Возрождённый Первый Дом

За всё, чем жил и дышал, за каждый мой шаг, я песню пою в благодарность тебе, прими её, Мама… За всё, чем я согрет, за ласку и свет, за всё, чем привязан я к этой земле, спасибо тебе, Мама. В нервном течении дней, опасном и быстром, в шторме житейских морей ты — тихая пристань. Смотрит через года, словно в ночи звезда, твоя улыбка, твоя молитва со мной навсегда… Все мамы разные, но ждут одной минуты — увидеть нас, стоящих у дверей. У каждой в сердце океан уюта и для героев, и для блудных сыновей… ( АрктидА — Мама)

      Карантир продолжал прижиматься к матери, ощущая пульсацию сильмарилла. Ему безумно захотелось взять в руки камень, за который они столько сражались века назад. Нэрданель почувствовала его желание: мягко отстранившись от сына, сняла с шеи тоненький шнурок и протянула сильмарилл. Карантир судорожно сглотнул и помотал головой, вспоминая проклятие Намо.       — Я… я не достоин! Я не могу…       — Ерунда. Ты сам-то веришь в это? Творение твоего отца способно причинить тебе боль? — нолдиэ решительно взяла правую руку сына и вложила сильмарилл в его раскрытую ладонь. Морьо вздрогнул от прикосновения камня, который продолжал пульсировать, а его сияние ярким светом озарило лицо Мрачного.       — Валар опять наврали… — губы Карнистира несмело раздвинулись, и нолдо вдруг счастливо расхохотался. — Аммэ, камень живой!       — Ты это только сейчас узнал? — с улыбкой покачала головой Нэрданель и вдруг заметила кровоточащую рану на ноге сына. — Морьо, ты ранен?       — Да, пустяки, аммэ, — отмахнулся Мрачный. Он купался в ярких лучах света, исходящего от сильмарилла, забыв про погоню, про ушибы и прочую чушь, но мать сняла с плеча рюкзак, достала аптечку и быстро обработала его рану.             Нолдо поморщился от вернувшейся боли, и Нэрданель приложила ладонь к его ране.       — У волка боли, у зайца боли, у медведя боли…       — А у Морьо ни-ни, — закончил за неё Карнистир и с благодарностью вновь обнял мать. — Аммэ…       — Эх, Морьо, ты всё такой же, — шутливо шлёпнула его ладонью Нэрданель и вытащила из рюкзака новую одежду. — Попробуй надень.       — Хорошо, — Мрачный накинул шнурок на шею нолдиэ, вернув сильмарилл на прежнее место. Отвернувшись от матери, натянул трусы и джинсы. Узковаты. Но это не вина эльфийки, не угадавшей с размером, скорее всего, так принято шить у эдайн. Надел рубаху. Нэрданэль потянулась помочь застегнуть пуговицы.       Всё это время Друг караулил у входа в пещеру, высунув кончик носа в щель между камнями.       — Аммэ? А сапог не было? — Морьо мог стоять в тесной расщелине, лишь согнувшись в три погибели. Он задумчиво вертел в руках новые кроссовки.       — Не вредничай, — Нэрданель протянула ему носки. — Вот это сначала надень, а потом обувь.       — Прости, — Карнистир густо покраснел, уселся на кучу водорослей и быстро обулся. — Это точно не Хуан, мам.       — Почему ты так решил? — улыбнулась нолдиэ, вновь закидывая рюкзак за спину, но Морьо коршуном кинулся к ней и отобрал тяжёлую ношу.       — Потому что Хуан отнёс бы его свистушке Лютиэнь, — криво усмехнулся Мрачный, пристраивая рюкзак у себя на спине. — Веди, Друг!       Пёс громко гавкнул и выскочил из пещеры. Эльфы вслед за ним вылезли из расщелины и огляделись. Тишина. Поглядывая на небеса, беглецы как можно быстрее вскарабкались вверх по крутому склону. Они в любой миг ожидали появления орлов Манвэ, нет, крылатых машин смерти, но военные прочесывали квадрат правее.

***

      Поднявшись от береговой линии на утёс, где проходило шоссе, и не найдя машины, Нэрданель с досадой покачала головой.       — Не дождался.       Друг гавкнул и припустил прочь от оцепления. Эльфы рванули вслед за ним. Лишь оказавшись на достаточно большом расстоянии от берега, беглецы снизили скорость бега и, достигнув вершины холма, оглянулись назад. Как ни странно, их беготня не привлекла внимания военных, погони не было, но Друг сердито лаял, призывая эльфов поторопиться.

***

      Как назло (или во благо) шоссе было пустынно. Через час быстрого бега впереди показалась окраина ближайшего городка. Нэрданель с облегчением вздохнула, заметив стоянку такси, попросила отвезти к крепости Дангвайр. Но большинство водителей отрицательно качали головами: одни не хотели ехать так далеко, предлагая женщине отправиться туда на автобусе, вторые отказывались везти собаку.       Морьо стоял чуть в стороне, не вмешиваясь в разговор, однако понемногу на его щеках появились красные пятна, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Когда его терпение лопнуло, нолдо решительно шагнул к кучке таксистов: один из них тут же согласился отвезти туристов с собакой хоть на край света.       Нэрданель удивлённо обернулась к подошедшему сыну, но Мрачный сразу сменил зверский оскал на подобие улыбки.       — Так мы сегодня уедем отсюда?       — Да, — таксист кивнул на свою машину. Услужливо открыл заднюю дверцу. Друг запрыгнул на сиденье, Морьо залез следом, а эльфийка села рядом с водителем. Автомобиль плавно тронулся с места.       Карнистир сначала с интересом уставился в окно, но затем устало привалился к тёплому боку пса. Казалось, он закрыл глаза всего пару мгновений назад, но когда такси остановилось рядом с крепостью, на небе уже сгущались летние сумерки. Нолдо выбрался из машины, с хрустом расправляя затёкшие конечности и вертя головой по сторонам.       — Аммэ, где это мы?       — Я тебе потом всё расскажу, — расплатившись с таксистом, эльфийка повела сына к ресторанчику на берегу моря. Едва перед Морьо поставили тарелку с ужином, он голодным волком накинулся на еду. Наконец-то, впервые за всё время своего пребывания в Эндорэ Карантир ел нормальную пищу! Нэрданель с улыбкой наблюдала, как Мрачный почти мгновенно смёл с тарелки жаркое с овощами и схватился за большой кусок черничного пирога.       После такого великолепного ужина Морьо с удовольствием бы выпил чего-нибудь покрепче, но у нолдо язык не повернулся просить мать купить ему выпивку.       — Сынок, ты наелся? — эльфийка заметила его смущение, но истолковала его по-своему. — Пойдём найдём жильё и спокойно поговорим обо всём.       — Да, аммэ, — Мрачный с тяжёлым вздохом поднялся из-за стола: похоже, ни эль, ни вино ему сегодня не светили.

***

      После ужина Нэрданель повела сына в супермаркет и, несмотря на его протесты, накупила ему кучу одежды. Сняла в ближайшем мотеле прекрасный номер из двух просторных комнат, где был отдельный выход на застеклённую террасу, ведущую в уютный дворик с коротко постриженным газоном. Специальное место для выгула собак вип-постояльцев.       Оказавшись в номере, Морьо первым делом полез под душ. Простояв под живительными струями воды больше часа, услышал настойчивый стук в дверь.       — Морьо, ты там не утонул?       — Нет, аммэ, я сейчас, — нолдо с неохотой выключил воду. Быстро обтёрся и потянулся за штанами, вздыхая о том, что нельзя, как прежде при Лети, выйти из ванной, лишь обмотав торс полотенцем. Летиция… Летиция! Он совсем забыл про неё! Мрачный побледнел, покраснел, торопливо влез в джинсы и босиком вышел из купальни.       Нэрданель ждала его. Усадив на свою кровать, достала из рюкзака костяной гребень и начала расчесывать мокрые спутанные волосы сына.       — Ну, мам… Зачем! — попытался было возразить против такой заботы Мрачный, но вовремя прикусил язык. Зажмурился, чувствуя как ласковые руки матери терпеливо разбирают длинные тёмные пряди. Вздохнул. — Ты обещала рассказать, как оказалась в Эндорэ.       — Да, Морьо. Сейчас, — расчёсывая волосы сына, Нэрданель лишь на мгновение задумалась, с чего бы ей начать свой рассказ. — Когда вы все ушли в Исход, я жила надеждой на то, что вы вернётесь. Время текло как вода сквозь пальцы… Моя вера в то, что вы вернётесь домой пусть даже через чертоги Мандоса, таяла с каждым днём… Ни один из вас не вернулся… Лишь гобелены показывали, как вы храбро сражаетесь, какие красивые крепости построили… — голос нолдиэ задрожал. Эльфийка умолкла, расчесав волосы сына. Почувствовав разом нахлынувшую усталость, села рядом с Карнистиро и сложила руки на коленях. — Я всю себя посвятила работе…       — Аммэ, ты ходила к Манвэ просить за нас? — не выдержал Мрачный.       — Нет, ни разу. Можешь винить меня за это, но я ни разу не склонила голову перед Владыкой Арды, — задумчиво покачала головой Нэрданель. Сын вскочил с места, опускаясь на пол у ног матери. Взяв её руки в свои, прижался лбом к раскрытым ладоням нолдиэ.       — Аммэ, прости.       — Не надо, — Нэрданель вновь усадила сына рядом с собой и крепко обняла. — Прошлого не вернуть. Единственное, о чём я всегда жалела, что не пошла с вами.       — Неужели никто не вернулся домой? — переспросил Карнистир.       — Нет, — покачала головой нолдиэ, нежно гладя сына по голове. — Никто из Первого Дома. Однажды я поняла, что должна найти сына. Того, кто остался в живых, один из семерых.       — Как ты узнала, что Намо вышвырнет меня сюда?       — Нет, Морьо, не знала. Я приехала в Эндорэ ради Макалаурэ…       — Кано? Он жив?! — Мрачный почувствовал, что ему просто необходимо что-нибудь выпить.       — Нет, — Нэрданель печально вздохнула. — Я приехала слишком поздно. До сих пор виню себя в том, что не начала его поиски, когда из Эндорэ стали приходить первые корабли…       — Корабли… — эхом повторил за матерью Морьо.       — Я нашла его, но Кано не узнал меня. И погиб, случайно сорвавшись со скалы в море… — Нэрданель побледнела, окаменев от горя. По её щекам полились слёзы. — Слишком поздно…       — Аммэ, — Карантир стиснул мать в объятиях, но не смог найти слов утешения.       — Морьо, теперь ты расскажи, как жил тут, — нолдиэ торопливо вытерла слёзы. — Я не знала, что выжили двое.       — Нет, аммэ, я был в чертогах Намо, — нахмурился Мрачный. — Владыка Судеб предложил мне новую жизнь с тем условием, что я никогда не вернусь в Аман.       — Как так? — Нэрданель не могла понять жестокости Мандоса. — Почему?       — Проклятым закрыт путь в Валинор, — нолдо наизусть помнил слова Намо. — Мы не достойны.       — Но из Второго и Третьего Домов уже все вернулись! — не выдержала эльфийка. — Давно!       — Правда? В Аман? — не поверил ей Мрачный и смачно выругался на кхздуле. — Namo caragu rukhas!       — Они стали возвращаться, когда Эарендил с Эльвинг приплыли в Аман и преподнесли Манвэ сильмарилл…       — Что?! Мне нужно выпить! — Карнистир вскочил на ноги и заметался по комнате под лай разбуженного его воплями Друга. — Вот значит как!       — Да. В обмен на камень валар послали ваниар воевать против Моргота.       — Этих златовласок?! Да эти криворукие даже оружие держать не умеют! Дай мне денег!       — У меня нет наличных, — Нэрданель встала вслед за ним и вытащила из рюкзака кусочек пластика. — Ты умеешь пользоваться картой?       — Благодарю! Разберусь, — Мрачный натянул на себя футболку, всунул ноги в новые сапоги и пулей вылетел из номера. Ворвавшись в бар, разбудил своим шумным появлением официантку, которая дремала за стойкой, изнывая от скуки в пустом помещении.       — Дай что покрепче!       — У вас в номере есть специальный шкафчик со спиртным, — удивилась девушка, но с улыбкой протянула постояльцу бутылку дорогого виски. — Вы уже всё выпили оттуда?       — Да? Какой шкафчик? — переспросил её Морьо. Когда они с Летицией жили в гостинице, он что-то не замечал там такой волшебной мебели.       — Приложите карту вот сюда, — показала на кассовый аппарат официантка. Мрачный послушно провёл кусочком пластика по прибору. Сработало!       Вернувшись в номер с покупкой, налил виски в два стакана и один из них протянул матери. Нэрданель отрицательно покачала головой, отказываясь от выпивки, и Карнистир залпом осушил свой стакан. Ух, хорошо пошло!       — Так что ты там говорила про войну Гнева? — напомнил матери Морьо, вновь наливая себе полный стакан.       — Хорошо, слушай. Сначала из-за моря не было никаких вестей, только то, что выткано на гобеленах. Когда Вайрэ выносила новый, к нему приходили семьями смотреть, что происходит в Эндорэ. Я не знаю, насколько правдивы были эти картины… Долгое время вообще не было ничего, кроме гобеленов с вашей мирной жизнью.       — Аммэ, это когда было пятьсот лет мира… — кивнул Мрачный, наливая себе ещё.       — Возможно. Я радовалась, что вы все живы. Однако Моргот решил натравить эльфов друг на друга, кинув этой полумайэ один из сильмариллов, — Нэрданель печально вздохнула, вспоминая, как тревожно у неё тогда было на сердце. — Наверно, довольно потирал свои чёрные лапы, глядя в палантир, как эльфы грызутся между собой…       Нолдиэ оглянулась на сына: тот уже спал на её кровати, свернувшись калачиком и нежно обнимая бутылку.       — Шалопай, — прошептала она, осторожно забирая пустой сосуд из рук Карнистира. Ласково проведя по волосам сына, накрыла одеялом. Выпустила Друга погулять и устроилась за столиком, включая планшет.       Однако спокойно посидеть ей не удалось. Морьо громко застонал, заметался от морока кошмаров. Нолдиэ прижала его голову к груди, покачала как малыша. Сын прекратил дёргаться: на его мрачном лице появилась довольная улыбка.

В небе месяц потускнел, Ты со мной встречал рассвет, Знай, у жизни есть предел, У любви же — нет. Все печали позади, За окошком солнца свет, Знай, что будешь не один Среди сотен бед. Буду я хранить твой сон, Буду твой беречь покой, Ночь промчалась словно тень. Спи, любимый мой… (Ветер воды - Колыбельная)