Глава первая: Смута и ярость
27 мая 2018 г., 21:52
***
Мерный стук звучал откуда-то из-за толстых стен. Всё вокруг трясло, и кожаные ремни с металлическими пряжками позвякивали, стукаясь о стену. Жёсткий матрац был продавлен и весь покрыт различными потерявшими свой цвет пятнами. Крайне тесную каморку качнуло. Лязг-лязг. Что-то упало и стукнулось о твёрдый шероховатый пол. На глубоко вбитой в стену койке дёрнулось тело. Бледную кожу пронизывали уродливые вздувшиеся вены. В лопатке торчал круглый металлический насос. Его поршни бесшумно двигались туда-сюда, разгоняя кровь по бессердечному человеку. В центре агрегата была вставлена пластиковая капсулка с синей жидкостью. Жижица мерно растекалась по прозрачным трубкам, начинающие свой путь от боков насоса и уходя в глубь мускулистой спины. Пытаясь встать, Кейдж стукнулся о верхнюю полку. Потирая ладонью ушиб, он наконец встал. На полу звенела и дрожала от вибрации винтовка, которая висела на соседней стене. Кейдж поднял своё оружие и положил на потёртый матрац. Юноша натянул на себя хлопковую тёмно-синюю футболку, влез в протёртые джинсы и уже начал надевать страховые ремни, что снял с гвоздя. Они крестом обтянули грудь и тремя поясами обмотали талию и бёдра. Мысли не связывались воедино, сон всё никак не хотел отпускать. Рука сама схватила деревянный корпус винтовки и закинула за спину орудие для убийств, которое крепко вцепилось в сильные магниты на спинном ремне. У отодвижной двери стояли высокие чёрные берцы со стальными кошками на подошвах. Они гулко звенели, когда Кейдж в сотый раз зашнуровывал жёсткие на ощупь шнурки. Юноша отодвинул тяжёлую дверь, она щёлкнула и застыла в таком положении. Парень протиснулся в узкий коридор, который почти полностью заполнял увесистый бойлер. Трубы тянулись вдоль стен и уходили куда-то вглубь конструкции. Вялыми движениями, стараясь не задеть винтовкой дверные рамы, Кейдж отодвинул ещё одну поблёскивающую дверь. Холодный ветерок ударил в лицо. Холодный свет слепил и совершенно не собирался согревать. В воздухе повисла влажная тяжесть и морозность. Узенький мостик, огораживаемый парой тонких стальных прутьев-вот что отделяло могучую машину от бесконечно мелькающих перед глазами лугов. Механические звуки мотора смешивались с гудением паровых систем и оглушающим ветром, что бил в лицо с невероятной силой. Сзади тягача тащился небольшой вагон, что казался карликом по сравнению с величавым гигантом. Держась за прутья, Кейдж аккуратно спускался по крутой лесенке, направляясь к вагону. Чёрные волосы растрепались на ветру, потемневшие голубые глаза слезились от потоков воздуха. Пальцы, Уши и нос покраснели от слабого утреннего мороза и очень выделялись на фоне бледной кожи. Ещё выделялись вздутые вены на шее. Они мерзко пульсировали, с каждой секундой пропуская через себя всё больше противной голубой жидкости, смешанной с настоящей кровью. Кейдж дошёл до места сцепления. Его тело проснулось и движениям вернулась былая прыть. Он лёгким прыжком ступил прямо на зацеп, а затем толкнулся и уже через секунду был у двери, вцепившись в круглую ручку холодной ладонью. Внутри вагона было тепло и очень светло.Половина верхних стен и крыша были стеклянными.Это нужно было для экономии электричества, дабы ультрафиолетовые лампы могли работать ночью заместо дня. Толстые плотные стебли вились вокруг уходящих в потолок штырей и отращивали маленькие синевато-зелёные листья. Кейдж прошёлся по стальному с зазубринками полу и схватил у противоположной двери планшет с таблицей, начерченной на порванном по краям листе. Отметил что-то рядом с последней пустой графой, что-то начеркал в ней и вернул планшет на место. Под левой рукой находилась маленькая панель с парой светодиодов и рычажками. Юноша пошёлкал несколькими и в почву маленькими струйками полилась вода из подвешенного снаружи бака. Длинные горшочки в несколько рядов стояли на столах, выставленных по обе стороны вагона. Кейдж снова прошёлся по проходу между столами и открыл знакомую дверь. Хоть тело и проснулось, мысли всё ещё были не связны. Холод бил по вискам, но Кейдж словно не хотел его замечать и продолжал стоять у перил мостика, облокотившись на них. Равнины, равнины и равнины. Пустошь без гор, заполненная лишь отрывистыми островками с сереющей травой и редкими белыми цветами. Железная дорога загибалась дугой, уходя на восток к длинному, но не очень высокому хребту. Лишь одно могло насторожить — посреди этих лугов виднелись металлические развалины. Они коряво растопырились и торчали в разные стороны, стараясь сильно не возвышаться. «Что тут было…» — Кейдж достал из кармана джинсов сложенную во много раз карту местности и стал вяло водить пальцем вдоль железной дороги. — «Арозак — крупнейший город по производству хлопка. Нет, мне не подойдёт. Нужно ехать дальше…». Стальные колёса ритмично бились о рельсы. От задних труб тягача исходили клубы белоснежного газа. Клацанье поршней звучно расходилось по воздуху, лаская слух Кейджа. Из-за горизонта вставало ещё бледное жёлтое солнце. Оно мягко освещало пыльную землю и окрашивало поезд в золотые краски. Металл нагло и высокомерно блестел в лучах восходящего солнца. Но в свете восхода купался не только корпус тягача. Слева, где-то далеко в глубинах развалин, возвышался единственный уцелевший объект созданный руками человека-вокзальное здание. Кейдж какое-то время смотрел на величественный готический фасад, но потом фыркнул и поднялся в открытую рубку управления. С каждым днём ветер становился холодней, а воздух всё больше наполнялся влагой и сыростью. Немеющие от холода руки натянули перчатки машиниста, что лежали на громадном полукруге пульта управления. Тонкие дрожащие пальцы вцепились в красный рычаг, торчащий из нижней части металлического механизма. Вторая дёрнула краник. Поезд выпустил клуб дыма и колёса закрутились с новой силой.***
Скрежет тормозов. Искры высекались из-под колёс. Две стальных балки спереди тягача мягко стукнулись о тупик железнодорожных путей. Кейдж наконец разжал напряженную кисть и осмотрелся по сторонам. Арочные потолки уходили высоко вверх. В их узорчатые стены впились частично побитые витражи из уже поблёкших цветных стёкол. На бледно-кирпичную платформу падал окрашенный солнечный свет. Он радужно блестел, освещая плиточные стены вокзала. Во многих местах штукатурка потрескалась, на почерневших от копоти и грязи плитках виднелся противные серо-зелёный лишай. Надписи красным баллончиком прятались тут и там. Здесь был лишь один путь, окруженный двумя узенькими платформами. Почти сгнившие лавки усеяли их. Перед самым составом стояла высокая стойка, на которой лежала пожелтевшая книга с размытыми буквами. Солнечный луч падал на эту конструкцию, придавая ей избранный оттенок. Настенные надписи гласили: «Движение — наше спасение», «Вместе нас не победить», «Сила в машинах!». Другие же, казавшиеся более яркими и новыми, гласили: «Смерть паразитам!», «Всё ложь, нам некуда бежать», «Всё ради истинного хозяина», «Поезда нас погубят!». «Вокзал некогда был обычным местом, где люди садились на поезда. Потом он стал последним пристанищем человечества и храмом в новом мире рельсовых машин. Потом…людям надоело и это. Они говорили: «Существование на вечно движущихся по поверхности поездах слишком непродуктивно и рискованно!» — и ушли, как кроты, глубоко под землю, боготворя уже не тягачей, а гео-магнитный генератор. Стоило одному божеству оплошать пару раз, как его забыли, и вера в него угасла. Приходят новые люди-возникают новые идолы. Проблема только в одном. В кого бы не верила толпа, она обязательно захочет ответа на свои мольбы… но его не будет. Мы молимся давно не тому идеальному созданию, что создало мир. Бог исказился в нашем понимании и никто здесь живущий уже не может точно сказать, что же завещало всемогущее существо, если оно что-то вообще завещало». Кейдж спустился по крутой лестнице и коснулся металлическими кошками кирпичной платформы. Он прошёлся меж деревянных лавок, впитывая разрозненные солнечные лучи. Скользнул в левый коридор. Побитые витрины давно опустевших магазинов, клочки перегнивших газет, мох и плесень повсюду-вот что осталось от былого храма. Юноша наткнулся на служебную дверь. Веяло резким запахом и удушающей сыростью. Кейдж колебался. Рука дрогнула и схватилась за серебряную ручку. Дверь с трудом поддалась, её словно подпирал какой-то предмет. В огромном зале ожидания было невероятно темно. Здесь были всё те же потолочные арки, узоры из металла, битые стёкла, погнутые скамьи. Только от всего этого веяло неким холодом — потайным страхом. Кейдж нервно сделал пару шагов и тут же вляпался в липкую жижицу. Цвет её переливался из пурпурного в тёмно-бордовый. Рядом валялись прозрачные волокна похожие на плёнку. На ощупь они были гладкие и немного склизкие. Кейдж бросил ошмёток и медленно, похрустывая битым стеклом под ногами, направился вглубь зала. Только сейчас он заметил целые сети из этих волокон под потолком. Они опутывали каждую арку и вяло болтались на сквозняке. Больше ничего странного здесь Кейдж не нашёл: «Может я плохо ищу, но это и к лучшему», — думал он, пока закрывал за собой перекосившуюся дверь. Пошатавшись по зданию, Кейдж с трудом нашёл пару синих капсул, что так тщательно собирал в каждом месте, где останавливался: «Этого хватит дней на пять. Не могу судить качество препарата, но на нём хотя бы есть этикетка «Гистоблутин» и печать качества образца 68 периода пост-обработки. Хотя, учитывая что последним периодом обработки был 181, и был он два года назад… не самый свежий препаратик. Ну и ладно, мне всё пойдёт», — держа в руке две пластиковых капсулы, каждая размером с пол литровую бутылочку, Кейдж направился на платформу. С трудом он закинул эти капсулы на пол открытой рубки: «Ничего.Они прочные…наверное», — юноша поправил примагниченный к спине карабин и спрыгнул на пути. В ложбинке, между рельсами, лежал шланг. Кейдж вытянул его и размотал с катушки. Прикрутил один конец к огромному цилиндрическому баку на задней части тягача и стал глазами искать рычаг, кнопку или ещё что-то, что могло бы запустить процесс заправки. На глаза ему попался рычаг на стене напротив тягача. Еле перекинув ногу через край платформы, Кейдж устремился к так нужному ему механизму. Край глаза уловил движение. Голова дёрнулась. Взгляд упал на комнату диспетчера на втором этаже. Кусочек какой-то ткани шелохнулся там за дверью и исчез: «Человек, паразит или всё вместе — неважно. Встреча с любым мне сейчас не желательна». Тут же Кейдж припал на колено, схватившись за рычаг и потянув его вниз. На спине футболки выступили чернеющие пятна. У виска тёмной струйкой полилась кровь. Взгляд помутнел. Уголок рта дёрнулся в судороге. «Нет. Я не… не буду охотиться… ты меня не заставишь… я себя не заставлю… в моих жилах ещё есть гистоблутин, ты не победишь… я не дам себя переломить», — Кейдж точно говорил сам с собой. Он медленно встал, опираясь на ручку заправочного механизма. Мысли спутались. Глаза не могли не смотреть в сторону диспетчерской. Цвет голубой радужки стал насыщенней и в некоторых местах изменил свой окрас на тёмно-зелёный. Пятна на спине всё больше расплывались, вот их уже шесть огромных клякс, медленно стекающих вдоль позвоночника. Рука соскользнула с рычага. Тело метнулось в сторону тягача. Рывками дрожащие руки цеплялись за перекладины лестницы. Ноги коснулись твёрдого металлического пола и подкосились. Кейдж ударился головой о перегородку рубки и развалился на холодной поверхности. Взгляд снова устремился на диспетчерскую. Рука сама схватилась за цевьё. Палец сжал курок. В окне стояло нечто, хитро посматривающее на немощного Кейджа.Звук затвора. Сжал курок. Судорога свела всё тело. Выстрел оглушил стрелявшего. Парень зажал свои уши в надеждах вернуть слух. Назойливый поток мыслей тут же подхватил больное тело. Хлопковая ткань футболки прорвалась сияющими жёлтым блеском шипами. Шесть идеально выточенных пластин торчали словно плавники по обе стороны спины. Блестящая на свету пара изогнутых золотых рогов торчали из окровавленной макушки. По полу шнырял туда-сюда длиннейший хвост, почти в полный рост юноши. Он тоже сиял яркой жёлтой краской, а на конце болталась кисточка, состоящая из коротких шипиков-щетинок. Зрачки нервно колебались. Сужались. Расширялись. Сужались. Кулаки, сжатые до боли, ударили в пол. Бедренные мышцы вздулись от напряжения. Толчковым движением Кейдж поднял своё тело, крепко стоя на своих полусогнутых ногах. Карабин валялся на полу рубки. Окно разбилось вдребезги, но в то время Кейдж не мог слышать звон стекла. Он был оглушён не просто выстрелом, а эхом собственного отрицания. Его насос на лопатке остановился, проткнутый одним из спинных пластин. «Теперь всё будет сложнее и проще одновременно!» — поток навязчивых мыслей крутился у парня в голове. — «Нет нужды. Нет покоя. Нет стабильности. Вечная борьба с самим собой… надоело! Пусть я сам решаю, что правильно, а что нет». Злобная ухмылка озарила наглое бледное лицо. Тонкие пальцы коснулись заострённого клыка: «Да здравствует хозяин и его паразит, и да начнётся охота!» Откуда взялся шприц в его руках? Вот уже противная синяя жижа сочится через рану в его предплечье. Поток мыслей утих. Хлынула кровь. Она текла по спине, по вискам, капала с волос. Все отростки расплавились и смешались с кровью в эмульсию золотого-алого цвета. На полу она медленно перетекала с одного места на другое. Истощенное тело грациозно легло на мокрый пол, обхватив колени побледневшими руками. «Всё… всё не так… я не он… он не я… мы разные… мы одни… мы одинаковы… мы разные… мы… мы… я… о д и н»***
Воспоминания всплывали одно за другим, пока чернеющие шрамы на теле вяло задерживали тёмные сгустки крови. Звуки чьего-то голоса вспомнились Кейджу. Они тихо ласкали его память, напоминая о чьём-то присутствии в его мыслях: — Неужели ты не можешь представить себя в старости? — А кто может? — Я! Миа знает, что останется такой же прилипалой как и сейчас. — Какую гордую ты физиономию скорчила. Ну ладно… попробую представить. — Что ты делаешь в свои пожилые года? Что думаешь? Как себя чувствуешь? — Я… вижу себя отстранённым скептиком. Мне противны любые новые изречения и какие-либо изменения. Я сторонюсь людей, втайне презирая их образ мыслей и взглядов на мир. Мир же кажется мне пустым и безжизненным. Он умрёт для меня, как и я сам внутри. Прогнившие и жалкие мысли вечно преследуют меня, а я истошно пытаюсь от них отмахнуться. Старость для меня равноценна… погибели… — Кейдж? — Да? — Я думаю ты не про старость. — Правда? Может… я уже старик… и сейчас лишь описал свою суть. — …Всё хорошо? — Нет. — …Твои раны кровоточат… — Это… не просто раны… это… — скрежет прервал думы Кейджа. Его собственный разум призывал его отойти от сна. Телу нужен был хозяин. Мысли рассеялись, словно утренний туман. Ощущения вернулись к юноше. В нос ударил запах палёной резины. Холод вклинился в лоб. Рука не нащупала карабина рядом. Всё вокруг опять тряслось, и звучали до боли знакомые Кейджу звуки — клацанье поршней. Он лежал в кровати. В своей старой, потрёпанной и исхудавшей кровати. На груди болталась неумело затянутая повязка, обхватывающая всё туловище. Только парень поднял голову, как на пол грохнулась почти остывшая грелка: «Что за дурь? Какой… придумал так ослаблять припадки? Не жар у меня, а обморок», — больше ни о чём не думая, юноша вышел из своей каморки. Закатное солнце мягко согревало. Ветер, сухой и тёплый, дул откуда-то с запада. Поезд мчался на восток, как и раньше. Превозмогая боль, Кейдж двинулся к рубке. Шаг за шагом он поднялся по крутой и узкой лестнице. У пульта, сжав маленькими ладонями два управляющих рычага, невысокий силуэт с улыбкой на лице глядел вдаль. В длинных обесцвеченных белых волосах запутались две сияющие золотом ленты. Они не развивались на ветру, а плавно двигались по своей воле. Бежевая накидка, похожая на пончо, колебалась от сильных потоков воздуха. Только теперь Кейджу подумалось, почему он слышал этот голос. Голос, который уже не думал услышать никогда…
