Переосмысленное расследование

Шерлоку определённо не нужен волшебник для выполнения желаний. Потому что на следующее утро ему, вне всякого сомнения, как он и мечтал, не скучно. Подушка рядом не смята, и у Джона есть только смутное воспоминание о лёгком поцелуе в щёку, который почти не разбудил его, задолго до полуночи провалившегося в глубокий сон после безумной трудовой недели. Слабая надежда, что Шерлок обнаружится обложившимся какими-нибудь бумагами в гостиной или пробирками на кухне, разбивается об аргумент, что в таком случае он бы точно не соизволил подняться наверх ради нежностей. Может, он и стал несколько сентиментален за последний год, но не до такой степени. Впрочем, проверить всё равно стоит. У Джона сегодня выходной, а вот у Питера — нет. Может быть, например, Шерлок утащился вместе с ним в Бартс? Джон отчаянно придумывает не самые тревожные объяснения ситуации, заглядывая на кухню. Но что тогда заставило его не спать всю ночь? О… а может он… у Молли? На цыпочках прокравшись по коридору и аккуратно приоткрыв дверь, он обнаруживает её в постели уткнувшейся в телефон. — Заходи, Джон, доброе утро. — Доброе утро. Извини, я… Как ты себя чувствуешь? — Я тоже не знаю, где Шерлок. Его не было уже когда мы проснулись. Чувствую себя почти нормально: Питер что-то подсыпал мне в чай. — Что-то?! Молли! Он сделал это без твоего согласия? — Я согласилась, давно, заранее. Просто сказала, что не хочу знать, что именно он использует. После того случая… Это сейчас не важно. — Зачем тогда кларитин? — Мне всё-таки надо было как-то дышать, пока его средства подействуют. — Зачем ты с ним связалась, боже мой… — Это ТЫ у меня спрашиваешь, Джон? — она со смехом откидывает одеяло, и Джон наконец замечает её махровую пижаму, сплошь разрисованную крошечными жёлтенькими цыплятками. Он даже несколько раз моргает, чтобы убедиться, что ему не показалось: вроде бы абсолютно все эти птенчики друг от друга чем-нибудь отличаются. Заметив его реакцию, Молли снова смеётся, заправляя постель, и даже немного закашливается, несмотря на своё волшебное выздоровление. — Э… Не говори мне, что это тебе тоже Шерлок подарил. — Нет, Джон. Нет. Она поворачивается к нему лицом и, осторожно наблюдая за эффектом своих слов, добавляет: — Это Майкрофт. В прошлом году, когда вы решили меня спрятать, он отправил меня в Осло, а оттуда — в Лиллехаммер. Там довольно прохладно и не так много его людей. Вещи я собирала быстро — взяла пуховик, и зимние ботинки, и маленькую сумку со всякими мелочами. Когда мы поехали в аэропорт, он был в машине со мной. Он просто посмотрел на эту сумку, а через пять минут сам вышел у первого попавшегося магазина и купил мне эту пижаму. Она очень тёплая. Джон… Нестерпимо. Джон берётся за дверную ручку, отвернувшись, и пытается стереть с лица следы охвативших его эмоций. Холмсы… Всё, стоп. Надо найти Шерлока. — Я приготовлю завтрак, свяжись с ним, — говорит Молли у него за спиной. *** «Где ты?» «В квартире Питера, разумеется. ШХ» «Какого чёрта?» «Убедился, что труба лопнула без посторонней помощи. ШХ» «Занимался этим всю ночь?» «Нет. ШХ» «Шерлок!» «Я люблю тебя. ШХ» «Немедленно прекрати! Чем ты занимался сегодня ночью?» «Твоя ревность забавляет. ШХ» «Отвечай на вопрос!» «Разбирался с одним делом. Ты мне нужен, едем к Лестрейду. ШХ» «Можешь съездить к нему и без меня» «Без тебя я забуду с ним поздороваться. А ты уже множество раз давал мне своими излишне порывистыми локтями понять, насколько это важно. К тому же очень трудно задавать вопросы человеку, имя которого похоже на что-то, намазанное серой краской на сером полотне. ШХ» «Почему?» «Разве не похоже? ШХ» «Похоже :) Почему трудно?» «Потому что точно неизвестно, что именно там намазано, а каждый раз, когда у меня не получается угадать, все вокруг начинают игнорировать важную информацию и развивать посторонние темы. ШХ» «Шерлок, я ведь на самом деле не нужен тебе у Грега?» «Ты трое суток подряд засыпаешь в десять часов вечера. ШХ» «Соскучился? :) Сегодня вся ночь твоя» «И весь день. ШХ» *** Шерлок целует Джона в такси, предварительно успев с помощью всех своих конечностей принять позу, которая даёт ему преимущество и не позволяет жертве этого приступа нежности резко отстраниться. Поцелуй выходит настолько жарким, смущающим и каким-то юношеским, что сердце Джона с астрономическим ускорением летит вниз. Когда они выходят из машины, таксист подмигивает и вдруг совершенно не стесняясь выдаёт: — Вот же красавчик! Ты счастливчик, парень. Джон успевает только злобно сверкнуть глазами, уволакиваемый Шерлоком прочь. Какой ещё, к лешему, парень! Да он же таксист! Смотрел бы лучше на дорогу! Вот же сукин сын! *** Брови Лестрейда нахмурены, бумажный стаканчик забыт на краю стола, а перед носом у него высится внушительная кипа документов. — Вот, — говорит он, протягивая Шерлоку папку. — Только что пришли результаты экспертизы. Привет. — Привет, я… схожу за кофе? — Подожди, Джон, это не займёт много времени, — умник сканирует взглядом материалы дела. А затем, опершись ладонью о пятачок свободного места на столешнице, внезапно склоняется к Грегу и интимным голосом интересуется: — Ты действительно этого не видишь? — О чём ты? Шерлок вдруг совершает ещё один странный поступок — положив папку на стол, заправляет освободившейся рукой за ухо прядку своих волос. Джон округляет глаза. Грег краснеет и отводит взгляд. — Убийца — племянник, он единственный наследник, — выпрямившись и приняв обычный отстранённый вид, декларирует Шерлок. — Только у него есть мотив. — Что это за логика? — встревает Джон. — Твой брат наверняка завещал тебе практически всё своё состояние — ты же его не убиваешь. — У меня — нет мотива, — развернувшись на каблуках, Шерлок стремительно покидает кабинет. *** — И зачем ты флиртовал с Лестрейдом? — запыхавшись в попытке его догнать, спрашивает Джон. Шерлок закусывает губу и ничего не отвечает. — Я обещал тебе всю ночь? Я устрою тебе всю ночь! «Мы с Молли решили провести вечер вдвоём, будем поздно», — возвещает телефон. Замечательно. *** Шерлок делает это не в первый раз, но неизменно вызывая бурную реакцию Джона, способного только догадываться, почему это срабатывает так бесперебойно. Шерлок ласкает его, лежащего на спине, губами и языком. Искусно раскатывает презерватив ртом и — хоть и не в первый раз, но всё равно не дав успеть ничего подумать — накрыв Джона своим телом и прильнув губами к губам, отдаётся ему сверху плавно и сразу до конца, позаботившись обо всём заранее. Он говорит: «Джон», — и совершает первое осторожное движение, считывая отклик. Он говорит «Милый», — и целует брови, кончик носа и мочку уха. Он говорит: «Хочу тебя», — и прерывисто выдыхает. И Джон вязнет в кромешном бархате голоса Шерлока — и не может больше ничего, кроме нежности. Он совершает нежность и впадает в нежность, обтекая её всю и проливаясь на самое её дно. Он обводит кончиками пальцев контуры его мышц, бережно притягивая ближе, трогает губами его шею, судорожно дышит: — Шерлок, солнышко, я… Он не чувствует тела — и это и хорошо, и плохо: эрекция, кажется, сейчас спадёт от эмоциональной бури. Это случается иногда… у Шерлока. Всё реже. У Джона такого ещё не было. Шерлок скользит взглядом по его лицу, по непостижимой причине растроганно улыбается, а потом чуть откидывается назад, облизываясь, выпятив нижнюю губу, сдувает прилипшие ко лбу кудри и вдруг опускает палец себе в рот, а потом начинает… похабно поглаживать собственные соски. Его расчёт верен — инстинкты берут верх над эмоциями. Вцепившись в бёдра Шерлока, Джон энергично подаётся внутрь. — Оторва, — шепчет он, заходясь головокружением от собственной грубости. Он много ругается в жизни — но не в постели. Мешает плотная завеса благоговения, на которую он натыкается каждый раз, осознавая чужое доверие. Но сегодня это катастрофически необходимо, иначе он превратится в желе. А желе — это не то, что может удовлетворить такого шикарного и ненасытного любовника. Совершенно по-блядски шикарного и совершенно по-блядски ненасытного… Джон потихоньку переворачивает раскрасневшегося Шерлока на спину, оставаясь внутри. Тот, поёрзав лопатками по постели, тянет руку к своему члену. — Да, я хочу это видеть. Потрогай себя, бесстыдник, ты… Не смей больше строить глазки всем подряд… Шерлок поднимает на Джона ясный взгляд и начинает работать пальцами. — Блядская оторва. Я тебя… — Достаточно, — Шерлок подносит палец свободной руки к губам Джона. Почувствовав же ответное замешательство, вовлекает в поцелуй — такой же искрящийся, как сегодня в такси. Чёрт… Схлынувшее перевозбуждение снова уступает место ласке и ноющему ощущению стыда. Перейдя на плавный, почти убаюкиващий ритм, Джон отрывается от губ и целует Шерлока в лоб, прерываясь на короткие вдохи, шепчет: — Я распаляю себя, потому что… я мудак, испугавшийся оказаться… не на высоте в постели. Ты не должен… позволять так с собой… — Ты пресыщенный похотливый идиот, — Шерлок довольно жёстко зажимает Джону рот уже всей ладонью. — Я мужчина, помнишь? Если мне что-то не понравится — ты окажешься на полу быстрее, чем успеешь выдумать себе фальшивое оправдание. Двигайся наконец, Джон! И займись моим членом. Движения становятся выверенными, а Шерлока откровенно начинает накрывать. Это роскошное зрелище отвлекает — и никак не удаётся синхронизиовать собственные толчки и движения руки. — Господи, Шерлок… Я… — Дай мне, — он отнимает руку Джона от себя, заменив её собственной, делает несколько рваных движений, замедляется и странно смотрит. — Просто… бери меня. Ещё от силы минута без слов и мыслей, состоящая только из осязания, смешавшегося дыхания и нарастающей требовательности ответных всхлипов. — Да… Шерлок, да?.. — Да, я сразу за тобой, — он крышесносно чётко формулирует, и голос его отстранён, как во время расследования. Господи, он потрясающий. И Джон срывается на рыдающий стон, впечатывая упругие кудри глубоко в подушку, изо всех сил стараясь сохранить контроль над упирающимися в матрас руками и не завалиться на Шерлока. На такого Шерлока, на которого едва есть силы смотреть. На Шерлока, убравшего руку и не прикоснувшегося к себе больше — и почти спокойно, если не считать лёгкого электрического разряда, пробежавшего по его нижней губе, изучающего лицо Джона. На Шерлока, несколько дискомфортной волной охватывающего его всё ещё остающийся внутри член, одновременно выплёскивающегося, пульсируя, себе на грудь, и забрызгав подбородок. На Шерлока, не меняющего позы, не закрывающего глаз и не отрывающего взгляда ни во время, ни сразу после. Как он это делает? Потрясающий самоконтроль — сегодня. Слёзы в постели — вчера. Выскользнув и избавившись от презерватива, Джон не знает, что именно он пытается сделать и донести сейчас, он просто не имеет никакой физической возможности поступить иначе: наклоняется, опираясь на локти, и вылизывает с тела Шерлока всё подчистую. Джон не знает, подчиняется ли он сейчас затеянной сегодня Шерлоком игре или инициирует свою. Джон знает только одно: он никому никогда не позволит посягнуть на то, что принадлежит ему, — привязанность этого человека. И его тело, чего уж там… Оказывается, грозно рычит он уже вслух, от вылизываний перейдя к покусыванию ушной раковины своей непреложной собственности. Шерлок хохочет: — Воображаемый повод для ревности? — Как будто ты создаёшь мне мало реальных… — «Оторва»? — Шерлок передразнивает томный запыхавшийся голос Джона. — Удивительно примитивный словарный запас для серьёзного блогера. — Извини, меня понесло. — Успокойся, Джон, это допустимо. — Ты же меня осадил. — Чтобы не финишировать раньше времени, идиот, — Шерлок закрывает глаза. — О… да ты… — Ну, скажи это! — Нет уж. Иди ко мне, — Джон раскрывает объятия, набросив на обоих одеяло.