Лекарство от любви

— Пей, — приказывает Драко, протягивая парню бокал с мутной жидкостью. Стены вибрируют от басов бодрой однообразной мелодии, гремящей на нижнем этаже, но их комната удалена от всеобщего веселья и текущего реками алкоголя. Сюда Драко Малфой приходит не танцевать. — Зачем так грубо, сладулик? — жеманно тянет парень, чьё имя пора бы уже запомнить, но оно упорно ускользает. Джейсон? Джейк? Кажется, и волосы у него раньше были рыжие… Или просто более светлого оттенка каштанового? Драко вздыхает, опускаясь в широкое кресло. Какая разница? В ближайший час Джей-как-его-там должен раствориться, и даже лучше, если к нему настоящему Драко не будет испытывать никаких эмоций. Просто манекен, который с небольшой помощью магии исполнит все твои фантазии. — Я же просил меня так не называть, — Драко устало надавливает пальцами на переносицу, пытаясь избавиться от головной боли, которая всегда одолевает после особенно напряжённого дня в банке. Сегодня пришлось разбираться с неправильно оформленным трансфертом в Канаду, разгребать гоблинские бумажки, а после выслушивать стенания начальника, которого снова бросила жена. В конце дня было физически необходимо сбросить накопившийся стресс, и заведение мадам Грин давно продемонстрировало неоспоримое превосходство в данном вопросе. Само заведение было так себе, на троечку, если не знать о том, что ночной клуб — лишь прикрытие основной деятельности предприимчивой мадам. — Опять? — морщится Джейкоб, выводя Драко из задумчивости. — Оно такое мерзкое… — Он по-кошачьи грациозно приближается к креслу, удерживая бокал в правой руке, и садится, оседлав бёдра Драко. Тот лишь брезгливо морщится. — Неужели я тебе не нравлюсь? — соблазнительно шепчет Джексон склоняясь к самому уху и легонько прикусывая мочку. Драко резко отворачивается. — Или ты сейчас же заглатываешь всё до дна, или я ухожу. Стоит уточнять, что мадам Грин очень расстроится? Джей-Джей закатывает глаза, но подчиняется. Его шея заметно напрягается, а выступающий кадык судорожно дёргается вверх-вниз, пока парень вливает в себя варево, в конце зажимая рот тыльной стороной ладони и с трудом сдерживая рвотные позывы. Однажды ему это не удалось — оборотное зелье ужасно взаимодействует с алкоголем. Драко брезгливо морщит нос, невольно вспоминая омерзительную вонь, с которой Джеффри вернулся из туалета и от которой пришлось избавляться с помощью маскирующих заклинаний… Заклинания! Спохватившись, Драко поспешно выхватывает палочку и одним взмахом накладывает антиотражательное на все поверхности в комнате. Джейк обиженно надувает губы. — А я надеялся, что сегодня узнаю, кого ты предпочитаешь видеть на моём месте, — игриво тянет он. — Мечтать не вредно, — огрызается Драко, при этом заворожённо наблюдая, как мягкие черты лица парня заостряются, волосы приобретают неоспоримо чёрный цвет, а лоб прорезает шрам в виде молнии. Минуту спустя у него на коленях сидит полуобнажённый Гарри Поттер. В этом Гарри неправильно всё. Не тот голос, не тот запах и катастрофически очевидное отсутствие дурацких круглых очков, которым придурок не изменяет со школы. Но если бы не этот неправильный Гарри, Драко, пожалуй, давно бы свихнулся от непреодолимого желания, которое скручивает внутренности узлом, стоит им с Поттером оказаться в одной комнате. Благо происходит это нечасто, иначе Малфой давно бы прописался на пятом этаже Мунго, где-нибудь по соседству с идиотом Локонсом. — Чего ты хочешь? — шепчет неправильный Гарри своим неправильным голосом и проводит дорожку из поцелуев вниз по шее Малфоя, одновременно с этим отточенными движениями расстёгивая пуговицы на его рубашке. — Для тебя я стану кем угодно… Драко. Малфой вздрагивает. Из уст Поттера его имя звучит слишком странно, слишком неестественно. Да и тот бы скорее удавился, чем произнёс такое. Тем временем неправильный Гарри зарывается пальцами в идеально уложенные волосы Драко и накрывает его губы поцелуем. Не церемонясь, проталкивается к нему в рот и самозабвенно целует, посасывая язык и прикусывая нижнюю губу. Бёдра скользят вверх-вниз вдоль застёгнутой ширинки, под которой слишком быстро поднимается нетерпеливо ждавший этого вечера член. — Чего ты хочешь? — повторяет Гарри своим дурацким голосом. — Чтобы ты заткнулся, — рычит Драко, вцепляется в волосы у него на затылке и притягивает к себе, впиваясь в губы голодным поцелуем.

* * *


 Малфой устало натягивает брюки, не глядя на растянувшегося на широкой постели Джейка, который наблюдает за ним с нескрываемым интересом. — Что, даже смотреть на меня не хочешь? — с притворным вздохом осведомляется парень. Драко застёгивает последнюю пуговицу на рубашке. — Не хочу, — спокойно отвечает он, но всё-таки поворачивается лицом к постели и подбрасывает в воздух галеон, который Джейсон ловит цепким выверенным движением. — С тобой приятно иметь дело, — ухмыляется он, прокручивая монету в длинных узловатых пальцах. — Хотя я бы занимался с тобой сексом даже бесплатно. — Остальное получишь у мадам Грин, — бросает Драко, игнорируя последнее замечание, и выходит из комнаты, не прощаясь и не оглядываясь. Поглощённый своими мыслями, он так торопится поскорее оказаться как можно дальше от настырного хастлера, что на лестнице случайно задевает плечом какого-то лысого мужика и удивлённо вскидывает голову. — Прошу прощения, — пристыжено бормочет мужик, которого Драко автоматически определяет в категорию «старых гомиков, которым никто не даёт», и опускается на колени, судорожно подбирая потрёпанный на вид блокнот. — Бывает, — угрюмо бросает Драко, надеясь, что мужик его не узнал. Хотя по большому счёту даже если узнал — это ничего не изменит. Среди посетителей заведения мадам Грин существует негласное правило об уважении чужой анонимности, и, даже если кто-то пойдёт трезвонить в газеты о подпольном борделе, информатору придётся сдать себя первым. Драко безразлично пожимает плечами, считая конфликт исчерпанным, и направляется к выходу, больше не задумываясь о неуклюжем мужике с блокнотом.

* * *

Как выясняется, напрасно. В том, что случилось нечто страшное, Драко убеждается окончательно, когда даже гоблины на первом этаже Гринготтса бросают на него безразличные взгляды, в переводе на человеческий означающие, что Малфой как минимум отрастил гусарские усы и заявился на работу в пижаме. Придирчивый анализ внешности в зеркальном лифте, однако, опровергает страшное предположение, оставляя Драко гадать, какая же дрянь магического мира могла прилипнуть к нему на этот раз. На четвёртом этаже, традиционно занимаемом сотрудниками человеческой расы, неприкрыто любопытные взгляды коллег даже переводить не приходится — интерес и пятьдесят оттенков удивления написаны на непривычно бодрых для раннего утра лицах. Впервые Драко жалеет, что не завёл близкой дружбы ни с одним из коллег, но разве он виноват, что все они или оказывались скучными как лекции Бинса, или так и не смогли избавиться от послевоенных предубеждений против Малфоя и его семьи. Что бы ни произошло, Драко самому придётся разобраться в причинах резко возросшего интереса к его скромной персоне. Ассистентка Рэйчел — последний рубеж на пути к укрытию. Едва дверь в кабинет щёлкает за спиной, плечи Малфоя опускаются, и он облегчённо выдыхает, привалившись к стене. По крайней мере, здесь его никто не достанет до конца дня, если только не случится очередная банковская катастрофа, но Драко очень надеется, что на сегодня исчерпал свой запас невезения — узнать бы только, что всё-таки произошло. С другой стороны, ничего ужасного он в последнее время не совершал, ведь так? Приведя нервы в порядок, Драко окончательно убеждает себя в том, что любопытные взгляды коллег ему просто померещились, и усаживается за рабочий стол, на котором уже ждёт свежий выпуск «Ежедневного пророка» и дымящаяся чашка кофе. Однако стоит Драко бросить один взгляд на первую полосу, как сердце заходится в бешеном ритме, а к горлу подкатывает ком. «СЕКС-СКАНДАЛ ГЛАВЫ ОТДЕЛА МЕЖДУНАРОДНЫХ ОПЕРАЦИЙ ГРИНГОТТСА!» Драко судорожно хватает газету; страницы обиженно хрустят под грубыми пальцами. «Из достоверных источников стало известно, что Драко Малфой — бывший Пожиратель смерти, а ныне действующий глава Отдела международных операций в банке Гринготтс — имеет весьма специфические предпочтения, когда дело доходит до постели. Ни разу не замеченный репортёрами в компании одной и той же женщины более двух раз, мистер Малфой до сих пор предпочитал держать личную жизнь в тайне, однако, по словам работника небезызвестного лондонского заведения «Синий лис», на то были веские основания. Как оказалось, большая банковская шишка предпочитает своих партнёров с кадыком и нулевым размером груди. «В чём же тут новость?» — спросите вы и будете совершенно правы — в конце концов, в однополых связях мистера Малфоя подозревали уже несколько лет, а подпольными борделями лондонцев давно не удивишь. Но что, если я скажу, что лично общался с работником дома половых утех и своими глазами видел Оборотное зелье, которое мистер Малфой заставлял употреблять своего партнёра перед началом каждого сношения? Да-да, вы не ослышались: Драко Малфой многократно нарушал статью 142/3 Магического кодекса об административных правонарушениях (МКоАП), устанавливающую запрет на использование Оборотного зелья в половых отношениях. Однако и это ещё не самое шокирующее открытие, сделанное вашим покорным слугой, которому пришлось пережить скандал с супругой, чтобы посетить сие сомнительное заведение, среди клиентов больше известное как «Домик мадам Грин». Служащий борделя, пожелавший остаться неизвестным, благородно продемонстрировал на себе действие зелья, повергнув меня в настоящий шок, когда вместо работника секс-индустрии передо мной предстал…» Драко отшвыривает газету, утыкаясь лицом в ладони. Прекрасно. Просто, блядь, замечательно! Издав бессильный вопль, Малфой хватает телефонную трубку и с третьего раза яростно набирает нужный номер. Услышав характерный щелчок и не дожидаясь приветствий, он начинает орать. — Какого хера, Крис?! Как этого ублюдка пропустили наверх?! Ты вообще соображаешь, что я с тобой сделаю?!! — Драко, успокойся, — умоляет женский голос на другом конце провода. — Мы сами пока не понимаем, как это получилось, но Майклом уже занимаются… — Майклом? Каким ещё Майклом?! — Эм… Мальчиком, которого ты всегда заказываешь, — растерянно отвечает Кристина Грин. Джеффри зовут Майклом? Драко встряхивает головой. С проблемой ранней деменции можно будет разобраться позже. — Передай своему Майклу, что я… На столе противно трещит коммутатор, заставляя Драко повременить с угрозой. Он закрывает ладонью телефонную трубку и нажимает на кнопку приёма: — Не сейчас, Рэйчел! — Но, мистер Малфой, тут… В общем, к вам мистер Поттер из Министерства, — испуганно лепечет ассистентка. Драко порывисто выдыхает, поднимая палец с кнопки приёма. Просто великолепно! Появление Поттера — лучшее, что могло произойти. — Мы ещё не закончили! — зло кидает он в трубку и с размаху швыряет её на рычажки телефона. Прокашливается. Поправляет галстук. И обречённо нажимает кнопку на коммутаторе: — Рэйчел, будь добра, пригласи мистера Поттера в кабинет. Голос почти не дрогнул, и это, пожалуй, первый повод для гордости с начала дня. Дверь в кабинет неуверенно открывается, и Поттер смущённо протискивается внутрь, избегая смотреть Драко в глаза. Минуту они находятся в полной тишине, нарушаемой лишь размеренным тиканьем настенных часов. Когда молчание приближается к границе неприличия, Поттер тихонько кашляет, но так и не произносит ни слова. Драко вздыхает, понимая, что придётся брать ситуацию в свои руки. — Пришёл меня арестовать? Гарри удивлённо вскидывает голову, впервые встречаясь с ним взглядом. — Что? Почему? — По сто сорок второй, разумеется, — фыркает Драко. — Или главный аврор не изучал магические кодексы? Хотя чему удивляться, тебе всегда всё давалось по праву фамилии. Гарри вспыхивает от завуалированного оскорбления и раздражённо складывает руки на груди. — Нет, конечно. Мы не арестовываем на основании газетных заметок, для возбуждения дела понадобится как минимум заявление от меня, а я не собираюсь его подавать. — Не собираешься? — Драко удивлённо вскидывает бровь, тихонько офигевая от того, насколько цивилизованно разворачивается беседа, которая в его представлении должна была состоять сплошь из криков и взаимных оскорблений. — Ну… Это зависит от того, как пройдёт дальнейший разговор, — признаётся Поттер, и Драко с удивлением отмечает, что тридцатилетний глава аврората, кажется, немного покраснел. Игра света, не иначе. — Собираешься меня шантажировать? — ухмыляется Малфой. От неожиданности Гарри даже отступает на шаг. — Что? Нет, конечно! — восклицает он с видом оскорблённой невинности. — А зря, — пожимает плечами Драко. — Я бы такую возможность не упустил. — Ни секунды не сомневаюсь, — фыркает Гарри и, когда Малфой собирается что-то сказать, вскидывает ладонь, призывая его к молчанию: — Постой, я не закончил. В связи с раскрывшимися… кхм… обстоятельствами, я бы хотел кое-что сказать. Заявление на тебя я писать не стану, но ты должен понимать, что подобные новости не лучшим образом отражаются не только на твоей жизни, но и на моей тоже. С твоей стороны было очень неразумно позволять какому-то парню из борделя переливать Оборотное зелье. Это значит, что ты как минимум недостаточно хорошо за ним проследил. Твоя половая жизнь меня не касается, Малфой, но лишь до тех пор, пока она не мешает моей карьере. На самом деле я бы предпочёл, чтобы свои интимные фантазии ты воплощал с оригиналом, а не с дешёвыми суррогатами, но это твоя личная жизнь, и я не собираюсь в неё вмешиваться. Также… — Я бы не назвал этот суррогат «дешёвым», Поттер, тем более… ЧТО?! Драко вскакивает со стула, округлив глаза. — Ты всё прекрасно слышал, — пожимает плечами Поттер. — И знаешь, ты прав: шантаж — это прекрасная идея. — Он загадочно улыбается гнусной улыбкой человека, который что-то задумал. — Если не хочешь, чтобы я подал на тебя заявление, приходи в «Львиную голову» сегодня в семь. Нам надо многое обсудить. Не дожидаясь ответа, Поттер наглым образом аппарирует прямо из кабинета, оставляя Драко наедине с клубком дичайших мыслей, которые бьются за главенство в гудящей голове. — Что только что произошло? — вопрошает Драко у пустого кабинета, но ответом ему служит лишь мерное тиканье часов, которое сильно отстаёт от ритма бешено колотящегося сердца. Что произошло, Драко действительно ещё не понимает, но твёрдо намеревается во всём разобраться при первой же возможности. Сегодня. В семь.