Возрождённый Первый Дом

      Пламя. Зарево на западе. Грозовые тучи на востоке. Яркий росчерк, но не молния пересёк потемневший небосвод над Аманом. Подняв головы, эльфы увидели, как разверзлись Врата Ночи. Тысячи и тысячи служителей Манвэ заполонили небо. Шквалистый ветер загнал жителей благословенного края в их жилища, заставил наглухо закрыть окна и двери.       Мир изменился. На лице Финвэ уже не было маски благодушного созерцания и покоя. Старший улетел, заставив отца в очередной раз принимать трудное решение. Нолдоран должен взять на себя заботу о внуках. Эльф взглянул на суровые лица стоящих рядом: Эндорэ сильно изменило их, но не исказило. Свет негасимого Пламени горел не только в глазах Первого Дома, но и сверкал во взглядах Второго Дома. Арэдель решительно отстранилась от деда, когда Финвэ приказал внукам спускаться с крепостной стены во внутренние помещения жилой башни.       — Атар атаринья, мы уже не дети!       — Это будете говорить своим детям! — нахмурился Нолдоран и скомандовал. — Все вниз!       — Мы не будем сидеть как крысы в подвале и ждать конца Арды! — Нэльяфинвэ с пламенным взором обернулся к деду. — Тьелкормо, Атаринкэ, вы в северную часть! Попытайтесь спуститься в подвал и найти хоть что-то из оружия. Амбарусса, вы в южную! Разбирайте завалы там. Финдэкано, ты со мной в восточную башню, помнишь, где у нас была арсенальная? Линдо, Арэльдэ, остаётесь с дедом. Нам действительно лучше уйти со стены, надвигается буря.       — А я? — Тьелпе решительно шагнул к старшему лорду Первого Дома.       — Ты со мной! — схватил его за рукав Искусник, но Нэльяфинвэ остановил брата.       — Тьелпе, ты в кузницу. Постарайся успеть до урагана перетащить наиболее ценные заготовки в жилую башню.       — Да! — лорд Эрегиона бросил на отца долгий взгляд, осанвэ заверяя его, что всё будет хорошо, и первым убежал исполнять приказ.       Финвэ побледнел, но молча подчинился старшему из внуков. Ветер усиливался, его порывы пытались сбросить эльфов с высокой крепостной стены. Камень северной цитадели потемнел — Форменоссэ застыла в ожидании бури. Линдо поймал себя на мысли, что в этот раз не позволит деду выйти один на один на бой с Морготом, и сразу отогнал от себя дурацкую мысль: у нас нет даже оружия, какие тут сражения! Но в этот раз мы встанем рядом с Нолдораном плечом к плечу!       Арэдель сжала руку деда, прося прощения за свою дерзость, однако Финвэ остался бледным словно призрачная тень того прежнего Нолдорана. Воспоминания о последних минутах жизни нахлынули на эльфа, оглушая подобно струям водопада. То, что Нэльяфинвэ взял на себя командование братьями, внезапно лишило Короля сил. Шаркающей походкой он послушно спустился вслед за Макалаурэ и Ириссэ. Устало побрёл вслед за внуками. Сквозняки вольготно гуляли по простору пустых мрачных коридоров, освещённых только скудным светом из узких стрельчатых окон. Ни один из светильников не горел, а закрывать окна было бесполезно, потому что в половине оконных проёмов были выбиты стёкла. Однако ближе к жилым помещениям витражи в окнах уцелели, или были кем-то вновь вставлены в рамы. Макалаурэ наперегонки с Ириссэ кинулись закрывать хлопающие створки.       Когда все вновь собрались вместе в просторной кухне, а по цветным стёклам витражей застучали первые капли начавшегося ливня, при мягком свете отцовских ламп менестрель заметил мертвенную бледность деда. Тот сидел, прикрыв глаза и безвольно уронив голову на грудь, и только по хрусту его пальцев можно было понять, что Финвэ ещё жив.       — Атар атаринья, тебе плохо? — Макалаурэ шагнул к Нолдорану и присел перед ним на корточки.       — А? Что? — Финвэ вскинул голову, выныривая из туманных грёз, но его глаза незряче смотрели сквозь внука.       — Тьелпе, показывай, что можно дать выпить деду, — Арэдель потянула племянника в сторону кладовой.       — Что с ним? — лорд Эрегиона обернулся к дядям, суетившимся вокруг Нолдорана. — Ему воды или что покрепче?       — Конечно, что покрепче! — эльфийка перебрала несколько предложенных кувшинов, открывая их и принюхиваясь к содержимому. — Вот этот неси, и кубок!       — Хорошо, — Тьелпе пожал плечами, всё ещё недоумевая. Подал кувшин с мирувором кинувшемуся навстречу отцу.       Внуки успели принести и набросить на плечи Нолдорана меховую накидку, разжечь огонь в очаге и возгласами радости встретили вернувшегося племянника. Светлый сразу направился туда, откуда пришёл Телперинквар.       Манвэ разбушевался - буря сотрясала наглухо закрытые створки окон, ветер зловеще гудел в дымоходе, пытался ворваться и нарушить уют кухни. Нэльяфинвэ выслушал всех по очереди, но отчёты братьев и племянника были неутешительными: из оружия в цитадели были лишь несколько охотничьих кинжалов да луки. Молиться Эру, чтоб сейчас на Форменос не напали тёмные силы? Старший лорд Первого Дома тяжко вздохнул и отогнал от себя мрачные мысли. В такую бурю ни один орк носа не высунет, да и нет их в Амане! О распахнутых настежь Вратах Ночи Майтимо старался не думать. В небесах шёл яростный бой.       Амбаруссар уговаривали Кано спеть, но тот упрямо отнекивался, объясняя, что разучился.       — Врёшь, Линдо, ты недавно пел, — Искусник отвлёкся от заготовок, что сын перетаскал сюда из кузницы. — Попробуй вновь. Ради нас, ради деда.       — Но я…       — Спой мне, — раздался глухой голос Финвэ, когда король сделал пару глотков из кубка.       — Хорошо, атар атаринья, — Макалаурэ вздохнул и, прислушиваясь к рёву бури за окнами, негромко запел. —

Сил лишаясь в объятьях моря, Я любуюсь игрой, Как ломаются стрелы солнца Этой чистой водой… …Я случайный гость В этом мире грёз, Что в делах своих Мы станем бессмертны… Лепестки летят в небо, на закат, Не запомнит их Игравший в них ветер… (текст Андрей Смирнов — Случайный гость)

***

      Светлый зашёл в кладовку, где Арэдель укладывала в корзинку необходимое для трапезы. По свистопляске за окнами нельзя было определить, сколько времени прошло с начала бури. Обнял сзади, чуть тронув пересохшими губами кончик уха кузины. Ириссэ сжала во враз вспотевших ладонях ручку корзинки, переходя на осанвэ: «Турко… не здесь… не сейчас»       — Да я пришёл сюда взять вина. Как думаешь, крысы его не выпили за время нашего отсутствия? — ухмыльнулся Светлый, отпуская Ириссэ и с наигранным свистом шагая к полкам.       — Посмотри вот тут. Тьелпе отсюда доставал кувшин, — с шумом выдохнула Арэдель и вышла из кладовки. С тревогой поглядывая на безучастно сидевшего за столом Нолдорана, быстро накрыла на стол. Тьелперинквар на правах радушного хозяина помогал ей в этом, подсказывая, где взять столовые приборы и прочее.       Когда Макалаурэ закончил петь, Нельяфинвэ шагнул к Финвэ.       — Дед, я был неправ. Извини. Ты здесь Нолдоран.       — Не надо, — дед слабо махнул рукой. — Не нужно никаких извинений. Вы выросли, зачем вам давно истлевший нолдо, выживший из ума в чертогах Мандоса…       — Это не так, атар атаринья! Неправда! — подскочили к нему с другой стороны Амбаруссар. — Ты нам нужен! Нельо привык командовать в Эндорэ, прости его, пожалуйста!       — Мы тебя все любим, дедушка! — Искусник взял Финвэ за руку. — Ты нам нужен!       — Конечно! Все любим! — Тьелкормо водрузил на стол кувшин с мирувором. Разлил по кубкам. — Давайте выпьем за то, чтобы они все сдохли?       — Что? — удивился Нолдоран, переводя взгляд на светловолосого внука.       — Пьём за то, чтобы сдохли все наши враги! — вспомнил любимую застольную присказку Морьо Светлый и залпом выпил содержимое своего кубка. Остальные поддержали его. Нолдоран по очереди оглядел лица суровых, закалённых битвами воинов, и его губы тронула счастливая улыбка.       — Да! Мир изменился, но победа будет за нами!       Осушив свой кубок до дна, Финвэ протянул его внуку, и Тьелкормо снова наполнил чашу Короля. Нолдоран поднялся со своего стула и обвёл внуков уверенным и решительным взглядом.       — Я хочу выпить за то, чтобы все вернулись! И за этим столом не осталось свободного места! Я так сказал, и моё слово нерушимо!       — Да! — стоявшие вокруг него внуки грянули песнь. И от их громких сильных голосов рёв бури стал тише. Эльфы пели, и над Форменосом внезапно возникло огненное сияние. Из ярких нитей света соткался защитный купол… Струи ливня больше не барабанили в окна, вой ветра стих.

Древние камни в сердце веру словам хранят, Средь веков так бесславно забытым… С ними шли на врага, и эхом вторили в такт сердца. И упавших друзей от копья закрывали крылом перебитым. Однажды прозревший - не примерит цепей, Обречённый летать с верой в сердце священной… Мятежный изгой среди сонма безликих теней, Вам путь предначертан иной - Той клятвы слова пронести сквозь закат… И сгорали дотла, Но Все как один Мечтали и верили… Мы победим! Однажды познавший - не изменит вовек Слову, данному пеплу и красному снегу. И дней и ночей нескончаемый вечный бег Не нарушит этот завет, Что свято хранили пророки в веках… Сгорая дотла, Все как один Мечтали и верили - Мы Победим! (текст гр. Катарсис - Мы победим)

***

      Тьелкормо открыл глаза. Бросил взгляд на темноту за окнами. Тишина. Но кто или что заставило его проснуться? Бесшумная тень скользнула к его кровати: Светлый не шевельнулся, но его губы раздвинулись в довольной улыбке.       — Турко… — смогла выдохнуть Арэдель, оказавшись лежащей рядом с кузеном.       — Ты замёрзла? Согреть? — Тьелкормо прижал к себе дрожавшую нолдиэ.       — Турко, правда, что Врата Ночи открыты? — уткнулась ему в шею Ириссэ. — Мир изменился…       — Правда. Арда никогда не будет прежней, — Светлый поцеловал сестрёнку в макушку, с наслаждением вдыхая аромат цветов, к которому примешивался запах дыма от костра. — Но ты же слышала, что сказал Нолдоран, мы победим.       — Конечно, сказал тот, кто погиб первым, — тихо фыркнула Арэдель. — А потом спокойно наблюдал за всем из чертогов Намо!       — Арэльдэ, не бойся, валар что-нибудь придумают.       — Ты сам-то в это веришь? — эльфийка задрожала ещё сильнее. — Мне кажется, что завтра не наступит.       — Что ты выдумываешь!       — В пророчестве было сказано, что Врата Ночи откроются и Моргот найдёт способ уничтожить Ариэн…       — Вот насочиняет себе всяческих глупостей, а потом не может заснуть! — Светлый продолжал целовать волосы кузины. — Ты вспомни, сколько раз Намо успел солгать нам? Валар часто ошибаются, нельзя верить каждому их слову!       — А что, если в этот раз Владыка Судеб не ошибся? Рассвета не будет? — не унималась Ириссэ. — Моргот может уничтожить наш…       — Я тебя сейчас покусаю. Больно, больно, — Тьелкормо вдруг вспомнил сказанное Эолом в садах Лориэна, воистину заткнуть Арэдель можно только одним способом. И этот способ на неё подействовал безотказно...       Белая Дева ошиблась. Рассвет наступил. Едва первые лучи солнца коснулись цветных рисунков витражей на окне, как кто-то чуть слышно поскрёбся в стекло. Эльфийка вздрогнула, спросонья потянула к себе одеяло, чтобы прикрыть наготу. Светлый вскочил с постели, подбежал к окну и распахнул створки настежь. Огляделся, вдыхая холодный горный воздух. В угол между рамой и подоконником забился мокрый взъерошенный сычонок. Тьелкормо бережно достал птичку из щели в камнях и отнёс к Ириссэ.       — Кто оказался прав? Посмотри в окно, как ярко сияет после бури ладья Ариэн! — Светлый уселся на кровать рядом с кузиной и раскрыл ладони, показывая свою находку. — Наверно, его ветром прибило.       — Что? Кого прибило? — высунулась из-под одеяла Арэдель. — Где ты его нашёл?       — Сидел на подоконнике, — Тьелкормо разглядывал нахохлившуюся птицу. — У него перья обгорели. Странно, как он смог долететь до нашего окна? Ветром забросило?       — Маэ! — Ириссэ вдруг выхватила сычонка из рук Светлого. Прижала к груди. — Эол нашёл тебя!       Птичка испуганно забилась в её ладонях, затем внезапно стала увеличиваться в размерах. Тьелкормо выругался и быстро натянул штаны. На его постели лежал уже не сычонок, а обожжённый тощий эльф. Заливаясь слезами, Арэдель уложила раненого на своё место и, одеваясь, спросила у сына.       — Маэ, где отец? Он жив?       — Жив... Остался в садах, — прохрипел Маэглин. — Но велел не искать его…