Дом, в котором отражается закат

      — Боже! Ты проснёшься или нет?! — Хосок почувствовал как по его щеке прошлась нежная ладонь. Чимин совсем чуть-чуть не рассчитал силы и ударил по этому месту. — Ауч! — Парень резко поднял голову, но сразу же упал назад на подушку, снова почувствовав жуткую боль, только теперь в области лба. — Твою мать! Чон Хосок! — Чимин моментально отлетел в сторону, поглаживая такой же больной лоб. Блондин хотел лишь разбудить его, чтобы тот смог увидеть рассвет, на который он, чёрт возьми, и остался здесь ночевать, а тут Чимин ещё и в лоб получил. — …Чимин?.. А сколько времени? — Как будто Хосок вовсе уже и не ударялся лбом, запустил руку под подушку и сонно прикрыл глаза. — Время смотреть на небо, или ты уже забыл, что именно ради него остался здесь? — Закат только через 17 часов… — А рассвет через секунду, и если ты сейчас не встанешь, то ты ночуешь здесь в последний раз. — Чимин сел на кровать, стараясь хоть как-то растрясти Хосока. — Вчера ты говорил, что мы с тобой вообще больше не будем видится… Терпение Чимина лопнуло. — Вставай уже! — Он с такой же злостью, как и в прошлый раз, ударил рукой по его бедру. Но почему-то этот удар тоже не особо сработал. — Ты опаздываешь в издательство! Издатель уже звонил тебе пять раз! И тут Хосок моментально вскочил и выхватил свой телефон из рук Чимина. — Что ты врёшь?.. Ни одного пропущенного. Да и время еле к пяти переваливает… — Я же должен был тебя хоть как-то поднять. — Пак ухмыльнулся. — Утром прохладно, так что надень мою ветровку. — У меня пальто есть. — Ну как хочешь. — Чимин направился в прихожую и принёс две ветровки. Его пальто так и осталось на вешалке. Потянувшись, Хосок почувствовал всю тяжесть жизни у себя на веках. Всё-таки он уснул довольно поздно, но и Чимин ведь тоже не рано увидел сны, почему тогда он такой бодрый? — Постой. — Хосок остановил Пака одним движением руки, схватившись за тёплое запястье, когда тот собирался подняться на крышу. — Откуда ты знаешь, что я работаю в издательстве? — На лице шатена появилась лёгкая улыбка, а Чимин стал под цвет своей белой футболки. — Что? — Он почти потерял дар речи. — Только несколько человек знают, что я работаю там. Будь аккуратен, — Чон медленно наклонился к уху Чимина, — ведь я начинаю подозревать, что ты знаешь меня именно как главный редактор, а не как парнишку Хосока. Чимин нервно сглотнул и понял, что никогда так не палился. Ошибка за ошибкой и Хосок может узнать кто такой Пак Чимин, а этого не должно произойти… Но почему? Почему Хосок не должен узнать кто такой Пак Чимин? Кажется блондин опять запутался в себе… — Пойдём. — Всё также ухмыляясь, Хосок взял с собой вторую ветровку Чимина и направился к лестнице.

***

      Хосок никогда не думал, что так долго будет под впечатлением от рассвета. Сидя за своим рабочим столом с кучей бумаг просьб и предложений, он до сих пор вспоминал яркие краски немного облачно-туманного неба. Чимин был прав насчёт того, что рассвет намного позитивней заката, а также то, что он дарит свою особую сказку на целый день. Рабочее время пролетело очень быстро, что даже Чон не заметил, как оказался на той самой улице перед тем самым домом. Зайти, или пройти мимо? Устремляя взгляд в окно, шатен ещё не видел в нём закат, но зато увидел чей-то силуэт, что прятался за занавеской. Хосок долго не думал кто это, а силуэт, видимо понял, что его заметили, и моментально скрылся из виду. — Ждёт. — Сказал Хосок и направился ко входу в этот дом. Преодолевая лестницу, он подошёл к двери. Откашлявшись, Хосок поправил свои волосы и постучал в дверь. — Тук-тук-тук, Пак Чимин, можно к вам? — Пропел он. Сердце Хосока почему-то стало учащённо стучать, а ноги немного начали трястись. Чон схватился за колени и он понял, что его колени не дрожат, а трепещут в преддверии долгожданной встречи. Неловко улыбнувшись, он отпустил их, осознавая того, что Чимин делает с ним странные вещи, которые с каждым разом обжигают его сердце. Находившись здесь уже несколько минут, никто так и не открыл двери, а ведь Хосок видел его силуэт в окне. Чон снова повторил свои слова и дверь открылась. — Чим-Чим, почему ты мне дверь не откры… — Глаза Хосока округлились. — З-здравствуйте… — Здравствуйте. Вместо юного блондина перед Хосоком оказался взрослый мужчина средних лет. — Вы ещё кто такой? — Задал он вопрос, хотя и Хосок хотел спросить тоже самое. — Отец, это Хосок. Он мой… друг. — Таким же вчерашним шёпотом произнёс Чимин слово «друг». Из-за широкой спины, появилась светлая макушка и грустный взгляд, который ранил сердце Хосока. Чимин выглядел поддавленным, словно что-то произошло, и не зря же этот мужчина, который вроде бы был его отцом, тоже здесь. — Друг? — На лице мужчины появилась ухмылка. — Но у тебя никогда не было друзей. Чимин опустил голову, но через секунду поднял жалобный взгляд, который говорил: «Пожалуйста, уходи!». Но Хосок посильнее открыл дверь и прошёл в квартиру под удивлённые взгляды обоих мужчин. — Я на самом деле пришёл к тебе в гости. У меня закончилась еда, а в гипермаркет лень идти… — Чон по привычке повесил своё пальто на свободную вешалку, а обувь поставил туда, где только он её ставит. — Прошу уходи! — Чимин еле успел поймать его ухо. — Ты не хочешь нас представить? — Хосок будто не слышал все эти предупреждения и спокойно смотрел прямо в глаза Пака. — Пак Ёнджун. Отец Чимина. — Мужчина протянул руку, которую сразу же пожал Хосок. — Чон Хосок. Лучший друг Чимина. «Лучший друг?..» — В голове Чимина уже были другие мысли насчёт этого. — Хосок, могу я узнать о вас по подробнее? — Они прошли в гостиную и сели на диван. — Да, конечно. — Хосок кивнул головой. — Мне 25 лет, работаю в издательстве главным редактором. Люблю кошек и творог… — Подожди… — Ёнджун нахмурил лоб. Это на что-то остерегало. Чимин хотел закрыть рот своему отцу, но тот перехватил его руку, и этот момент не ускользнул от Хосока. — Чимин! Ты теперь и друзей находишь у себя в издательстве? Какой же ты начальник, если вводишь дружбу с подчинёнными?! — Ёнджун повернулся лицом к растерянному Чимину. Всё. Его прикрытие сломлено. — Начальник? — Хосок выгнул одну бровь. — Отец! Он не в моём издательстве! — Чимин полностью проиграл. — Дело-то не меняется! — Ёнджун с каждым разом повышал свой голос. — Закрой издательство! У меня нет денег обеспечивать не только тебя, но и этот ветхий бизнес. — Я знаю. — Ответил Чимин и, по-моему опять потерял связь с отцом, которую очень трудно было наладить. И похоже потерял её ещё и с Хосоком. Это поясняет его лицо, которое стало бледным, а также губы, которые были легко распахнуты от удивления. Чимин тоже был на нервном срыве, но просто молча выслушал каждые предложения отца, которые выучил наизусть. Весь отцовский спектакль закончился тем, что он вышел из квартиры и громко хлопнул дверью, будто бы по сердцу Пака. Настолько этот хлопок задел Чимина. Чимин устал, устал слышать это всё. Всё, что у него ничего не выходит, что он слишком слаб, чтобы добиться пика, что он никакой не книжный червь, а истинный политик! Ну как доказать отцу, что его сын пошёл в мать? Хотя любое воспоминание о матери заканчивается не менее громкой ссорой, как сегодня. И вообще, зачем отец приехал сюда? Чимин молча подошёл к раскрытой бутылке красного вина и глотнул его, не наливая в бокал. — Почему ты не ушёл? — он медленно поставил бутылку обратно на стол. — Не знаю. — Честно ответил Хосок. Шатен растерялся. Впервые Чимин видит его таким, и это не могло не задеть ни одну струнку его души. — Ты можешь подождать? — Пак сел на пол опять же с бутылкой в руках. — Мне прямо сейчас трудно что-то сказать, трудно привести разум в порядок. Обычно после отца всегда так… — Он никогда не слышит тебя? — Хосок сел рядом, и Чимин почувствовал невероятное понимание в чёрных глазах напротив. — Да… Он не хочет чтобы я связал жизнь с книгами, в принципе ты всё сам слышал… — Громкие слова отца опять застряли в голове. — Уже год. — Хосок опустил голову. — Уже год, как я не разговариваю со своим отцом, точнее он со мной. — Чимин немного опешил. Это было неожиданно услышать от Хосока. — Он также, как и твой считал, что моя жизнь должна быть другой. Год назад он развёлся с матерью и хотел чтобы я поехал, как и он в другую страну, начиная новую жизнь. Но я не пошёл за ним. На тот момент моей целью была работа и я так привык к ней и к этому городу, что не мог променять их на что-то новое. Отец переехал в Нью-Йорк и сильно обиделся меня, потому что я был в прекрасных с ним отношениях, но не пошёл за ним, хоть и поддерживал его. Я считаю это глупостью. Глупостью рушить вот так вот отношения, ведь с тех пор он считает меня предателем, который остался здесь только ради матери, хоть мне и 25… Хосок осторожно поднял взгляд и увидел полные слёз глаза Чимина. — Что ты плачешь, со мной всё хорошо. — Чон постарался улыбнуться, но увидел как слеза покатилась по щеке. — Я понял, что он не мой человек, хоть и является отцом. Но Чимина никакие слова не успокаивали. Скорее всего, такое эмоциональное состояние было из-за вина, следы которого остались на губах. Хосок медленно наклонился и вытер красные разводы, а его палец обожгло горячее дыхание. — Пойдём на крышу. — Чон нежно улыбнулся. — Там наверно уже закат. Добравшись до крыши, они встали рядом друг с другом. — Хосок, — Чимин хотел посмотреть в глаза шатена, но не смог, — я не хотел этого… — Чего «этого»? — Я не хотел, чтобы ты узнал кто я… — Чимин тяжело вздохнул. Он решил быть искренним с Хосоком, раз уже всё так далеко зашло. — Я только знаю, что ты издатель. Но почему ты знаешь меня? Небо быстро меняло оттенки. Вот только, пять минут назад, оно было нежно голубым, а сейчас уже ярко красное. Ветер медленно надувал тучки, и по-моему скоро начнётся дождик. — Хосок, я не хочу, чтобы ты знал ещё что-нибудь обо мне. — Но дела касается и меня. — Хосок резко развернулся к Чимину и неожиданно схватил того за футболку. — Скажи мне: кто ты. Вдруг ты какой-нибудь маньяк? Чимину не хватало воздуха, лёгкие просили кислорода. Горло тоже просило, но только влаги, потому что оно неимоверно пересохло. — Если я расскажу о себе, то мы навсегда с тобой потеряем связь… — Медленно начал он, но Хосок не хотел слушать никаких ответвлений. — Ты сам вчера хотел, чтобы мы больше не общались, а теперь опасаешься этого? — Хосок выгнул одну бровь и нахально усмехнулся. Он прекрасно смог поймать гордого Чимина в его же фразах. — Я — издатель. — Резко начал Чимин, не обращая внимания на едкое замечание, и понимая, что всё: Хосока он видит в последний раз. — Я издатель издательства *** — Что?! — Глаза Хосока полезли на верх. — Это я «отнимал» у вас писателей и заплатил им не мало денег. — Но зачем? — Хосок медленно оседал на крышу. — Из-за ненависти к тебе и к твоему издательству. — Ко мне? Ты меня ненавидел? — Ноги стали понемногу сдавать свои позиции, оседая на крышу. — Ты думаешь мне приятно было видеть, как малоизвестное издательство, популярное лишь некоторыми авторами, вырывает у меня контракт из-под носа?! Я год шёл к этому. У нас были самые известные люди! А ты взял и забрал этот контракт! Я тебя так ненавижу!.. — Ненавидишь? — Сердце Хосока рухнуло вниз, ведь к Чимину он испытывал иные чувства, противоположные ненависти. — Ты не правильно понял… — Поймав себя на том, что он только что сказал, Чимин подлетел к Хосоку. — Я не это хотел сказать. — Но какого чёрта, ты подал мне зонт и пригласил в дом?! — Хосок, я не знаю… — Не знаешь?! — Ещё один удар ниже пояса. — Боже, что ты говоришь? — Последние слова были словно крик души. — Подожди! — Чимин помчался по лестнице за Хосоком, который отчаянно пытался покинуть этот дом, который поначалу казался произведением искусства, в окнах которых раньше отражался закат. Сейчас закат в глазах Хосока навсегда потух. Хосоку было грустно, но почему? Почему стало настолько грустно, когда он узнал, что Чимин раньше его ненавидел? Во всех переживаниях о потери работы, о закрытие издательства был виноват Чимин, и Хосоку было так больно, что именно этот человек доставил ему столько проблем. Им нужно сделать паузу, или навсегда нажать на стоп в их отношениях, потому что тяжело. Тяжело теперь быть рядом с ним. Парень успел добежать до выхода, но с замком Чимина немного задержался, словно тот знал, что когда-нибудь Хосок захочет сбежать отсюда. — Ты так хочешь сбежать от меня? — Хосок чувствовал дыхание Чимина возле своей шеи. — Да. — Твёрдо ответил Чон, чувствуя как Чимин отодвинулся от него. — Два раза налево. Хосок открыл замок и посмотрел назад, на Чимина. В его глазах рушился мир, но кто ещё кому его разрушил? Хосок развернулся и вышел из квартиры, направляясь вниз, к выходу из дома. Чимин захлопнул дверь и повернул замок два раза направо. Парень медленно отошёл от двери и встал возле стенки. Чёрный зонт аккуратно висел на вешалке, возле ветровок Пака. В голове звучало лишь: «Зачем?», а к горлу подкрадывался комок эмоций, который выражался также слезами на глазах.