Истинное попадалово - 3. Проблемы идентификации

Два года спустя... Очередное совещание Синдиката началось с всепоглощающей тишины, причиной которой послужил, ни много ни мало, один из заседающих на еженедельной планерке блонди. Началось всё с того, что глава департамента безопасности и внешней разведки Хьюберт Бома на данное мероприятие почти опоздал. "Почти", как общеизвестно, не считается, но, изменив своей извечной привычке являться на планерки одним из первых, он пришёл на совещание двенадцатым по счёту. Более того, буквально проскочил в зал перед самым носом резко затормозившего из-за нового имиджа коллеги Первым консулом Амои. Следующими неподвижными статуями самим себе замерли уже находящиеся в зале блонди. Все тихие переговоры между собой, копание в планшетах, просмотры предстоящих докладов были оборваны в единый миг и забыты. Повод был более чем достойным. Под нечитабельными взглядами коллег консервативный в одежде и внешнем облике элиты Хьюберт Бома шёл к своему месту с идеально ровной спиной, гордо распрямленными плечами и с силой сцепленными зубами. Истинный блонди в своей привычной ипостаси на людях. Если бы не одно НО — в золоте волос гордо отблескивала насыщенно синяя прядь... Всё внимание присутствующей элиты в едином порыве немедленно перешло на главного нейкокорректора, другом которого числился последние три года глава Службы Безопасности Амои. К сожалению, выяснить немедленно причины происходящего не удалось — Рауль Ам выглядел даже более удивленным, чем все остальные блонди. Как назло, времени для вопросов не осталось - в зал совещаний вошёл Первый консул. Беря пример с привычно невозмутимого Ясона Минка, от каких-либо комментариев и замечаний все присутствующие предпочли воздержаться. Работы было много, а чужие причуды могли и подождать. По мнению же несколько подвисшего господина нейрокорректора, состояние его будущего пациента стремительно усугубилось тремя часами позже. Направляясь в личный кабинет, Рауль имел честь лицезреть Хьюберта Бома в коридоре Эос уже с двумя симметричными прядями волос, никогда ранее не свойственными имиджу блонди. Визит в личные апартаменты к господину Бома без обычного приглашения «на чай» последовал незамедлительно тем же вечером. Хьюберт обнаружился в домашнем кабинете, приводящим в порядок дела и параллельно с этим пишущим от руки завещание. В состоянии подшофе... Учитывая, что глава департамента безопасности не любил алкоголь в любом из его проявлений и даже на приёмах с особо важными гостями предпочитал употреблять что-то безалкогольное, опустошенная наполовину бутылка высокоградусного виски произвела на Рауля неизгладимое впечатление. Взгляд побитого щенка, печальный и всепонимающий, довершал картину маслом. - Коррекция? - сжав челюсти так сильно, что отчётливо заскрежетали зубы, обреченно поинтересовался Хьюберт, едва увидев вошедшего гостя. - Размечтался. Дезертировать из моих друзей тебе никто не позволит. Просветлевший взгляд хозяина апартаментов засветился благодарностью, а завещание демонстративно было порвано немедля. Обреченно вздохнув, Рауль присоединился к попойке. Вот, что значит друг! Не успел озвучить проблему, а уже налито! Напиваться Советник тоже не особо любил, но иногда бывали исключения. В нынешнем случае намного проще было вытянуть необходимую информацию из нетрезвого друга, чем из замкнувшегося в себе коллеги. В ходе последующего раследования Хьюберт так и не смог объяснить причин своего желания подкорректировать цвет волос. - Ложился вчера отдыхать нормальным, проснулся уже вот с этим, - Хьюберт с отвращением покосился на новоприобретенные пряди не стандартного оттенка. - Незамедлительно вернул их в нормальное состояние. Пока завтракал, они вновь приобрели лазурный цвет. Я их обратно. К тому времени, когда нужно было выходить на работу, счёт стал двадцать один двадцать. Не в мою пользу. Я чуть всю эмаль на зубах не искрошил, пока до зала совещаний дошёл, - все смотрели как на сумасшедшего. А после совещания ещё хуже стало: прихожу к себе в кабинет — а их уже две! Представляешь? Сбежал домой, отрезал, вернулся на службу. Помогло ровно на час - другие пряди цвет сменили. Сел писать завещание. Можно я ещё пожалею себя немного? - жаловался пьяненький Бома. - Можно, - благосклонно кивал Рауль, - в лечебных целях разрешаю. Но ведь не будешь же? - Не буду, - вторил ему Хьюберт и наливал ещё по одной. Подробные уточняющие и наводящие вопросы, визуальный осмотр пациента отклонения не выявили. В принципе, Раулю всё было ясно. В случае необходимости элита мысленно могла управлять цветом своих волос. Другое дело, что подсознание Хьюберта непонятным образом стало в позу и самостоятельно пыталось манипулировать цветовой гаммой волос хозяина. В ходе двухчасового прогона стандартного теста психологического состояния нервной системы элиты, под выпивку и закуску, само собой, других отклонений у Хьюберта выявлено не было. Что вызвало у обоих блонди самое искреннее желание отметить это дело ещё одной бутылочкой виски... Оставалось только выяснить причину неожиданно появившейся у Бома склонности к синим оттенкам. Объяснив повеселевшему другу суть происходящего безобразия, Рауль попросил его проявить силу воли - не идти на поводу шалящего подсознания и постараться воздержаться от дальнейшей смены окраса волос. Хьюберт клятвенно божился быть настоящим кремнем! Вернувшись домой, Рауль открыл страницу медицинской карты главы СБА и сделал первую запись, описывая анамнез болезни, результаты тестирования и выводы, сделанные им в процессе обследования пациента. Последняя запись блонди гласила: «Факторов, вызвавших отклонения в психике Хьюберт Бома, временно не выявлено». *** Кремень из Хьюберта Бома вышел так себе. Бракованный, если уж говорить совершенно откровенно. Течение непонятной болезни перешло в хроническую форму очень стремительно. Это выяснилось ещё неделю спустя. Несмотря на то, что целых семь дней он честно держал данное Раулю слово, на даваемое Аишей Розеном суаре он пришёл уже с пятью несанкционированными прядями. По-видимому, обидевшееся подсознание в качестве дополнительной компенсации за упущенное время решило отыграться на цвете хозяйской шевелюры ещё больше. Рауль расстроился. Юпитер молчал, но как долго он останется сторонним наблюдателем? Да и неизвестный науке диагноз беспокоил Советника всё сильнее и сильнее. Плюс, по Эос стали бродить замысловатые слухи, один бредовее другого. Исходя из них, фурнитуры Хьюберта Бома в полном составе готовились к своей утилизации, раздаривали подарки и прощались с друзьями, пэты Бома, якобы, рассуждали о смене хозяина, споря до хрипоты кому они достанутся, а элита всех мастей и рангов шепталась о возможной нейрокоррекции главы СБ. Вопросов о состоянии здоровья Хьюберта Раулю по-прежнему никто не задавал, но опять же - надолго ли затишье перед бурей? Откровенно радовало Советника, что на исполнении должностных обязанностей Хьюбертом странное цветопреставление на его голове не влияло никоим образом. Остальные же, зная любовь господина Бома к розыгрышам коллег и прекрасно помня последнее из них - пресловутое «подышать свежим воздухом» - к нему с вопросами не лезли и от комментариев по-прежнему воздерживались. Очередное обострение произошло ещё через неделю. На этот раз Хьюберт явился на плановое совещание в облике полноценного сапфира... Рауль с трудом удержал на лице невозмутимое выражение. Это был полный крах! Но, несмотря на все трудности диагностирования проблемы, сдаваться он не собирался. Совещание прошло в обычном режиме, а вот после Рауль сорвался и умчался в прикупленное в Апатии жильё, вызвонив и сорвав с занятий в академии Катце. Ему срочно требовалось рыжее успокоительное в полный рост и во всю гриву... Запрос Юпитера о причинах странного окраса волос одного из старших сыновей настиг Советника уже на выходе из Эос. Рауль был вынужден сообщить о новом эксперименте с устойчивостью психики элиты, в котором Хьюберт выступал в роли раздражающего фактора. С развитой фантазией у Рауля всегда всё было хорошо. Отец вроде бы успокоился, лишь потребовав последующего отчёта. Но кто бы успокоил Рауля? Терять второго друга категорически не хотелось, а всё шло именно к нейрокоррекции. Если только не найдётся выход или причина нестандартного отклонения. Блаженно спящее на плече блонди успокоительное, конечно, помогло. Всегда помогало. Перед тем как уснуть, вымотанный любвеобильностью мужа и в очередной раз покусанный Катце даже пообещал подумать, чем можно помочь Бома, предложив для начала просчитать пути эвакуации Хьюберта с Амои. Вот только Рауль сильно сомневался, что глава СБ захочет бежать...