнее время они виделись только в школе на уроках, а второй раз на интим в классе не решались. Девушка без стыда скакала на своем учителе, румянец появлялся на ее щеках лишь тогда, когда шлепки разносились по всему туалету или кто-то из них позволял себе громко промычать. Когда ноги девушки уже начали ныть от боли, а ее тело обливалось потом из-за жары, Слава Дмитриевич поднялся вместе с ней. Учитель, придерживая школьницу за зад, прижал ее к кабинке туалета, а она, сообразив, что он хочет сделать, обхватила и крепко сжала его ногами. Мужчина резко и полностью входил в девушку, от чего она билась и терлась спиной. Несмотря на весь дискомфорт, им двоим хотелось закончить начатое. Слава Дмитриевич уткнулся носом в ее красную от укусов шею и учащенно дышал. Игнорируя усталость, он входил только быстрее и быстрее. Девушка боялась, что кабинка, которая итак тряслась, словно при землетрясении, слетит к чертям. Учитель схватил девушку за скулу, поцеловал в соленые от пота губы и, войдя последний коронный раз, удовлетворенно промычал на весь туалет. Пока он переводил дыхание, Вася продолжала находиться прижатой к кабинке. Их сбивчивое дыхание в тишине нарушает звук открывающейся двери. Они испуганно посмотрели друг другу в глаза. Стук каблуков раздавался по кафелю, неизвестная особа поставила сумку на подоконник и что-то в ней ищет. Она решает поговорить в туалете по телефону, замечательно! Учитель и ученица с первых слов узнают голос — это вторая сопровождающая. Слава Дмитриевич с более ошарашенным видом уставился на Василису. Он поднес указательный палец к губам, давая знак, что они должны сидеть, как мышки. Ему было легко говорить, а ее ноги уже ныли, ибо устали обхватывать его тело. Девушка начала тыкать лицом на свои конечности, давая понять, что не выдержит, и, когда они невольно ослабли, начала съезжать позвоночником по кабинке. Кожа терлась о сухую поверхность, от чего хотелось заорать, но она стерпела — еле-еле. -… Да, представляешь, только сейчас должны отдать эти грамоты. Уже надоело ждать… — учительница английского явно не собиралась уходить. Слава Дмитриевич раздраженно вздохнул, отчего голос прорезался и был слышен на весь туалет, — Слушай… Эм… Да, тут… Неважно… — звенящие ручки сумки дали знак, что сопровождающая начала движение. Ее каблуки приблизились к кабинке. Если она сейчас нагнется, то увидит спущенные штаны мужика, который что-то забыл в женском туалете, — С вами все хорошо? — ее голос немного дрожал, но в нем были нотки заинтересованности. Слава Дмитриевич с надеждой смотрел на Василису. Она должна была вытащить их из этой ситуации. Какого хрена она вообще начала доставать человека? Может, подозревает, что они вдвоем там закрылись? — Да, все хорошо. Немного першит горло… — до неузнаваемости изменила голос Вася. Стук каблуков скрылся за туалетной дверью. Мужчина громко выдохнул, спустил девушку и принялся одеваться. — Твою мать! Я думала, нам крышка! — на эмоциях тараторила Василиса, аккуратно натягивая колготки. — Хорошо, что мы ее вообще услышали. А я виноват, каюсь, но ты нас спасла, — он поцеловал девушку в макушку и помог стянуть ей платье.***
Учитель и ученица ввалились запыхавшиеся в аудиторию, где их уже с готовыми грамотами ждали остальные соучастники и проклятая сопровождающая, которая, кстати, с подозрением на них смотрела, сощурив глаза. — Ох… Долго ждете? — забеспокоился учитель английского, — Василиса потерялась в этом лабиринте коридоров, пришлось ее искать, а потом сами еле-еле нашли путь обратно, — все молча на него смотрели, — Хорошо, у нас школа не такая огромная. Вася неловко лыбилась, понимая, что его байка не зашла. В помещении нависла тишина, которая была достаточно оправданной. Школьница поправила волосы, чтобы прикрыть красные следы от укусов, которые были так страстно получены в университетском туалете.
