Переосмысленное расследование

Проходит, наверное, минут двадцать... Откатившиеся друг от друга на противоположные стороны кровати не в силах терпеть искрение напрочь перегретого контакта, наконец они обретают способность говорить: — Джон, эта штука у меня в заднице… — М… Сейчас, я аккуратно вытащу… — Нет, не надо, я… Порыв на этот раз оглушающей похоти накрывает Джона хлёсткой волной — почему-то теперь так хочется увидеть нечто приземлённое: чтобы игрушка оставалась у Шерлока внутри, а сам он пустил в ход свои губы… Ужасно желать таких примитивных и почти грязных вещей после того, что сейчас произошло… — Никогда не забывай выходить из связи, Джон, иначе ненароком выдашь инопланетянам наши военные секреты, — Шерлок подползает ближе и накрывает губами член Джона, располагаясь так, чтобы было видно основание плага. При всём желании вернуть ситуацию в прежнее русло Джон не в состоянии. Он подаётся навстречу проворному языку, охает и стонет, тянется к ягодице Шерлока и довольно агрессивно её сжимает, потом переключается на бесцеремонное исследование его промежности. Потом отстраняется, чтобы видеть всю картину в целом, бормочет какое-то непотребство — и видит, что Шерлок, не отвлекаясь от своей задачи и не прикасаясь к себе, кончает, попадая на собственную грудь и пачкая простыни. Его губы сбиваются на долю секунды, но пальцы перехватывают инициативу, наращивая темп, потом внезапно замирая и снова уступая место губам. На входе в сам пик Джон чувствует, как Шерлок вдруг сильно нажимает пальцем ему куда-то возле основания члена и тут же отпускает. Ощущение заставляет его почти закричать и не смочь закричать одновременно — настолько ярко и почти болезненно. — Я в душ, — почти без паузы сообщает Шерлок, ретируясь из постели. Джон тянется вслед за ним и пытается что-то промычать. — Я быстро, — эта реплика означает, что сопровождать его не стоит. А тон, которым она произнесена, заставляет сердце скатиться прямиком в пятки. То, что сейчас происходило, явно было не тем, чего желал Шерлок после своих немыслимых откровений. Джон ещё раз перепроверяет, что захлопнул все возможности для ментального контакта — кажется, уже появилась привычка делать это периодически, похожая на привычку миссис Хадсон неистово беспокоиться, выключила ли она утюг. Он не выдерживает и тоже спускается вниз, прохаживается по гостиной, тоскливо пытаясь придумать, как одновременно не казаться Шерлоку таким навязчивым и что-то сделать со сложившейся тончайшим образом неприятной ситуацией. В полумраке пол поскрипывает под ногами, за окном проносятся силуэты двух спугнутых чем-то голубей — все эти мелочи только ещё больше раздражают… Джон хватает с дивана книгу, оставленную Шерлоком, и в пробивающемся из-за неплотно задёрнутых штор свете пытается разобрать буквы. Как успевает понять, книга рассказывает о биометрической идентификации… Через пару абзацев слова перестают читаться, а мысли застывают в анабиозе… Шерлок выходит из душа в распахнутом клетчатом халате, встряхивая мокрыми волосами, сразу же заглядывает в гостиную и обнаруживает Джона, с ногами устроившегося в его кресле, отнимает у него бесцельно сжимаемый в руке том и молча тащит обратно наверх, где они оба каким-то образом оказываются в постели. Джон погружен в свои мысли, формулируя текст, который нужно озвучить. — Шерлок… — осторожно начинает он, убедившись, что от телесного контакта в виде неловких объятий жених не уклоняется, и немного успокоившись. — Всё хорошо, Джон, я люблю тебя, — Шерлок разворачивается набок, обвивает Джона рукой и закрывает глаза. Как ни странно, довольно быстро он начинает задрёмывать — наверное, утомившись из-за работы над совместным погружением в Чертоги. Джон даже отдалённо не представляет, как именно это путешествие в удивительный мир произошло и почему вообще возможно… Перебирая так поразившие его образы из удивительного разума любимого, он тоже максимально расслабляется и, укладываясь поудобнее, случайно скользит по лицу Шерлока ладонью, задевая средним пальцем нижнюю губу. В этой позе он ненадолго замирает, ощутив влажность и на грани сна недоумевая, не сделал ли больно, когда Шерлок вдруг ловко втягивает его палец в рот, принимаясь слабо его посасывать… Джон таращит глаза в темноте, осознавая происходящее: Шерлок снова хочет секса, просто дурачится и разыгрывает или же… делает это неосознанно во сне? Это... оральная фиксация? Какая чепуха, это же всё попсовая психология… Но вот если копнуть поглубже… Только идиот мог всего этого не замечать раньше… Эти капризные губы, эти пространные речи, курение, которое не могут заменить никотиновые пластыри. Если, конечно, вычитанные когда-то теории из эпохи Фрейда по-прежнему актуальны… На самом деле всё это полная ерунда, потому что Джон, кажется, знает, в чём дело… Шерлок просыпается, почувствовав напряжение, оценивает ситуацию, достаточно резко отталкивает его руку и скатывается с кровати, явно собираясь покинуть комнату. — Подожди… — успевает схватить его за руку. — Личное пространство, Джон. Я просто немного побуду внизу. Джон еле заставляет себя разжать пальцы, успевая сказать: — Ладно. Но я знаю, что с тобой происходит, и если ты… когда ты захочешь вернуться в постель, я расскажу тебе. Можешь разбудить меня. Шерлок, пытающийся нашарить халат на спинке стоящего в самом тёмном углу стула, поворачивает голову, судя по очертаниям, глядя исподлобья и прикусив верхнюю губу: — И что со мной происходит? Джон просто хлопает рукой по простыне рядом с собой. Шерлок проводит рукой по волосам, по-прежнему голышом переминаясь с ноги на ногу, а потом в один шаг возвращается обратно, усевшись на краешек кровати, но Джон молча откидывает одеяло, и тот, снова закусив губу, юркает внутрь. Но, кажется, расслабляясь при этом. Хороший знак. — Никто не может оставаться настолько ответственным, настолько, ну… взрослым так долго, Шерлок. А такой тонко чувствующий человек, как ты… Ты так изменился за этот год, но… вот же чёрт, ну неужели этот грёбаный сказочник не мог тебе сказать…Ты ходишь к нему почувствовать себя ребёнком, чтобы быть круглосуточно сильным для меня? Т-с-с.. Помолчи! Я ревную, да! Ты моя опора, я не сомневаюсь! Пойми ты, я не сомневаюсь в том, что ты… господи, Шерлок, ты великий человек, и ты самый мужественный из всех, кого я знаю, ты способен терпеть такие вещи, не переставая при этом решать безумные задачи… Я жалкий идиот и где-то даже трус по сравнению с тобой. — Не перегибай, Джон, — фыркают куда-то под мышку, и напряжённость испаряется: есть контакт. — Давай начистоту. Меня безумно возбуждает, когда ты позволяешь себе слабость, и я, пожалуй, надеру уши Питеру за то, что он прибрал себе удовольствие нянчиться с тобой... И да, я осознаю, что напугал тебя своим беспокойством… когда боялся брать ответственность. Я думаю, знаешь, я немножко имел на это право тоже, и ты мне очень тогда помог. Но в целом, ты прости, но всё-таки, кажется, я здесь… босс. Так что… солнышко, ты можешь это делать всегда, когда тебе нужно. — Делать что? — очень чётко спрашивает Шерлок, приподнявшись на локте. — Ну… теряться… держаться за меня… Ты сейчас… когда кончил, почувствовал опустошение — так? — Я… в тот момент подумал о том, что виноват перед тобой из-за моих приключений с Питером… и… Он долго молчит, а потом, шумно сглотнув, добавляет: — Просто противно. От себя. Это что-то не то… — Шерлок, вот конкретно сейчас ты слишком высокого мнения о своей исключительности. — усмехается Джон. — Ты представил себе, что я тебя использую для собственного удовольствия, наказывая за эту историю, испытал от этой мысли разрядку, а следом отвращение и теперь думаешь, что с тобой что-то не так? — Да… — голос Шерлока искренне удивлённый. — Ты устал. Но не позволил себе быть беззащитным из-за нелепого страха показаться мне слабым. Твоё подсознание нашло выход — вместо этого ты почувствовал себя униженным, испытал аффект от этой мысли, а потом — отвращение. Потому что униженным ты быть не хотел. А я не вовремя полез со своими громкими похотливыми мыслями. Я тоже устал, прости меня, и меня переполняли впечатления… Потому что там… в Чертогах… — Думаю, нам стоит выписать ещё твоих психологических журналов, — обрывает Шерлок, прижимаясь теснее, — страницы которых с таким трудом удаётся поджечь. К тому же они почти ничего не впитывают, поэтому… — А я ведь так и не успел прочитать тот номер… — смеётся Джон. — Послушай… я не буду всё это… из журналов… тем более вряд ли бы они это одобрили… просто… возьми мой палец и засыпай. Не то чтобы я хотел делать так каждую ночь, но сегодня… — Палец — это скучно… — с этими словами Шерлок резко разворачивается, напористо тычется Джону в грудь и… хватает губами его сосок. Он делал так и раньше — в качестве прелюдии. Но Джон никогда не испытывал от этой ласки каких-то особенных ощущений. Сейчас же это — и необычно, и как-то запредельно возбуждающе, и заставляет в глубине души таять остатки колкой тревоги. И в то же время — серьёзно. Но не глупо и не дико. Только вот вряд ли кто-то со стороны мог бы это понять. Конечно, исключая того, кто уже давно своими инопланетными мозгами… Шерлок настороженно поднимает глаза, нелепо наморщив лоб. Джон тихо гладит его по голове, пытаясь устроить обоих поудобнее и осознавая, что к его колену прижимается довольно убедительная эрекция. — Не надо… — разжав губы, шепчет Шерлок. — Я знаю, спи… Ещё раз облизнув ставшую остро чувствительной кожу, он привычно устраивается в кольце рук Джона и моментально отключается. *** Рассвет уже брезжит, когда Джон чуть приоткрывает глаза — а только и ждавший этого Шерлок возится в его объятиях и прерывисто вдыхает от нетерпения. Достаточно встретиться с ним взглядом, чтобы понять, что сейчас — надо, и надо постараться. Джон решительно волочёт его в центр постели и устраивает на спину, кончиками пальцев проходится по всему телу, наклоняется, устраиваясь поудобнее у него между ног, обводит языком влажную головку, заставляя судорожно развести бёдра, потом перемещает губы в промежность, деликатно скользя по нежной коже, и решительно направляясь ещё ниже. Предугадав его намерения, Шерлок взволнованно ахает, но разводит ноги всё шире, соглашаясь. Языком Джон преодолевает сопротивление мышц и начинает проникать внутрь отрывистыми, но мощными движениями. Он думает о том, что Шерлок удивительно чистый внутри. Конечно, личная гигиена для него — предмет особенного фанатизма. Но он и правда каждый раз, когда дело доходило до таких ласк, оказывался восхитительно, почти до неземной степени приятным на ощупь, головокружительно пахнущим и совершенно чистым. Сравнить Джон может только с парочкой своих бывших любовниц, и это сравнение далеко не в их пользу… — М-м-м! — на низкой ноте стонет Шерлок. Джон делает паузу, чтобы предложить свой сценарий: — Сам погладь себя, хорошо? Я займусь тобой изнутри. И не думай ни о чём, пожалуйста, мой хороший… Не принуждай себя сдерживаться… Откинув прядку со вспотевшего лба, Шерлок кивает и опускает руку, принимаясь медленно ласкать себя. Джон возвращается к своему занятию, одной рукой давая себе опору в пространстве, а другой — исследуя его промежность. В качестве реакции он получает извивающееся в попытках получить максимальную площадь контакта во всех направлениях тело — и усмехается, создавая вибрации, которые только усиливают ответное ёрзанье. С нажимом обводит языком кажущуюся уже окаменевшей округлую выпуклость. — Джон… ты… прошу тебя… Растянуть это удовольствие надолго, похоже, снова не получится. Переместив два пальца на яички, Джон почти невесомо поддразнивает их способом, выработанным путём долгих тренировок, одновременно увеличивая амплитуду движений языка, и держит ритм, усиливая нажим в конечной точке. Через минуту, едва не ударив Джона пятками по ушам, Шерлок весь превращается в пульсирующий сгусток. Простата, толчками отвечающая на ласки языка, как в извращённом, но невыносимо правильном глубоком поцелуе, заставляет Джона на пару мгновений расстаться с ходом своих мыслей… Подушечки пальцев, вжимающиеся в плечи, призывают очнуться. — Как Питер умудрился заставить тебя поверить, что я тебя брошу? — выпрямившись в сидячее положение, выдыхает вопрос Джон. — Никак. Он сказал это, чтобы заставить тебя испытать ко мне жалость. — Как же он достал меня своим лукавством… Всё рука не поднимается как следует надрать ему задницу… — После свадьбы. Он шафер, не забывай. — Он там будет в костюме, так что ничто не мешает мне надрать ему задницу и до свадьбы, — Джон хихикает, падая на подушку. — Он может отказаться быть шафером! — С ещё меньшей вероятностью, чем я откажусь быть женихом! — С ещё меньшей? — нависает над лежащим Джоном, опираясь на локти с обеих сторон от его плеч. — Так, Шерлок… Вот сейчас возьми в руку мой член и продолжай смотреть на меня вот точно так. — Ты не ответил… — И помолчи!