Сыграешь для меня, Марти?

- Да уж, круче не придумаешь, – угрюмо заметил Марти. Он сидел на старом диване в доме-лаборатории Дока посреди извечного творческого беспорядка с нервно взлохмаченными волосами. Марти с Доком всего три дня назад вернулись из варварского тысяча восемьсот восемьдесят пятого – как они думали – домой. По крайней мере, на первый взгляд окружающий мир показался родным и привычным. Но уже на следующий день Марти понял, что не всё так просто. И теперь в его голове царил хаос похлеще, чем в этой перегруженной лаборатории. - Я не могу ни с кем нормально общаться! – в сердцах жаловался Марти. – Когда я упоминаю какие-то события, оказывается, что они произошли по-другому или вовсе не случались! На меня уже все друзья косятся как на психа, а родители и подавно. Док, разбиравший завалы на столе, отложил инструменты и расстроено вздохнул: - И всё же, Марти, я считаю, что это малые жертвы за столь грубое вмешательство в пространственно-временной континуум. Своими действиями мы могли изменить реальность до неузнаваемости. Не говоря уже о потенциально необратимых деструктивных процессах в ткани вселенной. Следует только порадоваться тому случайному факту, что машина времени уничтожена, а вместе с ней искушение и опасность испортить всё ещё сильнее. - Нет, Док, ты не понимаешь, я в полной заднице! – простонал он, уткнув лицо в ладони. - Прости меня, Марти... - Док, ну что ты, – мгновенно отнял руки от лица Марти, – я тебя ни в чём не обвиняю. Просто... ты теперь единственный, с кем у меня общие воспоминания, – добавил он и грустно улыбнулся. Док присел рядом с Марти и попытался приободрить его: - Будет проще, если постараешься совсем не говорить о прошлом. Уверен, вы с Дженнифер сможете создать много новых совместных воспоминаний. - Я расстался с Дженнифер, – перебил Марти. - Вы поругались? Можно что-то исправить? – участливо спросил Док. - Я не хочу ничего исправлять. Я сам предложил ей расстаться, потому что мне нравится другой человек. - Дженнифер – хорошая девушка, ты знаешь её уже полтора года, – назидательно начал Док. – Ты уверен, что стоит терять её из-за нового увлечения? - Это не новое увлечение. - Вот как... – Док на мгновение призадумался и нехотя заговорил, – не сочти меня старомодным занудой, но тебе стоило расстаться с Дженифер сразу же, как только ты понял, что хочешь быть с другой девушкой. - Ага. Только это не девушка. - О... – в смятении пробормотал Док. Повисло неловкое молчание. Марти силился понять отношение Дока к такому повороту вещей. Док был явно ошарашен, но какие-то другие эмоции было сложно распознать. Наконец Док выдал: - Будешь пепси? - Откуда у тебя дома пепси, ты же такое не пьешь? – сощурился Марти. - Раздобыл для тебя, – поднимаясь с дивана, пожал плечами Док. Марти слабо улыбнулся, уставившись в пол: - Это ужасно мило, Док. Погремев на кухне пару минут, он принёс откупоренную стеклянную бутылку пепси и вручил её Марти. Усевшись обратно на своё место, Док собрался с духом и продолжил разговор: - Итак, этот... парень знает о твоем существовании? - Да, – с жаром кивнул Марти, сделав внушительный глоток пепси, – мы много времени провели вместе. - Ты уверен в своих чувствах к нему? - Абсолютно, – отрезал Марти не терпящим возражений тоном. - И что мешает тебе признаться? Чего именно ты опасаешься: отказа, непонимания, агрессии? Марти одновременно смешило и бесило, как Док старательно изображал его лучшего друга, помогающего разобраться в отношениях. Он изо всех сил пытался сдержаться, но саркастичный ответ вырвался сам собой: - Ну знаешь, он старше меня на пятьдесят лет, умнее раз в десять, и я понятия не имею, что для него значу, но он зачем-то покупает для меня пепси. Марти снова прирос к наполовину опустевшей бутылке и неотрывно смотрел на Дока, на лице которого мигом сменился целый калейдоскоп эмоций: от сосредоточенного непонимания через удивление и отрицание к ужасу и осознанию. Наконец, Док глубоко вздохнул и сокрушённо покачал головой: - Марти... - Если хочешь сказать что-то мерзкое – не надо. Вот просто не надо. Мне будет неприятно слышать осуждения, особенно от тебя. - Я хочу сказать, что ты слишком молод, – повысил голос Док. – И сам не понимаешь, чего хочешь. Тебе надо помириться с Дженнифер, и все эти глупости сами собой выветрятся из твоей головы. - «Глупости», говоришь... Вот значит, как ты думаешь, – тон Марти был каким-то непривычно жёстким и будто надломленным. Док поёжился от почти осязаемого холода в его голосе. Марти в этот момент как будто подменили незнакомым подростком, и Док попытался начать как мог мягко: - Марти, понимаешь... - Меня затрахало, что старшие не воспринимают мои слова и решения всерьёз! Я думал, ты – другой! – сорвался он. - Пожалуйста, просто послушай... - Да пошёл ты! – сквозь зубы бросил Марти, вскочив с дивана и подхватив с пола скейт. - Мар...ти..., – Док вскинул руку вслед вспылившему другу, но недвусмысленный хлопок двери оборвал его на полуслове. На столе сиротливо осталась стоять полупустая бутылка пепси. Док неосознанно протянул к ней руку и отхлебнул вяжущую приторную гадость.

***

Почти всю следующую неделю Марти провёл в отмороженной компании Нидлса. Они слонялись ночами по задворкам города, рисовали граффити, орали нестройными голосами похабные песни, курили дешёвые вонючие сигареты. Марти впервые в жизни напился. В тот же день переспал на вписке с привлекательной розововолосой панкушкой, забыв спросить её имя. Ему было даже по-настоящему весело. Но потом так же резко на смену нездоровому веселью пришла парализующая апатия. Перемены были настолько очевидны, что даже родители забеспокоились о его состоянии – каждый на свой лад – Лоррейн чаще обычного готовила его любимую пиццу, а Джордж подсовывал почитать книги по фантастике. Марти не реагировал на заботу родителей: он уныло таскался в школу и из школы и почти не выходил из своей комнаты, иногда наигрывая что-то на гитаре. Однажды вечером за семейным ужином Линда сказала Марти, что днём ему звонил Доктор Браун. И только Марти хотел огрызнуться на этот счёт, как Лоррейн ухватилась за эту новость и принялась развивать идею, что неплохо было бы навестить его, ведь раньше Марти нравилось помогать изобретателю. Марти прикусил язык: отчасти потому что не хотел вызвать подозрений, что между ними что-то не заладилось и избежать расспросов, отчасти потому что мама была совершенно права. Ему нравилось проводить время в компании Дока. Безумно нравилось. Слишком нравилось. Зачем же Док позвонил? Из вежливости – узнать как у него дела? Понадобилась помощь с очередным научным шедевром? Некому читать лекции по квантовой физике? Соскучился? Безответные терзания Марти кончились тем, что он ушёл к себе и по памяти набрал номер Дока. Никто не подходил к телефону. Однообразные длинные гудки равнодушно резали слух, но в тот самый момент, когда расстроенный Марти собрался было повесить трубку, запыхавшийся голос скороговоркой выпалил: - Доктор Эмметт Браун слушает. - Как жизнь, Док? – тихо прозвучало в ответ. - Марти! – выдохнул в трубку Док. Марти ждал продолжения фразы, но, кажется, Док не собирался ничего говорить. Тогда Марти включил вежливого мальчика: - Сестра передала, что ты звонил. У тебя всё в порядке? - Я... Да! Конечно! Марти, как я рад слышать твой голос! Марти закусил губу, едва не ответив "и я тоже". Вместо этого он перешёл на деловой тон: - Ты что-то хотел? - Да. Сможешь ко мне приехать? - Когда? - Например, сейчас. Марти колебался. С одной стороны, было уже очень поздно, завтра ждала школа и вроде как он всё ещё обижен на Дока, с другой стороны... да плевать! Он хотел увидеться с Доком – это факт, так какой смысл ломаться и выдумывать отговорки? Только себе же хуже делать. - Скоро буду, Док, – коротко ответил Марти и повесил трубку. Вламываться в гараж за машиной на ночь глядя, рискуя поднять на уши всю семью, было бы глупой затеей. Поэтому Марти гнал по пустынным ночным улицам на своём верном скейте. Он тосковал по скорости и плавности аэроборда, погибшего вместе с машиной времени, но, в любом случае – как справедливо заметил Док – он не смог бы рассекать по современному Хилл Вэлли на летающей доске из будущего. Вот и знакомый дом. Постучав в дверь, Марти напустил на себя скучающий и отстранённый вид. Он собирался вести себя с Доком так, словно их неприятного разговора никогда не было. Но как только дверь распахнулась, тщательно воздвигаемые стены отчуждения позорно рухнули, и он сам не понял, как успел наброситься на Дока и сжать его в крепких объятиях. - Док, – промычал Марти куда-то в воротник его очередной дурацкой рубашки. - Я тоже скучал, Марти, – улыбнулся Док и высвободился из цепкой хватки друга. – Сыграешь мне? Я починил звукоусилитель и подключил дополнительные колонки, чтобы сделать звук более объёмным. Теперь все они передают частотный диапазон от двадцати герц до двадцати килогерц, а динамический диапазон составляет девяносто семь децибел при коэффициенте гармонических искажений в одну тысячную процента. Марти неуверенно почесал в затылке: - Это, конечно, круто, но сейчас поздно... Переполошить округу не лучшая идея. - Не обязательно же выставлять регуляторы на максимум, – снисходительно заметил Док. Дальше упрашивать Марти не пришлось – ему самому не терпелось испытать все технические навороты и понять, что же эти заумные слова означают на деле. Спешно поднастроив гитару, Марти подключил её к усилителю и задумался, что бы такое сыграть. Док уселся на пустую катушку от сварочной проволоки и приготовился слушать. Марти решил исполнить своего любимого Ван Халена и смело ударил по струнам. Музыка плохо шла у него все последние дни, а сейчас его словно подхватили незримые волны. Приступ вдохновения, профессионального интереса или чёрт знает чего ещё. Док действительно сотворил чудо: чистый и сочный звук будто стал осязаемой субстанцией и обволакивал его со всех сторон, слой за слоем, надёжно скрыв от окружающего мира со всеми своими тревогами и несовершенствами. Марти отдавался музыке без остатка: пел и играл, пока пересохшее горло не начало побаливать, а пальцы – сводить от усталости. Потом они с Доком прогулялись до круглосуточной бургерной на заправке у выезда из города, а, вернувшись домой, чуть ли не до рассвета смотрели "Космическую одиссею" Кубрика. Марти не понял, к чему всё это было, но ему понравилось.

***

С утра Марти поехал в школу привычным маршрутом из дома Дока. После этого негласного примирения, они стали видеться так же часто, как и раньше. Марти помогал Доку поддерживать порядок, ездил за продуктами, гулял с Эйнштейном, пока Док был занят в лаборатории, репетировал на новом усилителе, листал музыкальные журналы и временами даже снисходил до выполнения домашних заданий. Иногда они просто сидели за стаканом пепси и кружкой чая, и Марти травил байки из школьной жизни, или смотрели фильмы, когда у Дока совсем не клеились дела с разработками. Марти догадывался, что после такого грандиозного достижения, как машина времени, Доку тяжело заниматься какими-то другими менее значительными на этом фоне проектами. Как бы то ни было, Марти нравилось, когда они проводили несколько часов за просмотром фильма, небрежно облокотившись друг на друга и обмениваясь нечаянными прикосновениями. В какой-то момент Марти показалось, что Док, возможно, уже передумал насчёт их отношений. Ему нестерпимо захотелось проверить свою догадку: стараясь, чтобы движения выглядели естественными и ненавязчивыми, он осторожно устроил голову у Дока на плече. В ответ Док заботливо приобнял Марти, притянув поближе. Не веря в свой успех, Марти удивлённо выдохнул и замер в ожидании. Док оставался спокойным и расслабленным, его рука ощущалась приятной тяжестью, а в ласковых волнах тепла и надёжной уверенности, исходивших от него, самоконтроль Марти беспомощно захлёбывался. Охваченный нетерпением, он заполз к Доку на колени и уткнулся носом и влажными губами ему в шею. Док поспешно поднялся на ноги, спихивая с себя обнаглевшего Марти. - В чём дело? – невинным голосом поинтересовался Марти, пряча острую досаду. - Это совершенно неприемлемо! - А я думал, ты выше всех этих моральных предрассудков... - Марти, как ты сам сказал, я старше тебя на пятьдесят лет. Ты понимаешь, как я себя чувствую в такой ситуации? - Расслабься, – нарочито небрежно махнул рукой Марти. – Просто прямо скажи, что тебе это всё противно. Марти прикидывал пути отступления в ванную комнату, чтобы усмирить свой стояк и освежить затуманенную возбуждением голову. Упрямо молчавший Док внезапно ответил на его реплику: - Проблема в том, что всё как раз наоборот. Марти потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы понять, к чему это сказано и что должно значить. Не поверив своим ушам, он осторожно начал: - Я правильно тебя понял, что... - Да. - Чёрт возьми, Док, тогда в чём ты видишь проблему?! Док протестующе замахал руками и отошёл вглубь комнаты, затем вернулся и встал напротив Марти, опершись о свой рабочий стол. - Марти, я не хочу быть эгоистом. Не хочу пользоваться твоими легкомысленными и неосознанными порывами. Не хочу, чтобы ты жалел об этом всю оставшуюся жизнь и вспоминал обо мне с неприязнью. Марти с раздражением провёл ладонью по лицу: - О чём ты вообще? Каким эгоистом? Это я тебе предлагаю, а не ты мне. Ты что, не веришь, что я действительно этого хочу? Или считаешь, что я не способен отвечать за свои слова? - Технически, да, – хмыкнул Док. – Тебе пока что семнадцать лет. - Ну круто, – мрачно буркнул Марти. – По твоему мнению я ещё слишком мал, чтобы разобраться в собственных желаниях. - Ты в таком возрасте, что твои увлечения и желания меняются быстро. Через год ты даже не вспомнишь об этих разговорах, – примирительно произнёс Док. - Сказал мне человек, прочитавший Жюля Верна в одиннадцать лет и с тех пор верный своим увлечениям, – с насмешкой парировал Марти. Док растерялся: - Откуда ты знаешь? Марти откинулся на спинку с победным видом: - Мне рассказал об этом другой ты из пятьдесят пятого. Док нахмурился и сложил руки на груди, словно отгораживаясь от Марти. Перед тем как задать свой вопрос, он предусмотрительно отвёл глаза в сторону: - Ты когда-нибудь спал с мужчиной? - Нет. - С чего ты решил, что тебе вообще это понравится? - Давай попробуем и узнаем, – подался Марти вперёд, замерев на самом краешке дивана, как готовый броситься в атаку зверёныш. Док отмахнулся, продолжая избегать зрительного контакта. Марти видел, что он старательно анализирует ситуацию и при этом явно нервничает. Наконец Док медленно и вдумчиво заговорил, будто пытаясь убедить самого себя: - Просто у тебя давно не было полового контакта, в связи с чем ты ищешь доступный путь получения сексуального удовлетворения. - Ах, то есть ты считаешь, что у меня тупо недотрах? – возмутился Марти. - Возможно. Марти готов был взорваться от негодования. Как, ну вот как было объяснить этому упрямцу, что он не просто хотел его прямо здесь и сейчас, а – самое обидное и мучительное – доверял ему, восхищался им, практически боготворил?! Дорожил его мнением, обожал его компанию и не желал с ним расставаться? Чёрт подери, сколько раз он безоглядно рисковал своей задницей, чтобы выручить Дока из самых невероятных переделок? А всё потому что... твою ж мать, что такое тогда любовь, если не это? Но Док не воспринимает его откровения всерьёз, всё ищет какой-то подвох, строит бредовые гипотезы, пытается приплести логику к нелогичным по своей сути чувствам. Как найти слова, когда даже самых красочных слов недостаточно?! И тут Марти посетила гениальная идея. Молча взяв Дока за локоть, он отвёл его за стеллажи и усадил перед колонками. Док не сопротивлялся и вопросов не задавал, с любопытством ожидая увидеть, что задумал Марти. А Марти вознамерился сыграть песню, которая не шла у него из головы – песню, которую он услышал в две тысячи пятнадцатом году в том магазинчике, где покупал проклятый альманах. Она намертво врезалась ему в память, потому что отзеркаливала в глубине души до отчаяния близкими переживаниями. Он не запомнил текст целиком, но за последние недели, что безвылазно сидел дома, так часто её наигрывал, что заполнил пробелы от себя. Легко пройдясь по струнам, Марти вздохнул и подрагивавшим от волнения голосом запел: Before you met me I was alright But things were kinda heavy You brought me to life Док, затаив дыхание, внимательно слушал незнакомую песню. Let's run Far away tonight No regrets Just love We can dance until we die You and I Will be young forever... Марти сделал паузу и продолжил с нежной осторожностью, как будто ступал на тонкий лёд: You.. Make... Me... Feel like I'm living in Teenage dream The way you turn me on I can't sleep Let's run away Don't ever look back Don't ever look back Док смотрел на него не отрываясь. И то затаённое чувство, которое отчётливо светилось во взгляде Дока, выдавая его с головой, придало Марти уверенности – он запел громче, с горячей настойчивостью: My heart stops When you look at me Just one touch Now, baby, I believe This is real So take your chance and Don't ever look back Don't ever look back Марти закрыл глаза и самозабвенно продолжил петь, извлекая из гитары умопомрачительно чувственные звуки: I'm gonna get your heart racing In my skintight jeans Be your teenage dream tonight Let you put your hands on me In my skintight jeans Be your teenage dream tonight И почти шёпотом, замедляясь и заставляя мелодию перекатываться тягуче-нежно, повторил: Let you put your hands... on me... In my skintight jeans Be your teenage dream... tonight Когда последний гитарный отзвук затих, Марти с лихорадочно колотящимся сердцем открыл глаза. Док выглядел потрясённым: нервно сглотнув, он вполголоса проговорил: - Давай подождем твоего следующего дня рождения. Если ты к тому времени... всё ещё не будешь против. Марти просиял. Вот она – сокрушительная сила музыки.

***

День рождения Марти выпал в этом году на среду. Утром за завтраком он получил порцию искренних поздравлений от родителей, мудрые напутствия касательно взрослой жизни от сестры и душевный подзатыльник от брата, смягчённый стодолларовой бумажкой; в школе весь день купался во внимании друзей, потом собрался со своей группой, прогуляв пару занятий – последний месяц учебы и, по совместительству, первый месяц лета не располагал к усвоению знаний. Дженнифер подарила ему стильный кулон в виде миниатюрной гитары, который пришёлся Марти по вкусу. Поначалу девушка очень обиделась из-за внезапного расставания, подумав, что Марти втайне нашёл ей замену. Но потом, видя что Марти так и не начал ни с кем встречаться, понемногу оттаяла и приняла его предложение дружбы. В общем, день у именинника пролетел быстро и весело, но его мысли неотступно витали вокруг одного человека. Когда темнело, он подъезжал на скейте к дому Дока. Марти мог бы поехать на своей машине – он отказался пить с друзьями и был абсолютно трезв, но ему не хотелось парковать этого чёрного монстра возле скромного дома своего друга. Всё равно, что бросить вопиюще приметную улику на месте преступления – думалось ему. Марти, зачесав ладонью растрепавшиеся на ветру волосы и поправив воротник новой рубашки, постучал в дверь. Прошло около минуты томительного ожидания – Док явно не спешил навстречу гостю. Ключей под ковриком тоже не обнаружилось, и Марти, изнывая от нетерпения, снова умудрился разлохматиться и помять рубашку. Но вот защёлка долгожданно лязгнула, и Марти с порога накинулся на Дока, лишь мельком успев заметить, что тот в рабочем белом халате и перемазан чем-то тёмным вроде машинного масла. Не долго думая и не давая себе шанса промедлить, застесняться или отступить, Марти прижался к губам Дока в нахальном и требовательном поцелуе. И к его восхищению Док положил ладонь ему на затылок и очень нежно ответил на поцелуй. Осмелев, Марти переместил свои руки со спины Дока ему на талию и прижался всем телом еще сильней. Но в этот момент Док взял раскрасневшегося Марти за плечи и отстранил на расстояние вытянутых рук: - Марти, пойдем я для начала покажу, что я сконструировал. - Ты починил машину времени? – округлил глаза Марти. - Нет, - загадочно улыбнулся Док. – Кое-что получше.