Со дна вершины

Асгард. Пожалуй ночь, самое время для тайн. Сумрак окутывает собой каждый уголок Асгардского Дворца, погружая все вокруг в дрему, до самого наступления утра. Коридоры становятся пустынными, затихает музыка, исчезают веселые голоса асов, уходящих с очередного пира, и только стража время от времени снует по коридорам, охраняя покой обитателей дворца. И в звенящей тишине, витающей в коридорах, гулкие шаги раздавались, казалось, в три раза громче, чем обычно. Их обладатель уверенно направлялся прочь от сердца замка, Тронного Зала, исчезая во мраке коридоров. За очередным поворотом, к нему присоединилось небольшое сопровождение: пятеро стражников, и теперь, к звукам шагов, прибавился немелодичный лязг доспехов. Поворот за поворотом, коридор за коридором, лестница за лестницей, и вот, вся небольшая процессия оказывается в самом мрачном, темном и холодном месте Асгардского Дворца: темнице. Сквозь прозрачные стены, на них взирали все еще бодрствующие заключенные, кто-то со страхом, кто-то с ненавистью, а кто-то с безразличием. Но взгляд путника был прикован к одной из дальних камер, в которой, в отличие от других, помимо самого заключенного и голых прозрачных стен, располагалась даже мебель. Сделав знак рукой страже, приказывая остаться и ожидать его, он неторопливо двинулся в сторону нужной камеры, и его шаги отдавались гулким эхом от сводов помещения темницы. Обитатель камеры сидел в кресле, уткнувшись в одну из многочисленных книг, игнорируя приближение силуэта к его камере. Лишь спустя несколько минут, он нехотя оторвал взгляд от строк книги и поднял взгляд на замеревшего по ту сторону стены аса, после чего, его лицо исказила ухмылка.              — Надо же, — вставая с места, и вкладывая в голос убийственное количество холода и ненависти, начал говорить узник. — Сам Тор пришел ко мне, скрасить мое пожизненное заключение… И чего же ради? Чем обязан такому визиту? Тор смерил узника убийственным взглядом.              — Я пришел по делу, — отрезал громовержец. — Один требует тебя к себе.              — Что, еще не высказал мне все свое презрение? — усмехнулся собеседник.              — Нет, Локи, — спокойно отозвался Тор. — У него есть для тебя поручение… Которое, в случае, если ты выполнишь его достойно, дарует тебе прощение за все, что ты сделал, — объявил громовержец, смотря в глаза Локи. — И я советую тебе не произносить ни слова: это только благодаря Фригге. И если у тебя осталась хоть капля уважение к нашей матери…              — К твоей матери, — прервал его Локи, однако, оказался проигнорирован.              —… не произноси ни слова, и не сопротивляйся, — закончил Тор. — Один долго думал над нашим предложением. Но Фригга совершила чудо и уговорила его. И я не позволю, чтобы все наши труды, отправились в царство Хель.              — Так уж и наши, — скривился Локи, но задумался. Несколько мгновений, царила тишина, а потом… — Ну что ж… Так и быть. Нанесем визит Всеотцу. Тор удовлетворенно хмыкнул и подозвал стражу, в руках которой были цепи. громовержец приблизился к стене, протянув руку в ее сторону и та исчезла, как только он коснулся ее рукой. И, забрав у стражи цепи, он повернулся в сторону Локи, который, не стирая с лица холодной усмешки, протянул обе руки вперед.              — Только без глупостей, брат, — произнес он, защелкнув цепи на руках Бога Обмана.              — Да куда мне до тебя, — с презрением бросил он в ответ, проигнорировав слово «брат». И они направились прочь из темницы, в полном молчании, проделывая обратный, длинный путь. Тор вышагивал впереди, а Локи шел в окружении пятерых стражников, погруженный в свои мысли. В конце-концов, Всеотец может предложить ему сделку, из которой может даже и удастся извлечь выгоду. Другое дело — что это за сделка, если Один готов даровать ему, самому Богу Обмана, свободу и прощение за то, что он сделал? Да и судя по тому, что Тор действовал под покровом ночи, это что-то не такое простое, каким кажется… Хотя, впрочем, когда подобное вызывало у Локи трудности? Из раздумий, его вывел скрип дверей Тронного Зала. У него всегда рябило перед глазами от обилия золота в этой зале. Был бы он правителем, все было бы здесь иначе. Но увы, свершится этому не удалось… Пока что. На троне восседал Один, мазнув своим единственным глазом по Тору, и останавливая свой взор на Локи, который вновь натянул на лицо характерную ухмылку. Окинув залу взглядом, он заметил стоящую по правую руку от Одина Фригг, которая, подумав его взгляд, кивнула ему и улыбнулась, так тепло, как раньше… Только вот теперь, в ее глазах светилась печаль. Когда стража подвела его почти к самого подножию трона и тактично исчезла, Локи вновь перевел взгляд на Одина.              — Ты хотел меня видеть, Всеотец? — произнес он таким тоном, словно не был здесь узником, а почтенным гостем.              — Да, Локи, — холодно отозвался Один. — У меня есть к тебе предложение…              — Почему именно я? — прервал его Бог Обмана, шевельнув цепями, доставляющими ему немалый дискомфорт.              — Потому что только ты, способен помочь, Локи, — мягко пояснила Фригг. — Пожалуйста, выслушай нас. Столько мольбы в ее голосе, взывающем к его ледяному сердцу… Зря ты пытаешь спасти того, кто не хочет быть спасен… Но отрицать одного, было нельзя точно: им удалось его заинтересовать.              — В каком же вы отчаянии, раз обратились ко мне… — очередная усмешка. — Что ж весь во внимании… Кто знает, может в кои-то веки, Один предложит что-то стоящее…