Ледянной король

Помимо замка в Ледяной пустыне у Ба’ала был ещё один за пределами. Нет, тут было так же холодно и льды сковали некогда плодородные земли, разница была лишь в том, что живые могли тут находится. Это необходимо было для допросов, таких важных персон как эта или же для личных целей. Как например.эта. *** — Господин, мы смогли поймать для вас важную персону! — дворецкий засмеялся и смех этот больше был похож на то, как скрипят старые ржавые петли столетнего забора. Пленник был связан и на голове красовался какой-то старый мешок, очевидно птица была действительно непростая раз была в такой «праздничной обёртке». Жестом мужчина прогнал всех и это означало, что он желает не просто, чтобы они ушли из зала, а вообще покинули этот замок и отправились в основной. Вообще Мора там нельзя было надолго оставлять одного, с его характером и нравом не справлялись даже шесть его лучших воинов. Дворецкий же, как доверенное лицо был посредником связи, поскольку Мастер, являлся единственным авторитетом для вздорного мальчишки и он слушался исключительно отца. Тяжёлые шаги отдавались от стен, удаляясь от них и усиливая звук, так что можно было решить, что по тронному залу к своему пленнику идёт великан. Пленник крутил головой и пытался отойти назад, но ноги были тоже связаны, так что затея мягко сказать не увенчалась успехом. Рука в черной перчатке сдернула пыльный, грязный мешок и взору жёлтых глаз представился.сам принц. — Ну надо же! Уж простите, за такое грубое гостеприимство, красных ковров не постелили. — эта наглая насмешка заставила возмущённо мычать принца, в которого во избежание порчи сюрприза засунули кляп. Ба’ал сжал подбородок грубо, до боли, а силы ему было не занимать. Он даже внешне выглядел больше: выше на три головы, шире в плечах, более мускулистый, принц на его фоне выглядел хрупким, практически нежным. Возможно Ледяной король мог даже сломать челюсть, надави он сильнее, но он лишь вытащил изо рта кляп. Адлиас, принц, первым делом принялся двигать челюстью, разминая ее, она затекла из-за кляпа и болела, а во рту скопилось слишком много слюны. Он хотел начать что-то говорить, но это навсегда останется тайной, что именно он хотел сказать, угрозы это были или нет, потому что как только его голубые глаза, как летнее небо, столкнулись с глазами Ба’ала, он уже не мог говорить. Белки у мужчины были черные, как сама пустота, как небытие, в них была бездна и как две яркие оранжевые точки в них выделялась радужка, больше похожая на холодные, мертвые огни. Наверное, именно на такие огни идут души падших. Ужас буквально сковал тело принца, не давая ему ничего сказать и сейчас, когда Мастер был так близко, он буквально чувствовал исходящий от него холод. Мертвый холод, он был уверен, прикоснись он к этой мраморно-белой коже и она окажется такой же холодной как у трупа, а эти черные, как гниль губы, врят ли окажутся мягкими. Про зубы, что острыми рядами размещались во рту, как кинжалы призванные рвать плоть врагов, думать не хотелось. Руки медленно стали развязывать ноги и руки принца. Мужчина был полностью уверен, что тот в его власти. Но он, как истинный хищник, желал полностью подчинить себе свою жертву, но не насильно, а добровольно. Это было более унизительно и более жестоко, когда жертва сама отдается в терзающие руки. Но только, когда первое впечатление прошло и руки оказались свободны, принц что есть силы ударил кулаком в грудь и взвыл от боли в костяшках пальцев. С большим успехом он ударил бы стену. Вместо ответного удара Ба’ал лишь рассмеялся. Принц выглядел.как принц. Богатая красивая одежда, красный плащ, подбитый мехом, короткие белые волосы, которые прямыми прядями доходили до скул и глаза. Такие же голубые как у Мора, только у Мора был холод ледяной пустыни, а у принца тепло. В его глазах была не смерть, а жизнь. Ну, на ненависть во взгляде не стоит обращать внимания. Принц очевидно не понял, что драться бесполезно, попытался снова напасть, он походил на маленького дикого зверя, но Ба’алу хватило одной звонкой пощёчиной ы, чтобы принц как кукла упал на пол. — Не стоит тратить силы зря. Я устрою тебе, царский прием. — схватив за шкирку, мужчина поднял принца как котёнка и собирался было потащить его по полу, но передумал и понес на руках. От удара в глазах потемнело и скорее от беспомощности и обиды принц ещё какое-то время не мог придти в себя, поэтому не сразу заметил как его несут куда-то. Здесь везде было холодно, мороз проникал через тёплую одежду, кусал нежную кожу, но в той комнате куда его принесли было жарко. Возможно дело в камине, возможно в огромном количестве свечей, возможно в магии. Властная рука, непривыкшая к непослушанию усадила принца на кровать и поднесла к губам кубок с вином. Очень старое, хорошее, крепкое, самое дорогое и элитное вино, Адлиас сначала не хотел, от хотел отпихнуть бокал не то из страха, что там яд, не то из отвращения, что его подаёт враг всего живого, но Ба’ал не привык, что ему говорят нет. Надовив между зубов пальцами, он буквально заставил открыть принца рот и влил первую порцию. Вино было терпким со странным привкусом, но очень вкусным и хмельным. Второй кубок Адлиас держал сам и Ба’ал ударился о него своим, в то время как важный гость ничего не понимал. Мысли куда-то уплывали, терялись, голова была и тяжёлая и лёгкая одновременно. — За наше знакомство. — Ба’ал тоже выпил и принц уже как-то безвольно выпил и второй. Нет, он не был пьян совсем уж, чтоб ничего не понимать, просто эта реальность казалась ему нереальной, все кружилось, было как во сне, а во сне раздевающий тебя враг не кажется таким уж. возмущающим сознание. Красивым его конечно не назовешь, но было в нем своё очарование. Да и кто при дворе не баловался подобными интригами? В смысле не с королём мертвых, а со своим полом. Мысли плясали и самое главное, он все прекрасно осознавал, даже слабо сопротивлялся, но не так, чтобы особо. Скорее лишь ещё больше подогревая интерес. Ба’ал, во избежание сопротивления более рьяного связал вновь руки принца, только теперь к кровати, веревки крепились к изголовью, а то ещё пара ударов и пощечиной бы ох как не обошлось. Начинать сразу действовать.ну он же не делетант! Снимать перчатку он не стал, а другая рука и вовсе была без нее. Руки, действительно холодные как у трупа, заскользили по слишком горячему телу принца. Сначала тот не реагировал вообще никак, но потом его стройное, гибкое тело, стало выгибаться навстречу ласкам, вызывая усмешку. К рукам присоединились и зубы. Да, именно они. Целовать Ба’ал давно разучился. Он кусал, то нежную шею, то плечи, то напряжённые соски, то грудь, то бока, оставляя острые следы зубов, а кое-где прокусив до крови, но алкоголь делал свое дело. Боль притупилась, принц вместо неё чувствовал лишь приятное удовольствие как лёгкие разряды, которые сначала пронзали тело, а потом жаром концентрировались внизу. Укусы Ба’ала переключились на ноги, точнее на бедра, внутреннюю сторону, поднимаясь выше и выше, и принц буквально инстинктивно разводил ноги шире, но нет. Ба’ал не дошел до паха. В его руке оказалась свеча и наклонив её, горячий воск стал капать на нежную и разгоряченную кожу. Принц смутно чувствовал боль, морщился, но она притупилась алкоголем и возбуждением, плавно перетекала в удовольствие. Нет, на пару секунд он ее чувствовал, яркую, реальную, а потом снова тонул в совершенно других ощущениях, а воск падал и падал. На живот, вокруг сосков, на них самих, будто причудливый узор ложился на тело. Веревки хоть и связывали руки, но позволяли перевернуть на живот, что Ба’ал и сделал, теперь воск начинал покрывать спину, а вторая рука сдирала уже застывший с живота и стянутая кожа, воспаленая жаром, очень хорошо реагировала на убирание этих корочек, а если мужчина ещё и ласкал в том месте, то принц буквально дрожал под ним, а новые порции шли вдоль позвоночника, ниже и ниже, пока не дошли до округлых ягодиц и теперь воск был на них, пришлось взять ещё одну свечку, чтобы большее пространство покрыть воском, но Ба’ал был доволен результатом. Он сдирал пальцами воск и на красную особо чувствительную кожу, вновь капал раскалённый материал. И стоны со временем приобретали болезненность. Мужчина переложил свечу в другую руку, которая была в черной перчатке и с обычной, на кончиках пальцев, стал формироваться лёд. Он формировал его пальцами, наращивая слой за слоем, пока не образовался, достаточно крупный, овальный и ровный кусочек. Теперь вместо горячего воска, когда он снимал корочку, будто охлаждая прикосался кусочек льда и стал спускаться вниз, ведя очень медленно и лёд постепенно таял и холодные капли воды, постепенно стекали по бокам одинокими каплями, иногда их догоняли другие, а для контраста, одновременно со льдом, рядом с ним паралельно шла свеча, создавая просто невообразимый контраст и если раньше стоны были практически неслышные, то сейчас они отчётливо разносились по комнате. Последние капли догорающей свечи упали снова на ягодицы, а вот лёд, хоть и уменьшился в размерах, но продолжил путь, скользя меж ягодиц к тугому входу принца, тот вздрогнул, попробовал отстраниться, но теперь свободная черная рука, властно прижала за шею к кровати и холодный кусочек преодолевая сопротивление мышц проник глубже. Туда где было жарче всего и несмотря на то, что принц продолжал вырываться, он приподнял бедра выше разводя колени, вызывая усмешку. Кто бы сомневался, что ему это понравится. Ба’ал был не первым мужчиной Адлиаса, нет, он спал и с женщинами, но так сказать новый опыт и все такое, однако никто до этого не мог заставить его тело так дрожать, возбуждая до такой степени, что ещё немного и он бы скулил, умоляя прекратить сладкую пытку и уже, блять, трахнуть. Лёд охлаждал немного пыл, но этот контраст внутри него, жара и холода лишь больше заводил. Лёд стремительно таял и если раньше мышцы были сильно натянуты, то теперь немного ослабло давление на них. Ненадолго. Ба’ал очевидно решил долго не церемониться и вошёл сразу двумя пальцами, возвращая былой дискомфорт и в то же время долгожданное чувство заполнености. Пальцы двигались, сгибались и мужчина разводил их в стороны, растягивая сильнее и больше. Потом добавилось ещё два пальца и беловолосый мужчина уже не просто ими двигал, он трахал принца, специально практически не касаясь простаты, но так, чтобы королевская особа чувствовала, что он близко к нужной точке и поэтому Адлиас, то ли не замечая подвоха, но сам поддавался бедрами, крутил ими и пытался насадиться ещё глубже и каждый раз, когда принц так делал, Ба’ал наоборот извлекал пальцы, ещё больше дразня молодое и разгоряченное тело. Мальчишка явно был на пределе, готовый кончить, а ведь они даже не начали по настоящему. Поэтому воин стал колдовать новый кусок льда, не останавливая движение пальцев ни на секунду и даже наоборот, увеличивая темп. Широкая ладонь без проблем обхватила аккуратный член мальчишки, который истекал смазкой, но только в ладони был зажат лёд, который теперь прижимался к плоти и теперь рука в перчатке задвигалась, немного охлаждая и отсрочивая оргазм. Отбросив почти истончившийся кусочек, который закончил свою жизнь на полу, Ба’ал снял со своих брюк ремень, который обычно закрывался красным поясом и весьма звонко и сочно шлестанул по заднице, оставляя широкую полосу, а он неожиданности мальчишка даже вскрикнул, вызывая довольную улыбку, которая больше походила на хищный оскал акулы. Но вместо того, чтобы оставить ещё не один прекрасный след, мужчина закрепил пояс на талии, который черной широкой полосой, ярко выделялся на бледной коже. Принц для удобства прижимался грудью к кровати, от чего задница приподнималась выше, так, чтобы самому Ба’алу было удобно. Но от будто специально оттягивая, заставляя ждать, стал снимать с себя кожаную куртку, брюки и вообще всё, но «полюбоваться» мертвенно бледной кожей с рельефными мышцами принцу было пока что не дано. Руки ухватились за ремень, а внушительных размеров орган прижался к растянутому входу и одним резким движением, Ба’ал буквально насадил на себя принца. Тело пронзила сначала боль, такая острая и неприятная, но опозданием в секунду, тело заполнило удовольствие, потому что орган буквально вминался в простату и принц вскрикнул от первого толчка, который постепенно перерос в что-то между тихими постанываниями и скулежом. Мужчина дал привыкнуть к себе, водя лодонями по изящным изгибам спины, сдирая оставшийся воск и в конечном итоге, Адлиас сам поддался бедрами вперед, немного отстраняясь, а потом поддаваясь назад, от чего Ба’ал довольно рыкнул. Раз уж его королевскому величеству так нетерпелось. двигаться мужчина сразу стал быстро, резкими движениями насаживая на себя принца за ремень, а тот лишь громко стонал пытаясь подмахивать бедрами. Член буквально долбил до этого узкую дырочку, вгоняя член быстро как отбойный молоток, который входил по самое основание и вместе со стонами и криками принца комнату заполняли рык Ба’ала и пошлые шлепки тел. До мужчины никто ещё не входил в принца настолько глубоко, растягивая буквально до предела, так что он запрокидывал голову, чуть ли не закатывая глаза и слишком беспечно открывая шею, в которую впились зубы, так больно, что немного протрезвевший принц тихо вслипывал, только непонятно от боли от острых зубов или от тех, невообразимо мощных разрядов удовольствия, которые пронзали тело, а потом скапливались в паху, концентрируясь и его тело начинало мелко подрагивать. С шеи мужчина переключился на холку, крепко держа зубами, так что принц не рисковал шевелиться. Дрожь передавалась и мужчине, добавляя приятных ощущений от узкого, горячего тело, которое оказалось немного податливее чем он сначала думал. Принц не выдержал естественно раньше и кончил, так что дрожь усилилась, а он практически охрип от стонов, которые Ба’ал буквально выбивал из лёгких своими толчками, мышцы практически до боли сжали член в себе, а потом тело расслабилось, однако это не остановило самого Ба’ала, который ещё несколько минут продолжал трахать расслабленное тельце, приходилось удерживать принца за бедра и перед самим оргазмом, зубы прокусили кожу до крови и ее вкус пьянил куда сильнее чем вино и как раз в этот момент горяя сперма стала заполнять тело принца. Стоило мужчине выйти рывком вытащив член из хлюпнувшей задницы, как семя стало вытекать, белыми полосами пачкая бедра и стекая вниз. Наконец-то мужчина развязал верёвки и довольный улегся на кровать, как большой и сытый кот. — Ванная там. — жестом руки он указал на дверь, не та, через которую они вошли, а другая, но парень ещё какое-то время лежал, возможно просто отходил, а потом все же поднялся, гордо, как и подобает особе королевских кровей, задрал голову и направился в сторону необходимой комнаты. Было заметно, что передвигаться Адлиасу трудно, даже можно сказать, проблематично, но тот из чувства собственного достоинства ещё и плавно покачивал бёдрами от чего Ба’ал лишь хищно усмехнулся. Принц, когда тщательно себя отмыл, а это было не так просто, потому что он отмывал не только последсвия в виде воска и чужого семени, он пытался смыть свой позор, что ему понравилось, пытался смыть прикосновения, так что наверное целый час провел в ванной. Когда он вышел Ба’ал спал. Или так казалось на первый взгляд. Естественно первой осознанной мыслью было сбежать, а вот вторая мысль была более шальной — отомстить. Он подошёл к столу и налил половину кубка вина, скорее для храбрости и осушил его. Ба’ал естественно не спал, но ему было интересно посмотреть, что птичка задумала. Правда он предполагал, что сбежать. Принц осторожно приблизился к кровати и стал максимально осторожно, чтоб не разбудить мужчину, поочередно привязывать его руки к кровати. Мужчина все так же спал, решив, что Адлиас хочет дать себе фору по времени и поэтому связывает. Ну, что ж пускай. В лучшем случае он добежит до двери внизу, но, даже Ба’ал был удивлен, когда принц связав руки не стал одеваться, а его мягкие, нежные как лепестки роз губы, коснулись его холодной кожи. Начал принц с шеи и потом стал спускаться вниз, медленно, неспеша будто наслаждаясь этим мускулистым и сильным телом. Когда дошел до живота, языком провел мокрую дорожку вверх, при чем так быстро и вновь стал возвращаться вниз. Будь у мужчины свободные руки, он давно бы надовил на голову и показал где именно должны оказаться эти губы. Он уже не притворялся спящим и жёлтые глаза не отрываясь наблюдали за принцем. Конечно при желании он мог без труда порвать эти веревки, но решил сначала дать принцу мнимую власть, чтобы потом показать где его место. Наконец-то губы дошли до уже возбуждённого, стоящего колом члена, который явно был заинтересован в ласках принца. Адлиас уже успел убедится до этого, что хоть Ба’ал и был мертвенно-холодным, его орган к счастью, был приятным исключением. Сжав рукой он оттянул кожу, оголяя головку и мягкие губы коснулись головки. Даже у Гордыни они были не такие мягкие и нежные как у принца. Высунув язык и теперь практически без страха глядя в бездну черных глаз, он пощекотал урерту и потом стал вылизывать головку, лаская, слизывая первые капли проступающей смазки. Ладонь же обхватила у основания и стала двигаться, медленно скользя. Иногда губы немного обхватывали орган и начинали посасывать его, но быстро отстранялись, так что Ба’ал рычал и вскидывал бедра вверх, чтоб толкаться в этот наглый ротик. Но только принц не спешил и принялся выцеловывать член, каждый сантиметр крупного органа, иногда надавливая языком на выступающие темные вены, вылизывал, так что тот скоро блестел от слюны и чуть подергивался от желания, а учащенное дыхание и рыки лишь подстёгивали его. Губы наконец-то обхватили мошенку губами, мягко, можно считать нежно посасывая и перекатывая во рту яички, а когда принц отстранился, его губы накрыли член и вобрали в себя до середины. Больше он не мог. Слишком крупный орган, а до этого ему не попадались настолько большие. Он стал двигать головой, чуть вытянув губы и плавно скользя вверх вниз, увеличивая темп и с каждым движением пытаясь заглотить глубже, расслабляя горло. Но только уже Ба’ал не выдержал, напрягая руки и разрывая веревки, властно положил ладонь на затылок, сжимая волосы и опуская голову принца до самого основания, так что его носик упёрся в пах, а головка проскользнула в узкое горло и из-за того, что член был так глубоко принц застонал, так что приятная вибрация была дополнительной лаской. Мужчина, все так же двигая головой мальчишки и бедрами, стал в буквальном смысле трахать его рот, который уже после нескольких движений, послушно и жадно заглатывал член, продолжая ласкать язычком, а иногда и посасывать, слюна вместе со смазкой скапливалась во рту, буквально обволакивая орган, а когда тот вбивался до основания сглатывал и горло рефлекторно от этого движения сжималось, сильнее обхватывая. Надо отдать принцу должное он был очень умелым в этом деле, чувствуя как пульсирует член, готовый излиться, пальчики стали ласкать мошенку, сжимая, оттягивая, массируя. И от такого напора непрекращающихся ласк Адлиас вскоре почувствовал как его рот заполняет вязкая жидкость и он глотал, продолжая ласкать и посасывать до тех пор пока все семя не оказалось во рту. Но несмотря на старания, проглотить все неудалось и часть стекала по губам и подбородку. Принц так старательно принялся отчищать член, что в конечном итоге он снова был возбужденный и чистый, когда принц отстранился наконец и демонстративно облизал припухшие от трения губы, слизывая с ним остатки спермы. Мужчина рывком, все так же держа за волосы поднял парня и усадил себе на бедра. — Говорят принцы хорошие наездники, покажи мастер класс. — Ба’ал усмехнулся наблюдая за реакцией. Щеки зарумянились у королевской особы, которая минуту назад уж действительно по-царски ему отсосал. Принц сжал член, направляя в себя и приподнявшись стал насаживаться. Лицо исказила гримаса удовольствия, он зажмурился, запркинул голову, а через сбивчивое дыхание через раз можно было услышать постанывания. Ба’ал пока не торопил, лишь положил ладони на бедра, к сожалению пока принц был в душе ремень снял, тот явно ему шел и он даже думал, чтобы подарить на память, чтобы принц думал о нем каждый раз когда будет его надевать, каждый раз, когда будет спать с кем-то другим или когда будет ласкать сам себя одинокой ночью. Как только орган вошел полностью, Адлиас сделал круговое движение бедрами, кусая губу, очевидно его сил пока хватало сдерживать голос, а потом медленно поднялся, внутри осталась только головка и резким толчком сел, снова сделал круговое движение бедрами. Постепенно ритм нарастал, темп увеличивался и мужчина помогал, сжимая до синяков бедра, насаживал до конца. Ба’ал подбадривал принца и подгонял, отвешивая звонкие шлепки и тот действительно ускорял темп, уже не стеснялся и стонал, пошло, развратно, абсолютно бестыдный и искренний в своём наслаждении. Однако, его «власть» была недолгой. Мужчина перевернул на спину мальчишку, хватая за ноги и поднимая их, закидывая на свои плечи, меняя тем самым угол проникновения и теперь двигался так, как ему того хотелось и принц чувствовал себя беззащитным и ему при этом хотелось этого. Тело напряглось как струна, он выгнулся, готовый в любой момент взорваться от очередной яркой вспышки удовольствия. Они буквально слепили, голос охрип от многочисленных стонов и криков, а Ба’ал продолжал двигаться, без труда вгоняя член, не думая даже останавливаться и наоборот лишь увеличивая и увеличивая сумасшедший темп. Но только в этот раз Адлиасу не дали так быстро кончить, рука сжала чужой орган. Он недовольно вскрикнуть, такая близкая и желанная разрядка и ему не дали её. Он тихо скулил, но ничего не мог сделать. А острые зубы кусали такие чувствительные сейчас к ласкам соски и принц одновременно пытался уйти от зубов и поддаться на встречу. Да он уже буквально весь был в укусах и кровоподтёках, помеченный. Боль снова смешивалась с удовольствием. Боль от укусов, от шлепков, которые переодически ложились на задницу, а рука у Ба’ала ох какая тяжёлая, от собсенного члена, который пульсировал от боли и желая получить разрядку. И удовольствие, обжигающие и невероятное, первобытное желание охватило его тело и двигающийся внутри член, был на данный момент единственным, что он хотел в себе ощущать сейчас и поэтому то сжимал внутрение мышцы, то расслаблял. Но вскоре его лишили и этого удовольствия, потому что Ба’ал вышел из него и принц практически жалобно застонал. Сильные руки подхватили его и уже через несколько минут принц был прижат к стене. Его стройные ноги сразу же обхватили мужчину за пояс, а он сам обнял его, прижимаясь разгоряченным телом к холодному. Даже стена была теплеея чем Ба’ал. Но мужчина явно не спешил выходить, он дразнил, водил членом между ягодиц, иногда надавливая на растраханный вход, но не проникая внутрь и принц извивался, пытался насадиться и не знал куда себя деть, а черные губы лишь усмехались и это было так унизительно, сгорать от желания и нетерпения и при этом зависить от него! Он же принц, почти король, но только он не выдерживает. Шепот хриплый, дыхание сбилось и даже сейчас он едва слышно стонет, когда ерзает и обжигает ухо Ба’ала своим горячим дыханием. — Трахни меня уже. Или ты слишком стар для этого? — конечно провокация была глупой и сначала Мастер наоборот хотел не давать мальчишке, то чего он хочет. Если бы не его собственное желание и если бы голос не был при этом таким томным и просящим. Даже можно сказать жалобным. К тому же эти капли влаги в глазах, говорили о том, что он на пределе. Просто удивительно, что у него остались силы на провокации. Член врывается в тело легко, оно теперь принимает в себя без сопротивления и тело прогибается, но только мужчина не даёт двигаться, сжимая упругие ягодицы в ладонях и разводя их в стороны, вновь возвращается к прежнему темпу, во всех смыслах имея принца, выходя практически полностью, оставляя лишь головку и входя до основания, пронзая тело. Но чем ближе был оргазм для Ба’ала тем больше сбивался ритм, толчки стали более рваными, резкими и ритмичными, но в этот раз он дал кончить и Адлиасу. Вспышка оргазма накрыла с головой, он даже уже не кричал, а просто хрипел, окончательно сорвав голос и на несколько минут выпал из реальности, уже не замечая, как по бедрам стуится горячая жидкость, в очередной раз заполнив его тело. И как же это было прекрасно. *** Потом, принц не снимая носил чужой черный ремень, даже будучи уже королем, женившись и обзаведясь наследниками, как память о своём позоре и как о лучшей ночи своей жизни. Даже когда Ба’ал, его армия и сын были поверженны, он вспоминал об этом, а не о тех разрешениях и страданиях, что они принесли с собой.