я сейчас станцую

Тони видит на девушке куртку, в приглушенном свете отдающую бордовым венозным цветом. Смог дыма и пота, освещенный прожекторными лучами, прилипает к слизистым стенкам организма. Он щекочет нос, остается внутри горла и звуковых связок, перекатывается на языке привкусом затушенных сигаретных бычков и дикого похмелья. Плавные движения Шерил выскребают матерные проклятия в черепной коробке, заставляя осушать стакан за стаканом. В комнате жарко и узко, но Топаз прекрасно знает где еще жарче, прожигая туманным взглядом бедра Блоссом. Их двое здесь, и кажется, что Тони попала в ловушку, когда с каждой секундой стены, пол и потолок сжимаются, приближая девушек сильнее. Шерил пьяна, но в сознании. Топаз не пьяна, но без сознания, стоит лишь взглянуть на перетянутые черным латексом ноги напротив. Блоссом вылизывает свои полные губы юрким влажным языком, пытаясь спастись от осушающего ощущения во рту, но Тони следит за траекторией языка не отрываясь, унимая вибрации внизу живота и физическую боль сжатых до посинения кулаков. Вдохи пересекаются с выдохами, миндалевидные глаза еле фокусируются на предметах, но Шерил, пребывая в сильнейшем опьянении, не теряет своей грации. Топаз кажется, что растворенные молекулы спирта, перегоняющиеся по телу девушки, только прибавляют ей невыносимой стервозности в перемешку с похотью и желанием. — Тони, — шепчет Блоссом почти не слышно, но Топаз все читает по губам, потому что в ушах уже бурлит и отдается их совместное возбуждение, перекрывая лишние звуки, — я сейчас станцую. Шерил откидывает волосы назад, не замечая нескольких прилипших к сухому рту прядей, проводит длинными ногтями по собственной шее с сильным нажимом. Тони видит, как набухают белесые полосы, мгновенно превращаясь из девственно-нежных отметин в кровавые толстые нити. Дышать нечем обеим. Топаз приподнимается с нагретого теплом тела дивана. В глазах — смесь самых будоражащих афродизиаков, приправленных щепоткой сильнейшего катализатора по имени Шерил Блоссом. В комнате тихо. Липкий пот испаряется и остается даже на деревянных стенах, пока расстояние между девушками сокращается. Тони медленно скидывает с себя холодящую льдом кожаную куртку, позволяя ей изгибами струится по телу, и в конце своего пути упасть на шершавую поверхность старого паласа. Блоссом задирает узкую юбку, выставляя на полный обзор длинные, обтянутые леггинсами ноги. Топаз вдыхает глубже, втягивает в себя запах тела напротив, запах волос и возбуждения. По лбу медленно, будто медовая капля, стекает пот. Шерил добирается до середины комнаты, садится на подлокотник пыльного кресла. Раздвигает ноги, призывно выкидывая бедра ближе к девушке. Тони забывает, что умеет дышать. Она, будто под гипнозом, опускается на колени прямо перед Блоссом, не отрывая пронзительного взгляда от ее прикрытых глаз. Топаз смотрит снизу вверх, мучительно сжимая собственные ноги, потому что желание пробирается пульсацией прямо внутри, и Тони это отчетливо чувствует. Шерил, видимо, передумала танцевать, ведь когда ее тонкие пальцы прочерчивают очертание темных губ Топаз, а затем надавливают на челюсть и заставляют принять их в горячую и вязкую мякоть рта — Тони явно перестает думать о чем-то другом, кроме как влажного соприкосновения собственного языка с солоноватой кожей за щекой. Топаз оставляет всю слюну на двух тонких пальцах, в ускоряющемся темпе принимая их глубже и глубже, чуть ли не до рвотного рефлекса обоженной гортани. Блоссом, видящая перед собой на коленях непокорную южную Змею, так грязно и пошло вылизывающую ее руки, испытывает неописуемое наслаждение. Она любит грязь, любит животные инстинкты. И, конечно же, любит эти игры с Тони Топаз, ведь за миловидной оболочкой скрывается гораздо большее, чем обыкновенная девушка с поломанной судьбой из Южной стороны. Эта девушка — прирученный (теперь уже) зверь, принимающий любые правила молчаливой игры. Шерил скидывает с себя верхнюю одежду одной рукой, на секунду вытаскивая пальцы чтобы быстро спихнуть рукав, но, не медля ни мгновения, вновь возвращает их обратно, запоминая все влажные и хлюпающие звуки, доносящиеся снизу. Топаз влюблена в ухмылку прикушенных губ и власть, исходящую от Шерил. Блоссом закидывает ногу на плечо девушки, голенью нажимая на взмокшую спину, заставляя придвинуться к самому жаркому месту своего тела. Она убирает руки, завороженно наблюдая за длинной паутинкой слюны, исчезнувшей через единый общий полувыдох. Тони упирается ртом в облаченное ненужной одеждой бедро, прислоняясь языком. Шерил мгновенно ощущает промокающий и горячий участок ткани, и, клянется всем святым, создается впечатление, что оргазм ее достигнет только от морального удовольствия. Блоссом внимательно рассматривает Топаз. Длинные волосы, сбившиеся в непослушные и жесткие колтуны, небрежно рассортированы по худым смуглым плечам. Шоколадный оттенок кожи в затемненной атмосфере комнаты отдает пугающей чернотой, будто омут, в который Шерил готова броситься с головой и без какого-либо спасательного снаряжения. Тони придвигается языком все ближе и ближе, оставляя мокрые пятна, чувствуя, как горит кожа под одеждой, ощущая, как конвульсивно отзывается тело Блоссом от каждого прикосновения. Девушка оттягивает зубами латекс, резко выпуская и наслаждаясь коротким хлопком, от которого обязательно останется покраснение на чувствительной коже северянки. Откуда-то с улицы доносится громкая музыка, но никому нет дела до этого странного недоразумения, ведь рябь, градиентом опоясывающая талию и бедра, приковывают свое внимание гораздо больше, чем глупые инди-композиции. Пластилиновая похоть похожа на вязкую слизь. Топаз приподнимается, цепляет кончиками пальцев полоску леггинсов вместе с нижним бельем, плавно стягивая будто приросшее к телу тряпье с дрожащих ног Блоссом. В положении сидя ракурс становится неистово жарким. Когда Тони видит намокшую под бедрами Шерил ткань подлокотника — сцепка мозга и тела разрывается, уступая место чему-то настолькому низшему и первобытному, что даже Блоссом нетерпеливо сглатывает горячую слюну, раздвигая ноги еще сильнее. Топаз поднимает взгляд на лицо девушки, и это томное выражение из-под длинных ресниц — будто масло в огонь. Тони видит возбуждение, ведь распухшие от мазохистского воздержания половые губы, поблескивающие смазкой, явно говорят больше, чем какие-либо слова. Она слабо выдыхает, направляя дыхание к клитору, а Шерил дергается, но Топаз, предвидевшая подобное, грубо хватает ее за ноги и не дает пошевелиться. Тони касается Блоссом сначала осторожно, только губами, но стоит ей лишь почувствовать на языке вкус Шерил, то руководствоваться разумом больше не приходится. Девушка проводит мокрым кончиком по всей длине намеренно медленно, вслушиваясь в тихие стоны и сдерживая конвульсии нижних конечностей. Топаз прикусывает маленький бугорок, отчего Блоссом похабно вскрикивает и пытается вырваться, но физическая сила Тони возрастает в сотни раз. Девушка быстрыми движениями языка обходит каждый миллиметр возбужденной плоти, периодически заостряя внимание на особо чувствительных местах. Топаз видит обильную смазку у самого входа, так зазывающе стекающую по изгибам половых губ и оседающую на бедрах. Шерил стонет, шипит, откидывает голову назад, но когда Тони входит в нее языком — девушка издает нереально громкий стон, даже не пытаясь его заглушить. Южанка не собирается играться: темп задает моментально, вколачиваясь влажным органом ротовой полости максимально быстро, замедляясь лишь для того, чтобы проникнуть глубже. Тони чувствует напряженные мышцы внутри Блоссом, с каждой секундой сжимающие ее сильнее. Она в восторге от узости Шерил, в восторге от ее неопытности и нетронутости чужими руками. Шерил извивается, вцепившись в плечи Топаз. У нее нет возможности отодвинуться ни на миллиметр, нет сил прикусить хотя бы ладонь, чтобы не издавать таким громких стонов. Топаз ускоряется, задевает носом клитор от бешеного темпа, и через пару десятков секунд тело Блоссом сокрушительно сдается, а Тони ощущает прилив смазки и слышит оглушительный стон. Шерил, взмокшая от пота и красная от духоты, отклоняется на кресло, не в силах даже вздохнуть. Топаз издевается, демонстративно облизывая свои губы. Девушка поднимается, разминает затекшие части тела и не может отвести взгляда от Блоссом. Аристократическая бледнота контрастирует с алым румянцем на щеках и кончиках ушей, а ноги, покрытые мурашками и следами помады Тони, периодически подергиваются, все еще не отошедшие после оргазма. Топаз отворачивается и направляется к подоконнику, на котором призывно расположилась бутылка ледяного пива. — Хорошо станцевала, Шерил. Ответом ей служит кинутая в спину мягкая подушка.