Моё имя Бён Бэкхён

На следующий день они действительно приехали в Сеульскую больницу, и Чанёль зашёл вместе с Бэкхёном внутрь, отгоняя мысли о том, как он ненавидит это место. Они пришли в палату, где одиноко лежала женщина, и Чанёль видел по глазам Бэкхёна, как ему было больно и насколько сильно он любил мать. Он не хотел её отпускать, глупо и отчаянно надеясь, но всё же подписал согласие на эвтаназию. Бэкхён попрощался, сжав прохладную, хрупкую ладошку матери, а потом уткнулся в грудь Чанёля и зарыдал, не в силах смотреть, как врач отключает аппарат. Человек, ради которого он жил, ушёл… Чанёль крепко его обнял, желая если не унять боль, то хотя бы разделить, ведь вместе будет не так больно. — Чанёль, никогда не оставляй меня. Я не переживу, если и ты уйдёшь… — Обещаю. — Я покончу с мафией, ведь теперь меня ничего не держит. Он верил, что всё так и будет.

***

Через несколько дней в вечер пятницы они снова пошли в клуб. Чанёль нашёл своих прошлых «приятелей», которые снова были уже в весёлом состоянии, и подсел к ним, умостившись рядом с питомцем, который находился у ног хозяина, так что стало совсем непонятно, чей он. Делая вид, что увлечен выпивкой и пьяным разговором одного из мужчин, Пак напряжённо косился в сторону коридора, куда ушёл Бэкхён, и ждал его возвращения.

***

Бэкхён же тем временем поднялся на второй этаж, успешно пробравшись через охранника, который увлечённо следил за шоу, разворачивающимся на сцене в зале, и нырнул за внушительного вида дверь. Похоже, он не ошибся, потому что комната представляла собой кабинет. И он мог бы поклясться, что это был кабинет китайца, благо, никого внутри не было, иначе его бы тут же поймали. Прислушавшись к звукам за дверью, он убедился, что никто не видел, как он сюда проник и стал осматриваться. Здесь он явно должен найти больше информации, чем в прошлый раз. В прошлый раз у этой двери стояло двое охранников и явно китаец был внутри, но не сейчас. Он оглядел книжные полки, тумбы, а потом подбежал к столу, но ничего нужного не мог найти! Ничего, что бы компрометировало Цзы Тао! В расстройстве Бэкхён двинул бумаги в нижнем ящике и задел пальцами какое-то углубление. — Что это? — тихо спросил он, приподнимая потайное отделение. Там оказались какие-то документы. Быстро пролистав бумаги, его глаза расширились, когда он понял, о чём в них идёт речь, а руки затряслись. Продажа людей в рабство на этих встречах извращенцев и нелегальная торговля с Китаем! Вот о чём в них говорилось! А ведь считалось, что Цзы Тао не имеет никаких отношений с Китаем, как приобрёл этот клуб на нейтральной стороне. Оказалось, Цзы Тао замешан не только в продаже наркотиков, но и продажей людей, а также Китай неплохо обосновался в Корее, скрыв это от японской и корейской мафии. Этот клуб для извращенцев всего лишь прикрытие, и показательные шоу на сцене вовсе не с питомцами, а с людьми, которых продают в рабство! По телу парня пробежали мурашки, а руки затряслись. Эти документы могут упечь китайца на многие годы в тюрьму, или разжечь войну между группировками азиатской мафии… Не зря Джунсу нужен этот клуб, он наверняка подозревал о роли Цзы Тао во всём этом. А если узнают японцы, если они уже не знали, они наверняка помогут китайцам, из-за ненависти к корейцам, чтя своё прошлое. Бэкхён прижал документы к груди, как нечто ценное. Сейчас у него был выбор, что он должен делать со всей этой информацией. Отдать в полицию и отомстить китайцу, слить информацию японцам или же отдать её Джунсу… Вдруг в коридоре раздался шорох, и он едва успел сунуть документы обратно прежде, чем дверь скрипнула и открылась. Бэкхён тут же дёрнулся под стол, пытаясь скрыться, но его уже заметили. — Цыпа-цыпа, я знаю, что ты здесь, курёнок, — насмешливо протянул неприятный голос. Охранник прошёл по комнате и остановился рядом со столом, а в следующее мгновение его дёрнули за руку, он упал в ноги охранника, подвешенный за локоть. Ему потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями и что есть сил толкнуть мужчину. Тот невольно отпустил его, и Бэкхён тут же рванул к двери. Мужчина почти схватил его за волосы, ухватив лишь кончики и выдернув небольшой клочок. Его толкнули в сторону, и он налетел на торшер. Звон почти оглушил, а боль в плече плеснула адреналином. Пнув мужчину под колено, он проскочил мимо и выпал из двери. К чьим-то лакированным ботинкам. — Устроили в моём кабинете песочницу? — спросил сверху властный голос со странным акцентом. Этот холодный голос прошиб насквозь, потому что он был знаком. Рука охранника наконец впилась в его волосы и дёрнула назад, заставляя задрать голову. Сквозь выступившие в уголках глаз слёзы, Бэкхён увидел перед собой смуглого мужчину и двух бугаев за его спиной. Цзы Тао… — Так-так, кто это у нас? — с интересом, с каким бы смотрели на блоху, спросил он на ломанном корейском. При виде китайца старые страхи ожили в душе, он вспомнил свою беспомощность и крик, вспомнил смех и жестокость мужчины. Вспомнил пережитый ужас. Бэкхён впился ногтями в свои ладони, чтобы боль отрезвила и не позволила поддаться страху. — Питомец заблудился без хозяина или же это крыса? Бэкхён не мог взять себя в руки и ответить хоть что-нибудь в свою защиту. Даже спустя восемь лет этот человек действовал на него всё так же: ужас сковывал тело и душу. Он мог лишь загнанно смотреть, ненавидя его всей душой. И если бы не страх, он бы впился зубами в его шею, жаждая лишь его смерти. Этот человек… нет, монстр, который изнасиловал его 8 лет назад. Тот, кому отчим пытался отдать долг приёмным сыном, потому что задолжал им большой долг, и у них могли отобрать дом. В то время мать уже была больна, отчим пил, и у них абсолютно не было денег, только поэтому Хёнсу согласился с таким предательством. Эту тайну они скрывали от матери. Отчим не думал, что было с ним, просто говорил, что он хороший мальчик, а Хёнсу пришлось как-то жить с пережитым ужасом и прятать его глубоко в себе, стыдясь. Поэтому с тех пор он считал, что с насилием можно ужиться, если за ним стоит высокая цена. Он же пережил и смог спасти их дом. — Он был в Вашем кабинете, босс, — отчитался охранник, который поймал его, сжав волосы до звёздочек в глазах. — Я заблудился, — наконец смог произнести Бэкхён, пытаясь быть похожим на запуганного питомца, а не загнанную крысу, у которой в глазах плескается ужас. Восемь лет большой срок, он не должен его бояться. Он сможет отомстить. Тем более, когда у него в руках почти смертельное оружие против него. — Заблудился? — иронично спросил Цзы Тао. — Что же ты искал, раз заблудился и оказался у меня в кабинете? — К-комнату развлечений. Я хотел порадовать своего хозяина. Мне сказали, что её нужно искать в этом коридоре. Захотелось смеяться, Тао смотрел прямо в его глаза и не узнал, конечно же, ведь прошло 8 лет. Это принесло в некотором роде облегчение, но одновременно с этим злость. Он всё это время со страхом вспоминал этого человека, который не помнил, как перевернул его жизнь с ног на голову. — У двери никого не было, я не знал, что сюда нельзя входить… Китаец метнул острый взгляд на охранника, который дёрнулся, слегка ослабив хватку, и испуганно проблеял: — Я только на минуту отошёл в туалет. «А как же в туалет. Заляпал весь пол слюной, наблюдая, как порят мальчишку в зале!» — Хозяин меня заждался, я, пожалуй, пойду, — быстро проговорил Бэкхён, когда молчание затянулось и не сулило ему ничего хорошего. Он дёрнулся в бок, пытаясь встать с колен, но рука в его волосах вновь сжалась, вырвав из него болезненный стон, и грубо кинула на колени обратно. — Он неплохо стонет, — сказал всё тот же охранник, телохранители китайца ухмыльнулись, посмотрев на опущенную пшеничную макушку. — Мы отведём его к хозяину. А он уже накажет своего питомца. Он должен знать правила нашего заведения. Но сначала обыщите его, вдруг он что-нибудь прихватил. Бэкхёна вздёрнули на ноги, встряхнули как тряпичную куклу и бесцеремонно облапали, явно пытаясь не просто что-то найти под его огрызками одежды. Хорошо, что он решил убрать бумаги обратно в ящик, а не взять с собой. Когда охранник, тот самый, что его поймал, полез к нему в шорты, Бэкхён извернулся и лягнул его в пах на потеху бугаям китайца. — Я ничего не прятал, сказал же, что потерялся! — А у этого питомца острые зубки, похоже, хозяин плохо тебя дрессировал, сучка, — простонал от боли охранник, согнувшись. — А ты неплохо стонешь, — злопамятно хмыкнул он, совсем потеряв страх, раз огрызался, когда должен был молчать. — Хватит, — отрезал Цзы Тао, и охрана цепко поймала Бэкхёна под руки. — Конечно, для многих это всего лишь игра в хозяина и питомца, но тебе нужно научиться быть покорным. — Я покорный… со своим хозяином! Китаец хмыкнул и кивнул головой, а потом Бэкхёна потащили в зал, не обращая внимания на его протесты. — Ты будешь наказан за нарушение правил клуба. Бэкхён замолк и позволил охранникам отвести его в зал. О каких правилах клуба идёт речь? Почему Чен ничего ему не рассказал? Бэкхён ведь прочитал всю информацию об этом клубе, что тот нарыл, и не видел никаких правил, кроме одного: всё, что происходит в клубе, остаётся в нём. Быть не может, что Чен что-то упустил. Да он землю пророет, но узнает все секреты даже там, где их нет! Как только они вышли в зал, к ним тут же подскочил низенький смазливый пацан в едва прикрывающих тело лоскутках одежды и изумрудном ошейнике и что-то пролепетал на японском. То, как Тао взглянул на него, а пацан смиренно потупил взгляд, стало понятно, что он его питомец. «Сколько ему? 16-17 лет? Ему есть хоть 18? Этот ублюдок так и предпочитает трахать мелких, педофил хренов», — в отвращении подумал Бэкхён. И почему этот пацан смотрит на него не с ненавистью, а с молчаливым обожанием? Бэкхёна дёрнули за собой, и он бы упал, если бы не руки, крепко держащие его с двух сторон. С ним обращались, как с вещью! И ладно бы только это, когда он заметил, куда его ведут, в груди испуганно ёкнуло, а по спине прошлась ледяная волна. Его тащили к сцене в центре клуба, где проходили шоу над «питомцами», но как недавно он выяснил, это были вовсе не питомцы. Конечно, хозяева и питомцы это лишь игра богатых людей, и питомцы это вовсе не рабы, никакой бы «хозяин» не позволил насиловать своего питомца на радость публике! — О каком наказании идёт речь? — хрипло спросил он, вперившись глазами в спину Цзы Тао. — Хозяин должен показательно наказать своего питомца за непослушание или же это сделают работники клуба, — как послушный пёсик тонким покорным голосом на ломанном корейском произнёс питомец хозяина клуба. Тот шикнул, и мальчишка получил пощёчину, но Бэкхён уже всё услышал. В душе появилась надежда. — Отведите меня к моему хозяину! — воскликнул он, дёрнувшись в руках мужчин. Тао повернулся к нему, на его лице читался гнев. Бэкхён бы порадовался, что смог его довести, если бы не был в таком ужасном положении. — Почему вы держите моего питомца? — громкий властный голос, прокатившийся за его спиной, почти напугал, но на смену испугу быстро пришло волнение. «Чанёль…» — А вот и твой хозяин, — тихо сказал Тао, и перевёл взгляд на мужчину за его спиной, — Ваш питомец вломился в мой кабинет. Вы знаете, что он мог там забыть? — Бэкхён? — Чанёль отлично задал спокойный вопрос без какого-либо волнения в голосе. — Что ты делал в чужом кабинете? — Я просто заблудился… Тао оглядел цепким взглядом Чанёля, но, похоже, поверил, что он ни при чём, потому что взгляд снова стал равнодушно-спокойным. — Следуя правилам клуба, Вашего питомца нужно наказать. — И поэтому, минуя меня, Вы повели его наказывать? Исходя из правил, я сам должен его наказать, а сотрудники клуба могут это сделать только в случае, если я откажусь. — Значит, вы сами накажете питомца? — Да. Охранники по щелчку босса, толкнули Бэкхёна в руки Пака. В компании Цзы Тао, его мальчишки и охранников они подошли к диванчикам, где ещё недавно сидел Чанёль с компанией «приятелей». Подвыпившие толстосумы поняли, что сейчас будет весьма интересное шоу, и масляно заулыбались, от чего Бэкхён вздрогнул от отвращения, но промолчал, потупив взгляд. Он знал, что это меньшее зло. Ему повезло, что Чанёль узнал об этом правиле клуба раньше него, иначе бы у них были большие проблемы. — Сейчас состоится наказание питомца, который ослушался хозяина, — громогласно объявил китаец, обведя взглядом свой клуб, его голос прозвучал настолько чётко и громко, что даже музыка потерялась на его фоне. Бэкхён тут же получил грубый толчок в спину и, неловко взмахнув руками, упал на колени Чанёля, который уже сидел на диване. Вокруг них тут же стали собираться люди с ближайших мест, чтобы увидеть наказание. Радовало лишь то, что его не повели на сцену, где он был бы под взглядами всего клуба. Чанёль сдёрнул с него шорты, разложив его на своих коленях, и волосы рассыпались пшеницей, открыв вид на молочную шейку. А потом Пак стал шлёпать его как нашкодившего щенка. — Ты должен меня слушаться. Ты должен уважать своего хозяина и подчиняться ему! Что ты там делал? — Ничего, хозяин! Я заблудился! Бэкхёну было очень унизительно, но он терпел, понимая, что это меньшее зло, что могло бы с ними случиться. Ведь в случае чего и ему, и Чанёлю не жить. Он раскраснелся, закусив губу, и пытался отрешиться от происходящего, но в один момент из глаз покатились слёзы на потеху публике. Было отвратительно, потому что его разглядывали похотливыми и масляными взглядами. И открыто спрашивали, сколько Пак хочет, чтобы дать в аренду его щенка. Бэкхён же дрожал, но не желал признавать свой страх, и упрямо молчал. Он боялся Цзы Тао, который тоже высокомерно наблюдал за этим наказанием, чем всех этих людей. Чанёль то ударял его по упругой ягодице, то гладил покрасневшее место, то проводил пальцами по ложбинке между ягодиц и давил на дырочку, входя на одну фалангу. А потом повторял всё сначала, принося стыдливое удовольствие, когда проникал чуть глубже и давил на простату. Его просили показать дырочку питомца, желая увидеть, какая она узкая, раз тот всхлипывает от того, что палец врывается в него без смазки, но он этого не делал, позволяя лишь довольствоваться видом, как его палец скрывается между половинок. Только один раз он оттянул его ягодицу, показывая начало тёмной дырочки, куда проникал его палец, когда это приказал китаец, а Бэкхён зажмурился, понимая, что так нужно. — Ну что же Вы, Чаньли, дайте публике желаемое. Вы и так слишком щадите своего питомца, — в голосе Цзы Тао послышались ноты подозрения, и Бэкхён почувствовал, как Чанёль напрягся, прежде чем властно приказать: — Приподнимись, как ты обычно просишь, чтобы тебя трахнули. Бэкхён сжал зубы и прогнулся в спине, приподнявшись на дрожащих коленях и выпятив попку вверх. — Я заметил, что у твоего питомца нет хвоста, он всё ещё не прошёл просвещение? — хрипло спросил мужчина, который сидел неподалёку и не сводил с Бэкхёна жадного взгляда. Бэкхён поднял взгляд и только сейчас отметил, что у питомцев, сидящих у ног хозяев, действительно торчат хвосты, прямо из шортов. Мужчина поднял своего питомца на ноги, и тот прогнулся вперёд, выставив попку. Он с неприятным смешком схватил его за хвост и резко дёрнул. С громким чпоком и стоном питомца хвост остался в руке хозяина, показав на конце толстый металлический конус с сужением у начала шерсти. Лицо обожгло огнём, когда Бэкхён понял, как крепился этот хвост. Анус, из которого был выдернут хвост, всё ещё раскрытый и блестящий от смазки был виден из дырочки в шортах, расположенной прямо по центру. А потом тот же мужчина расстегнул брюки и вытащил свой набухший член с покрасневшей головкой. Дёрнув к себе питомца, он насадил его на свой член через эту дырку. В ужасе расширив глаза, Бэкхён обвёл клуб взглядом и заметил, что некоторые питомцы сидели на коленях своих хозяев. И только теперь он заметил, что те слегка двигались, словно извивались в танце. Питомец с придыханием стал двигаться на члене хозяина, но, несмотря на откровенную порнографию прямо под носом, все продолжали смотреть на Бэкхёна, который держал зад кверху, в то время как Пак трахал его пальцами. Бэкхён уткнулся лицом в прохладную обивку дивана и сжал его руку, которая лежала под ним. Тот правильно его понял, погладил по попе, шлёпнул, а потом натянул на него шорты, скрывая от похотливых взглядов. — Пожалуй, с него хватит, — сказал он, прижав к себе нервно дрожащего парня. Он поднялся с дивана и обнял за талию Бэкхёна, которого едва ли держали ноги, китаец проследил за ними тёмными глазами. Бэкхён не рассчитывал, что всё зайдёт так далеко, его почти трахнули на публике… Они хотели уйти, но Цзы Тао остановил Чанёля. — Вы не трахнете его? — со своей присущей таинственностью спросил он, остановив Чанёля за руку, когда они проходили мимо. Бэкхён сглотнул, опустив взгляд в пол, хотя очень хотелось впиться китайцу в горло, расцарапать его и испачкать ногти в его крови. Но он его боялся. Вся его храбрость прошла после произошедшего. Под взглядом Цзы Тао он вновь чувствовал себя семнадцатилетним беспомощным мальчишкой. — Я не трахаю своего питомца при публике, мне это не доставляет удовольствия. — Тогда останьтесь на представление, посмотрите, как народ будет развлекаться после Вашего шоу. Китаец щелкнул пальцами, и на сцене ожил ведущий. Публика заголосила. — Мы не можем так легко отпустить Вашего питомца, потому что его извинение было недостаточным. Пусть мой покажет, как нужно правильно просить прощение у хозяина. Тао толкнул своего питомца к ногам Чанёля, и тот упал на колени перед ним. Чанёль шокировано уставился, как пацан проворно расстегнул его ширинку, но ничего не позволил сделать дальше этого, перехватив его руки. — Кто сказал, что я не продолжу наказание своего питомца? Вот только один на один, — Пак жестоко ухмыльнулся, оттолкнув от себя руки пацана, и ушёл, дёрнув за поводок Бэкхёна, которого провожали похотливыми взглядами. Бэкхён самолично подписался на такое унижение и надеялся, что ноги не подогнуться от дрожи и слабости. Он боялся Тао, очень боялся, даже несмотря на желание уйти от мафии, захотелось всё бросить. После того как они ушли из клуба, Бэкхён позорно разревелся в машине и долго не мог успокоиться, как бы крепко его не прижимал к себе Чанёль. Он шептал слова нежности и мучительно извинялся, решив, что слёзы из-за него, что он перегнул палку. Напугал его. Конечно, ведь Бэкхён был почти голым у всех на глазах, так пошло и откровенно. И он не догадывался, что на самом деле Бэкхён плакал от страха перед Цзы Тао. Он хотел разгромить Тао, он всегда мечтал это сделать, но что он мог? Ощущая свои желания, Бэкхён был полностью уверен, что Джунсу выбрал именно его неспроста. Он мог попросить Чена, и тот бы с лёгкостью достал документы, он бы нашёл путь достать ту информацию, или бы послал Кюхёна, даже бы он справился лучше Бэкхёна и не мешкал в поисках компромата. Джунсу определённо знал, что его связывает с Цзы Тао, и хотел посмотреть, как он будет изгаляться! Сидя в машине и постепенно успокаиваясь в горячих объятиях Чанёля, он не мог понять, кого хочет убить больше: Цзы Тао или Джунсу. И, конечно, он не собирался ничего рассказывать Чанёлю, потому что-то были проблемы Хёнсу, а с ним он давно стал Бэкхёном.