Семья

Как долго они к этому шли? Кажется, десятки лет были потрачены на ошибки, чтобы сейчас они могли вот так сидеть на лужайке под тенью огромного дуба и наблюдать за своим взрослым сыном и его маленькой, чересчур энергичной дочерью. Эмма крепко обнимает Реджину, которая удобно расположилась прямо на ней и сейчас грызёт зелёное яблоко, сетуя о том, как много времени они потеряли. Свон мягко улыбается, принимая камень в свой огород, и легко целует тёмную макушку своей жены. Ощущение спокойствия и уюта накрывает женщин с головой, оставив прошлое позади. —Ма! Мам! —Генри с детской непосредственностью падает на покрывало, заботливо расстеленное Реджиной, и хватает яблоко из корзины, —Люси придумала имя для своей тётушки. Реджина заинтересованно смотрит на сына, пока между ними не ложится маленький ураган по имени Люси. Малышка заливисто смеётся, когда Генри начинает её щекотать, а после целует пухлые щёчки, чтобы успокоить дочь. Реджина видит в нём себя и мысленно гордится тем, что вырастила такого прекрасного отца и настоящего мужчину. Эмма, в свою очередь, поглаживает округлившийся животик жены и периодически целует её в плечо или шею, совершенно не стыдясь своей излишней нежности по отношению к Реджине. Они и так потеряли слишком много времени, чтобы быть сдержанными сейчас. —Элен! —лепечет Люси, прижимаясь головой к животу темноволосой бабушки, —Элен! —Элейн, —Генри мягко улыбается и его ладонь так же ложится на живот матери, —вам нравится? —Элейн, —Реджина смакует это имя на языке и улыбается, погладив внучку по голове, —мне нравится. Эмма? —Единогласно, —Эмма подмигивает сыну. Реджине необязательно знать, откуда Генри и Люси взяли это имя. Из-за кустарников появляется Элла, чтобы позвать всех на обед, и Люси срывается с места, со всех ног несясь к своей матери. Генри поднимается следом и протягивает руку Реджине, но та отрицательно качает головой и прижимается к Эмме, желая ещё немного понежиться на солнышке. Генри понимающе улыбается и спешит за своей женой, обнимая её за талию и подхватывая Люси на руки. Реджина лениво потягивается и немного поворачивает голову, чтобы поцеловать жену в тёплую щёку. Эмма жмурится и перехватывает любимые губы, втягивая их в поцелуй, полный любви и нежности, как и их сердца. —Я люблю тебя, Эмма, —шепчет Реджина, отстранившись от блондинки. Она чувствует слёзы в своих глазах, но ей совершенно наплевать на то, что она сейчас выглядит слабой в глазах Эммы. —А я люблю тебя, —Свон улыбается и ласково стирает слезинку со щеки жены. Реджина стала невероятно чувствительной с тех пор, как в ней зародилась жизнь, и Эмму это умиляет, —больше всего на свете. Они снова целуются: нежно, с трепетом, словно делают это впервые и весь окружающий мир перестаёт иметь значения. Есть только любимые губы и ласковые руки. —Мне жаль, что всё это заняло так много времени, любимая, —искренне произносит Свон, целуя щёки, скулы и подбородок любимой женщины, —мне очень жаль. —Оставим прошлое в прошлом, —Реджина переворачивается, встаёт на колени и обхватывает ладонями лицо Эммы. Она с невероятным трепетом целует кончик носа жены, её щёки, намеренно избегая губ, —просто обещай, что всегда будешь рядом. —Всегда, любимая, —уверяет Свон и наклоняется, чтобы поцеловать животик жены, скрывающий от двух счастливых мам маленькое счастье. Дом—это не место. Дом—это люди, которых любишь. Эмма Свон нашла свой дом после стольких лет скитаний. Её дом—это Реджина. Их сын Генри и его семья. Их ещё не рождённая дочь, которую так любят и ждут абсолютно все члены семьи. Эмма Свон наконец-то чувствует себя по-настоящему нужной и любимой.

***

—Эмма, перестань! —Реджина строго смотрит на жену, которая глупо улыбается, и забирает младшую Свон из её рук, —я не хочу, чтобы Элейн запомнила одну из этих ужасных гримас. —И вовсе не ужасных, а очень даже забавных, —бормочет Эмма, обнимая жену за талию и прижимаясь грудью к её прямой спине. Она не может оторвать своего взгляда от улыбчивой темноволосой малышки с пронзительными зелёными глазами и целует жену в плечо, —спасибо за дочку, любимая. —Всегда пожалуйста, милая, —Реджина целует дочь в лоб и та послушно закрывает глаза. Вот он, пожалуй, один из самых идеальных и счастливых моментов в жизни. Взрослый ребёнок мирно спит в соседней спальне, а младший засыпает прямо на руках, в то время, как любимая жена не отпускает из своих объятий. Что может быть важнее семьи? ''Власть''—ответила бы Реджина пару десятков лет назад. ''Ничего''—уверенно ответит она сейчас.