Моё имя Бён Бэкхён

Тяжело выдохнув, Чанёль опустился на диван, где ещё минуту назад сидел Бэкхён… Хёнсу… просто человек, которого он приютил и полюбил, а теперь тот ушёл, и из-за этого в груди тянуло болью. Он понимал, что не так нужно было начать разговор, возможно, для начала ему следовало выслушать парня, попытаться понять, почему он это сделал, ведь никто не притворяется другим человеком просто так. Наверняка в том числе и этот парнишка с пушистыми глазами, который вечно попадает в неприятности и ходит с синяками от драк. Тот попал в неприятности, а он, вместо того чтобы помочь человеку, которого полюбил, даже не понял, что ему нужна помощь! — Проклятье! — выдохнул сквозь зубы Чанёль и, поднявшись с дивана, бросился за самозванцем. Сбежал по лестнице на пролёт и застыл, увидев свой маленький комок внизу. Сгорбившийся и несчастный, он даже не обулся… Сидел и шмыгал носом, вытирая ладонями лицо. Чанёль спустился и присел рядом на лестницу. — Я идиот, — сказал он тихо. — Извини, что вспылил. Но… ты мог бы… я не знаю, как бы отреагировал. — Нет, это я ничего не рассказал, — хрипло прошептал парень. — Ты правильно вспылил. Я понимаю. Он поднял пушистые глаза, и сердце Чанёля дрогнуло, когда он увидел мокрые ресницы и покрасневшие глаза. Глупый, глупый мальчишка, который вовсе не мальчишка, а его ровесник. Он погладил его по щеке, и тот закрыл глаза, наслаждаясь лаской, после чего Чанёль мягко целовал прохладные влажные губы. — Теперь я не знаю, как к тебе обращаться, — пробормотал Пак, прижавшись к его лбу и прикрыв глаза. — Продолжай звать меня Бэкхён, я всё тот же человек, которого ты знаешь. — Но ведь это не твоё имя. — А жаль. Чанёль заглянул в его глаза, пытаясь понять, правильно ли он поступает, но лишь понял, что он сам был рад обманываться, не замечая странностей, которые бывали. — Пойдём домой, Бэкхён? Расскажешь, почему всё так произошло. — Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел. — Не буду. — Я правда тебя люблю. — Нам стоит почаще ссориться, чтобы ты мне это говорил? — Придурок… — Я тоже тебя люблю, — улыбнулся Чанёль, притянув Хёнсу к себе, и прижался губами к пшеничным волосам, ощущая его тепло.

***

Несмотря на частую яркую улыбку, на самом деле Хёнсу оказался не таким солнечным человеком, каким виделся, он был достаточно мрачным, расчётливым, а порой даже жестоким, потому что привык защищаться, оставшись один в этом мире с целью позаботиться о заболевшей матери. Кроме матери, которая попала в больницу, когда ему было девятнадцать, от его семьи остался лишь отчим. Он пил, периодически влезал в долги, с трудом отдавал их и влезал в другие. Пока мать была здорова, она ссорилась с ним из-за этого, грозилась уйти, но с горем пополам они жили в относительном мире, а потом всё пошло совсем ужасно. Отчим периодически бил Хёнсу, не давая спокойной жизни и обвиняя в своих проблемах, поэтому пацан частенько сбегал из дома и ночевал на вокзалах или в больнице у матери, если при обходе его не замечали, но долго это продолжалось, и он возвращался. Если бы только мать раньше поняла, что любила не того человека, возможно, не заболела бы, и сейчас они были бы счастливы. Но она не поняла и оставила Хёнсу одного… Он оплачивал её лечение в течение долгого времени, не позволяя ей думать о больничных счетах. А, чтобы у него были деньги на лечение, он по глупости обратился к мафии. Первый год прошёл спокойно, Хёнсу был рад, что смог добиться для матери лучшего лечения, а мафия не требовала денег обратно. Он честно и тяжело трудился на разных работах и даже ушёл из университета, окончив лишь первый курс, чтобы как можно скорее отдать долг. Но вскоре матери стало хуже и ей потребовалась дорогостоящая операция, из-за чего он снова обратился к мафии. Лечение не помогло, мать впала в кому. Он надеялся, что она очнется, хотя со временем врачи стали говорить, что надежды больше нет, и нужно смириться и отпустить. Но он не мог расстаться с единственным человеком, который любил его больше жизни. Его долг рос, а мафия больше не выглядела такой хорошей, как ему казалась… у него требовали возврат долга. В итоге ему пришлось научиться воровать, обманывать и заниматься грязной работой, подставляя людей, он понял, что от мафии так просто не скрыться, даже если получится выплатить долг. А потом в мафии была смута, пока место босса не занял Джунсу, и Хёнсу понял, что с ней можно бороться. В итоге он решился сбежать, но его нашёл Чен, который буквально был цепным пёсиком Джунсу. Чен был безжалостным, ведь запросто мог убить с милой улыбкой на лице. Тогда Хёнсу в очередной раз пытался просочиться сквозь стены, ведь его поймали и привели к Джунсу, но босс мафии оказался занят с каким-то должником, которого убил Чен по его приказу, не моргнув и глазом, когда кровь брызнула ему на рубашку. Хёнсу сбежал, чувствуя дикий страх и тошноту… В тот ужасный момент его жизни он встретил Чанёля, который второй раз ему помог, и отнёсся к нему, как к удобному варианту, ведь ему некуда было идти. Как бы цинично не звучало, ему было только на руку, что Пак его изнасиловал, так он смог манипулировать им. В некотором роде Хёнсу сам его на это сподвигнул. Он подсыпал наркотик, который возбудил, не ожидая, что тот вызовет и агрессию. Хёнсу сразу заметил, что привлекает Чанёля, это было сложно не заметить, но это пугало, ведь так неправильно! Потому что и его тянуло к нему… На самом деле он восхищался этим адвокатом уже 2 года, но никогда не думал, что тот привлекает его в этом смысле. А после поцелуев Чанёля, он начал бояться своих мыслей о том, что это не так уж и плохо. В тот раз он вовсе не готовился к насилию над собой, он просто хотел его соблазнить и даже был готов наступить на горло принципам, которые орали, что неправильно спать с парнем, но… А он ведь говорил, что сможет это пережить. Потому что переживал и более страшные вещи в этой жизни. А это был всего лишь секс… и Чанёль ему нравился, он был хорошим человеком, который бы не причинил ему вреда если бы не наркотик. Постепенно симпатия Хёнсу перешла в нечто большее, он стал его ревновать, пока не понял, что ни с кем не хочет делить. Он влюбился и понимал, что как только Чанёль узнает правду, это будет концом. — Я не хотел обманывать, но… мне понравилось ощущать себя частью хорошей жизни. У Бён Бэкхёна были любящая семья, хорошие друзья, добрые знакомые, у него был ты, Пак Чанёль, адвокат, которым восхищался Ву Хёнсу. А у Хёнсу ничего не было, кроме отчима-пьяницы и матери в коме, которую уже не спасти. Видя слёзы в его глазах, Чанёль почему-то довольно легко смог принять правду, возможно, потому что видел, что он на самом деле его любит, и признание даётся парню со страхом. После их разговора, Чанёль узнал настоящего «Бэкхёна» и просто присвоил его себе. Он узнал, что когда тот щетинился и пинался, не давая себя целовать, ведь «не девчонка, чтобы его зажимал парень, когда вздумается», он просто не хотел мириться с тем, что ему может нравится парень. — А вообще было сложно притворяться парнем, попавшим в Сеульский университет, ведь в школе я учился так себе и книжки читать не люблю, сразу за ними засыпаю. — Хах, если бы я не настолько сильно погряз в тебе, я бы удивился, что отличник, сдавший лучше всех экзамены и поступивший на бюджет в Сеульский университет, даже фикус от кактуса отличить не может. — А кто бы разобрал эти растения, — отмахнулся пацан. — Тут и отличником не нужно быть, чтобы сказать, что все они похожие. — Вот и я о чём, — рассмеялся Чанёль. Ему хотелось обнимать своё солнце и целовать, чтобы он не думал о том, что заставляет глаза слезиться. Наверное, он сам глупый, раз позволил себя одурачить и поверил, что должен продолжать ему доверять.

***

— О, это снова ты! — его, словно старого знакомого, весело поприветствовал Чимин, который заметил, когда он робко заглянул в аудиторию, и выскочил к нему. Сначала Чанёль не собирался приходить сюда, ведь его ничего не связывало с настоящим Бэкхёном. Но потом он подумал и решил, что должен хотя бы встретиться с пацаном для спокойствия матери, которая волновалась за того, как за собственного сына, а он даже ни разу с ним не увиделся. Чимин вытянул его в коридор и тыкнул в грудь. — В этот раз сбегать не будешь? Ты уже начинаешь мне напоминать извращенца. Ищешь Бёна и сбегаешь. Не думал, что он может быть во вкусе таких симпатичных парней. Чанёль поражённо закашлялся. — Да ты не думай, мне не нравятся парни, — тут же захохотал пацан, увидев его обескураженное лицо. — Но я же могу заметить, что человек красив, не важно какого он пола. — Да, наверное, — пробормотал он. — Так зачем пришёл? К Бэкхёну? — Ага, к нему. Можешь его позвать? — Сейчас нет, всё равно через пять минут начнётся пара, а чтобы он пропустил хотя бы одну пару или опоздал на неё — это нонсенс! Чимин округлил глаза и выразительно на него глянул, а Пак не смог сдержать смешка, этот пацан был забавным. — Но после пары у нас будет обеденный час, так что ты сможешь его поймать. Он обычно в это время обедает в буфете. Никогда не ходит с ребятами куда-нибудь поесть фаст-фуд. Не только зубрила, но и зануда, — шепотом поделился он и рассмеялся, а потом посмотрел Чанёлю за спину и показательно изобразил ужас на лице. — Упс, мне пора, иначе преподша на пару не пустит, у меня подозрения, что у неё на меня зуб. Чимин забежал в аудиторию, прежде чем туда зашла женщина, глухо стуча каблуками по полу, и закрыла дверь, а Чанёль вздохнул и взглянул на часы, в принципе на полтора часа он свободен. Чтобы не мозолить глаза охраннику в университете, он съездил до супермаркета и накупил продуктов, которые завёз домой, чтобы угодить Хёнсу, который вчера вечером ворчал, что периодически в холодильнике мышки проводят ритуалы повешенья. Сейчас тот должен был быть в больнице у матери, и Чанёль надеялся, что это действительно так, потому что его связь с мафией очень пугала. Он вернулся в университет, как раз когда закончилась пара, и студенты высыпали из аудитории. Чимин прошёл мимо с друзьями, подмигнув ему, а потом из аудитории вышел чернявый пацан в круглых очках. Постаравшись сделать вид как можно приветливей, Чанёль вышел к нему наперерез. — Привет, Бэкхён, я Пак Чанёль. Бэкхён остановился и окинул его равнодушным взглядом, наверняка он его не помнит, но тот просто сказал: — А, это ты. — Помнишь меня? — Немного, я же тогда был мелким, но мать о тебе недавно говорила. Кажется, она считает, что я жил у тебя до начала учёбы, — Бэкхён хмыкнул, а Чанёль был удивлён, насколько два Бэкхёна разные. Они прошли в буфет, где купили поесть выпечки с чаем и сели за столик у стены, в то время как буфет стал медленно заполняться галдящими студентами. — Почему ты не рассказал ей, что это не так? — наконец задал Пак мучивший его вопрос. — Так она меньше беспокоилась обо мне и не доставала звонками, а я мог сосредоточиться на учёбе до начала семестра, — Бэкхён пожал плечами и откусил булку. — И тебя совсем не волновало, почему она так считает? — изумился Чанёль, уставившись на пацана, который со скучающим видом ел. Было видно, что их встреча его ничуть не волнует, в принципе как и самого Чанёля. Они были никем друг другу, и сейчас это явственно ощущалось. — Мне всё равно, если у тебя кто-то живёт, а ты выдаёшь его за меня. Мне нет разницы до чужой ориентации, — флегматично ответил пацан, а Чанёль усмехнулся, тот действительно был сообразительным. Они поговорили ещё некоторое время, за которое Чанёль успел понять, что Бэкхён совсем не изменился, такой же мало разговорчивый, замкнутый и безразличный ко всему. Такой же, каким был в детстве, когда прятался от всех за книжками. Разговор не вязался, потому что Бэкхён не умел поддерживать беседу, отвечая скупо и односложно. Хёнсу, который его обманул, смог стать ему даже ближе, чем этот пацан, которого он знал с детства. Они ведь и никогда особо не общались. У них разница в семь лет, разные интересы и характеры. Бён Бэкхён не любит живое общение, он любит книжки и опыты, он общается посредством отчётов. Когда перерыв закончился, Бэкхён ушёл на пару, а Чанёль со спокойной душой уехал домой, теперь его это больше не волновало. Бэкхён спокойно справлялся без его помощи.