Глава третья: Приказ и разочарование
1 июня 2018 г., 21:29
***
Лампа накаливания горела под белым потолком. Запах железа въелся в каждый миллиметр этой затхлой комнаты. На деревянном стуле сидело истощённое тело. Его взгляд уже ничего не выражал и голова была чуть наклонена от усталости. Руки и ноги сковывали наручники из металлических тяжей. В старые шрамы на груди снова вживили насос. По вздутым венам снова циркулировала мерзкая синяя жижица. Металлические прутья слабо поблёскивали в тёплом свете потолочной лампочки. Бетонные стены красовались своими уродливыми болотными красками. Пол покрывало дешёвое синтетическое покрытие, на ощупь напоминающее резину, которую выкрасили в бледный бордовый цвет. Перед Кейджем на таком же стуле, сложив руки в замок, сидел «Гвардеец». Суконное синее пальто было вычищено до идеала. Небольшие погоны на его пологих плечах поблёскивали своими золотыми каёмками. Светлые волосы небрежно свисали на виски, затылок и лоб. Маленькие юркие глазки внимательно рассматривали безразличную физиономию юноши. Наконец «Гвардеец» отвёл взгляд и достал из заплечной сумки толстенную папку с красными буквами на титульном листе «Дело — 769: Кейдж Скалиц».Он закинул одну ногу на другую и положил на бёдра документ: — Здравствуй, Кейдж. — спокойное лицо говорившего озарила лёгкая улыбка, но юноша, сидящий по ту сторону решётки, даже не шевельнулся и продолжал вяло растекаться по стулу. — Что ж… Значит, черёд моего монолога… Нэкая бережно отдёрнул резинки, скрепляющие все листы вместе и откинул первую страницу. «Гвардеец» быстро бегал глазами по нескончаемым мелким буквам. Лицо его не менялось — оно всё продолжало излучать спокойствие и безмятежность, перемешанные с жизнерадостностью и самодовольством: — 14 день после 181 периода пост-отчистки. В ангаре номер 25, где проводились работы по настройке тягача с кодовым именем «Бродяга — 25», произошел сбой в системе пожаротушения, поэтому началось тушение несуществующего пожара. За час до этого из экспериментального крыла доктора Канигема был отправлен на службу по должности «Ликвидатор» некий Кейдж Скалиц. Данный паразит был приписан к 3 классу в графу «Крайне не стабилен» и допущен к вылазкам только при отряде, численность которого не меньше пяти человек. Кейдж, несмотря на стимуляторное ограничение, смог возбудить паразита и в активной телофазе перебил четверых техников в ангаре 25. Внутрь помещения было поочерёдно послано три отряда «Служителей», которые должны были предотвратить дальнейшие действия объекта… но из 50 паразитов вернулось только трое… Тягач вынес заградительные ворота и покинул Механ-Род, направляясь по четвёртому северному пути… Когда два года назад нам на первом инструктаже рассказывали про это дело, то я ужаснулся. Сколько паразитов он перебил голыми руками… в голове не могло уложиться, как он смог противостоять таким мощным стимуляторам. И вот он здесь. Только сейчас я почувствовал твою силу, именно в тот момент, когда её не стало. Я смотрю на твою жалкую морду и думаю: «Это тот Кейдж Скалиц, которым пугали весь Механ-Род? Нет… вы наверное его с кем-то спутали.». Куда делась та революционная машина? Где тот адский запал? Как паразит, перемоловший четверых предыдущих хозяинов, смог прижиться в таком гнилом теле? Что побудило Кейджа сбежать из «Семьи»?.. Похоже… никто и не даст мне ответы. Сейчас же я пришёл не только для болтовни. У меня на руках есть приказ, знаешь какой? «По решению самого истинного хозяина Хеда Максиза данный преступник, а именно — Кейдж Скалиц, помилован. В связи с тщательными исследованиями образца нейронной сети паразита была установлена полная не виновность носителя. Паразит же, с кодовым номером 653, будет удалён, а его хозяину будет вживлён новый, самой высокой комфортности, для избежания подобных казусов. Дальнейшая судьба 653 будет назначена мед. экспертизой, а Кейдж Скалиц со своим новым паразитом вновь пройдёт курсы квалификации на должность «Гвардеец», — приказ я должен исполнить через три дня, а сейчас мне нужно отпустить тебя в город, но под действием сильных стимуляторов… Рука в гладких перчатках захлопнула истёртую до дыр папку. Теперь лицо Нэкаи изменилось и стало более серьёзным, даже суровым. Он придвинулся к безразлично настроенному заключённому и громким шёпотом стал тараторить на странном языке: — Я знаю, что такое «экзекуция», 653. Если Кейдж не одумается ты не сможешь заставить его, даже если тот полностью обессилит. Ты должен найти другой способ. Найти компромисс меж двух сторон. Бесформенные не оставят нас в покое до самой кончины, пока мы не осуществим ими задуманное. — гвардеец снова откинулся на спинку стула и его речь стала походить на человеческую. — Не бойся изменений и помни, что «Семья» всегда останется с тобой, Кейдж. Нэкая резко встал, упёршись ладонями в колени. Его глаза сверкнули серо-золотым блеском и мужчина был готов уже покинуть комнату, но повернувшись к двери он неожиданно заговорил, будто вспомнив что-то важное: — Да… ещё… с тобой будет один гвардеец. Он… точнее, она… будет твоим сопровождающим все эти три дня. Наконец Кейдж встрепенулся и напряг шейные мышцы, дабы поднять тяжёлую голову. Его мутные от препаратов глаза бросили взгляд в тёмный угол плохо освещённой комнаты. Там он заметил еле различимое шевеление. На свет вышла ещё одна особа. Чёрные волосы были заплетены в тугую косу. В блёклом свете иногда мелькали седые пряди. Жгучий взгляд ярко-зелёных глаз зажёг интерес в обессилевшем юноше. Но Кейдж мог видеть ещё что-то, помимо основных внешних черт: «Кожа через мерно бледна, даже белее моей. Шейные артерии полопались, кровь растеклась по боковым сторонам шеи. Гематомы внушительные, уверен очень болезненные. Движения скованы, пальцы иногда дёргаются, мимика сведена к минимуму. Паразит её чем-то болен. Открытое сознание очень дурно влияет на нервную систему паразита и тот начинает плохо снабжать тело кровью. У всех так называемых «свободных» хозяев наблюдаются сильные патологии, из-за которых долго носители и их паразиты не живут. Как я выживаю? Боюсь я не успею ответить на этот вопрос… только если… об этом позже.» То же суконное лазурное пальто с золотистыми погонами. Кожаные берцы, на поясе болтается револьвер, «Уздечки» нет, зато есть «Янтарь», что был чуть велик ей и постоянно спадал ей на уши. Первый предмет — это такой внутрительный насос, каким ужасно злоупотреблял Кейдж, а второй — небольшой ободок, в передней части которого вживлён оранжеватый чип в виде капли янтаря, именно он помогает справиться со слабостью паразита: «Странно что у Нэкаи нет ни того, ни другого», — только и успел подумать юноша перед тем, как «Гвардеец» покинул душную комнату: — Ну и как мне называть свою надзирательницу? — слова его звучали вяло и говорил он их словно по пьяни. — Лин, — мягкий, но уверенный голос звучал чуть настороженно. — Это имя не используют уже очень давно. — Правда. Это имя дал мне паразит. — …Чувствую много интересного услышать в эти дни. — У меня тоже найдётся чем поинтересоваться.***
Жар, солнце, соль, ветер, песок, дым, пыль, сажа, пепел и аммиак — таким и запомнился Кейджу Механ-Род. Ветвистые деревянные постройки, собранные из коробок помещений. Повсюду торчат гибкие стволы, состоящие из жёлтых эластичных тяжей. Если смотреть на город издалека, то может показаться, будто это место клочок с плавающими водорослями, что мерно наклоняются в сторону тока воды и извиваются при каждом его изменении. За юношей на крышу одного из заводов влезла и Лина. Кейдж подал руку девушке, но та проигнорировала добрый жест и сама ступила на дырявую кровлю старинного здания: — Я… никогда не видела его таким… огромным! — садясь на край крыши говорила Лин. — И зря. Только «Гвардейцам» позволено подниматься куда угодно. — … Мне говорили совсем другое, — девушка явно смутилась. Она стала потирать озябшую руку своей бледной ладонью. — Пожалуй, вид — это единственная прекрасная вещь в этом притоне… — Ты… так не любишь этот город? — она не сводила глаз с заходящего солнца. — Глупый вопрос, учитывая то, что я был первым беглецом из него. — Да… пожалуй, — взгляд Лин опустился на пустые и безлюдные улицы. — А вот мне… нравится Механ-Род… такой величественный… тихий… заброшенный… загадочный великан посреди иссохшего моря. Здесь моя «Семья». Только она смогла позаботиться обо мне. Я работаю на хорошей должности. У меня есть место, куда я всегда могу вернуться. Чего ещё можно желать? — … — Кейдж опустил уголки рта. Лицо его опечалилось. — Пойдём. — Куда? Я бы ещё посмотрела на закат. — Закатов много, а вот времени у меня не так уж. Лин обернулась. В её взгляде почувствовалась горечь сожаления, от которой Кейджа готово было вывернуть на изнанку. Он сжал свои губы, надевая на юношу маску суровости. Он отвернулся, дабы больше не видеть взгляда девушки, и двинулся к стеклянному коническому окну в крыше. Он сел рядом с ним, смотря сквозь разбитое стекло. Лин тоже присела рядом, коснувшись ладонями кое-где целого окна: — Что… это? — шёпотом спросила она. — Посмотри подольше. В тёмном цехе были слышны звучные удары кирок.Посреди просторного помещения сиял золотой стебель от которого отходило множество нитей.Те впивались в затылки измазанных в мазуте и саже людей. На их лицах застыли перманентные улыбки и смех иногда доносился до сидящих на крыше. Все работники упорно работали, разламывая груды каменного угля, что поступает откуда-то из глубин коры. Другие так же радостно перетаскивают раскрошенные куски в огромные печи, испускающие неимоверный жар. — Я всё равно не понимаю! — с явным недовольством она всё ещё всматривалась в движущиеся туда-сюда фигурки людей. — Что они делают? — Я то думал, ты умная паразитка… они добывают уголь. — Но… почему? — С луны свалилась? Тепло, энергия и свет — для всего этого нужен источник.В данном случае — уголь. — Я совсем не про то. Почему они такие счастливые? Это стимуляция, да? Какой ужас… — Лин готова была немедленно спуститься в цех. Её ноздри раздулись как у быка. Глаза блестели изумрудным огнём. — Какие же размытые понятия у людей об идеальном обществе. Вот рабочий класс. Он трудится всего восемь часов в сутки: одни утром, другие вечером. Их хорошо кормят, держат в тепле, следят за их здоровьем… но стоит узнать, что их сознание давно подавила сеть паразитов, то всё «хорошее» представление рушится… эти люди ничего кроме вечного экстаза не чувствуют. Можно сказать, что для них всё это рай наяву. Ни забот, ни желаний, ни боли, а лишь сплошной оргазм. «Это не правильно», «Людям нужна свобода!», «Мы не скот.» — но чем обоснованы эти слова? Чем человечество доказала свою «правильную» позицию? Их образ жизни привёл цивилизацию в упадок и они умудрились проиграть войну собственным болячкам. Я не ненавижу Механ-Род, но и не люблю его. Паразитов я презираю намного больше, впрочем, как и они нас. Я могу смело это говорить, ведь уже подтвердил эти домыслы своим опытом. Что ты сейчас сделаешь? Пойдёшь и отрубишь их от сети? Лишишь их «рая» и вернёшь к реалиям? Убьёшь сердце еле живого города? — Я… нет… я… не могу… — Ничего ты не можешь. Ровно как и я. Понял, правда, слишком поздно. Долго, очень долго, я пытался собрать «Дезинсекторов» — людей, что разбросало по континенту и которые хотели бороться с паразитами. Одни прогоняли меня огнемётами, другие накачивали дурью и пытались подчинить своей воле, третьи были настолько слабы, что не могли дать отпор и одному мне. Я бросил затею о восстании. Понял, что «Семью» не остановить и когда я это понял… она нашла меня, что бы приютить, как блудного сына. Умно. Хитро. Практично. — Х-хватит с меня. Выход должен быть всегда и я знаю его, только… — Я тоже знаю его, но мы оба понимаем… — Это станет последней мерой, после которой город исчезнет с лица земли… — На сегодня хватит… я и так наболтал слишком много, — только Кейдж встал, как Лин схватила его за руку. — Ты просто уйдёшь? Как и в прошлый раз? — Другого пути нет, кроме как поддаться системе… слишком поздно что-то менять… — Найди путь… — снова её взгляд. Молящий. Прожигающий. Прощающий. — Неужели не осталось кого-то, ради которого ты бы избавил людей от паразитов? В глазах потемнело.На белой рубашке выступили пятна крови.Кейдж вырвал руку и приставил её к губам, с которых капала сине-алая кровь. Радужка снова засияла тёмным золотом. Он обернулся к Лин. В последних лучах блеснули клыки.Осипший голос произнёс лишь одну сдавленную фразу: — Нет. Лин отдёрнулась. Её рука на автомате потянулась к револьверу.Только потом она поняла, какую ужасную ошибку она допустила. Косой взгляд упал на девушку. Кейдж с досадой отвернулся и сделал пару шагов в сторону лестницы, волоча за собой тушканий жёлтый хвост: — А я то думал, ты поймёшь, — говорил он всё ещё осипшим голосом. — Думал ты не боишься, думал признаешь истину этого мира, но ты такая же идеалистка, как и многие и осталась ей даже после раскрытия сути «Семьи»… знаешь… Когда один человек говорит другому «Я не понимаю тебя», то у второго есть два пути: с пеной у рта доказывать свою правоту и в итоге задавить собеседника своим мнением, склонив его к своей истине или…выковать из той фразы надгробье, которое он будет вечно таскать у себя на спине, постоянно отстегивая себя мыслью «Пусть так и будет»… и я выбрал второй путь. Руки Кейджа неестественно вытянулись и стали чуть ли не длиннее ног.Тело встало на четвереньки. Из спины уж торчало шесть сияющих пластин. Даже эта чёртова «уздечка» больше не могла удерживать 653. Рывок. Ещё рывок. Золотое сияние плавными дугами скачет по истёртым крышам заброшенных домов. Солнце пропало. Полоска розового света всё ещё напоминала о существовании светила, но каждую ночь казалось, что оно ушло навсегда. «Пусть. Пусть всё так и будет. Пусть я не прав. Пусть я монстр. Пусть я пустышка. Пусть… но я не стану возвращать неправильное в такое же, но более раннее состояние»
