О наболевшем...

Я не могу Всё скрыть, бороться с этой болью и мне невыносимо Это не прикольно, когда вокруг твою же душу На куски изрежут люди просто От тоски им не избавиться В тиски сжимают сердце не твоё Его уж больше нет оно не глохнет Не поёт и не стремится к жизни Но опять и снова я прошу единственное Дома кто меня поймет Уж лучше кома для такого Нет как я людей не лечут Скоро вновь возьму огарок свечи Проведу полоску нет никто не вечен Но для жизни это нужно Для спокойствия всем чуждо Видеть капли крови на паркете Уж лучше промолчать «Они же дети рано для такого Нет ко врачу вам нужно И не единственный кто так же» Без страданья кричал о том что Больше нет и нам не нужно это Мироздание не признает больше Нас и вновь не слышит Звук лезвия нашедшего своё Пристанье оно живое, но не дышит Слышит как уходят из-под ног недели Или то, что люди просто захотели Сделать со своим несчастным телом. Впиваясь лезвием под толщу кожи, Понимаешь, что нет уже дороже Ничего на свете бренном этом, Только своя кровь и порезы, Сделанные перед рассветом. Сжимая пальцами виски, тиски Из мыслей собственных окутают мозги И не всплыть больше из этой неизвестности. Жить вместе с пониманьем — плохо, И не стримиться, за собою тлен нести, Когда-то подаренный другими По доброй воле, чтобы потом только добавить клеймо «горе». И эту душу не спасти. И лезвием меня опять же режут Нет, уже не больно Да теперь, наверное, прикольно Глотать не вечные пилюли Наслаждаясь саднящей болью Упиваясь сластящей душу красной кровью Пока не доведешь себя до Изнеможенья нет там лишь остаток И забвенье удовольствия Излишне сильно как наркотик Терпенья не хватает сильно И совсем не больно Дышать харкая лепестками Крови много гематом На теле этом Бренном разбитом и задетом за… Души уж больше нет Остался лишь сосуд откуда Струя течет унося за собою Минуты ходят сильно Громко хочется кричать, но молкнет всё. Конец. Ища попытки отступленья, Превращая в пытку до изнеможенья, Становишься зависим до отупенья И лишь в конце появятся сомненья. Но кончить ты уже не хочешь, Ведя острием заточки, Не поставив в жизни точки, Ты лишь в конце поймешь, Что кровь — это личный сорт героина. А после ты навсегда исчезнешь из этого мира.