По-человечески

***

      Без маски Уэйд Уилсон оказался обычным себе мужиком. Да, ему не светило стать звездой порно-журналов или моделью, но не все же могут похвастать идеальной внешностью. Ладно, сравнение так себе. До обычной внешности Уэйду было, как до луны.       Сняв с Дэдпула маску, Питер будто сорвал с него последнюю завесу, защитный панцирь, прячущий саму суть. Под черно-красным костюмом сумасшедшего наемника прятался не робот, не машина для убийств и даже не киборг. Это был просто человек. Обыкновенный человек, изуродованный и изувеченный, хорошенько потрепанный жизнью, но ужасающе, дьявольски сильный. Человек со своей болью, оставившей отметины не только на лице, которого Уэйд так стыдится. Болью, которую Питер не мог даже вообразить.       По правде, Паук малодушно радовался тому, что Дэдпулу не довелось видеть его первую реакцию на свою внешность. Он был уверен на все сто, что не смог — и не смог бы, даже при других обстоятельствах, — удержать при себе первый шок. Конечно, Уэйд здорово преувеличивал и от вида его лица вовсе не тянуло прощаться с завтраком, но от такой картины в душе не мог не поселиться почти суеверный страх. Неужели, с обычным человеком можно сделать нечто подобное?       Мужчина был абсолютно лыс — Питер нарочно присматривался в надежде найти хоть один маленький волосок, но так и не преуспел в этом. А его лицо… Конечно, Паук уже видел кожу Уэйда, но не ждал чего-то настолько… такого.       Первое, что бросилось в глаза, когда Паркер сорвал маску — глубокая рытвина на щеке, оставшаяся, видимо, от огнестрельного ранения. Она напоминала странную бесформенную звезду, навсегда стянувшую кожу в этом месте в причудливый узор. Похожая была под подбородком, и еще одна, немного глубже, на правом виске. Лоб и голову Уэйда покрывали темные пигментные пятна и меланомы. Такие же, но поменьше, покрывали лицо и шею. А еще были шрамы, абсолютно различные по размеру и форме: тонкие длинные — от порезов и рассечений, тонкие короткие — от колотых ран (странно было видеть такой шрам прямо на лбу), сморщенные и розовые — от ожогов, глубокие и неровные — от пуль.       Пожалуй, единственным лоскутом нетронутой кожи были губы. Да, в левом уголке змеился неровный шрам, навсегда изогнувший эти губы в ироничной улыбке, но сами они были чистые и ровные, бледно-розовые. Зацепившись за этот крохотный островок нормальности, Питер попытался отфильтровать всю мишуру, мысленно убрать шрамы, как внешнюю корку, и представить Уэйда без них. Выходило на удивление легко: Паук почти видел эту мужественную челюсть, аккуратный нос с маленькой горбинкой, выраженные скулы и сейчас безволосые брови чистыми, гладкими и ровными. Получалось красиво. И горько, потому что не хотелось даже думать, что мог почувствовать когда-то красивый человек, в миг лишившись всего, превратившись в чертова мутанта.       Уэйд все ещё был без сознания. В общей сложности, он находился в отключке около двадцати часов и Питер всерьез за него беспокоился, наверное, единственный из всех Мстителей. Остальным на болтливого наёмника было откровенно насрать: Клинт даже не явился на общий сбор, который правда, пришлось проводить без Паука, Стив лишь вскользь спросил, жив ли ублюдок, а Наташа и вовсе посоветовала «бросить какашку и не парить себе мозг ерундой». Но Уэйд перестал быть ерундой вот уж двое суток назад. По крайней мере, для Питера.       Брюс, единственный проявивший хоть толику такта, пояснил, что это просто истощение, что организм Дэдпула не выдержал нагрузки и перешел в энергосберегающий режим, что ничего ему от этого не сделается, и надо просто ждать. На вопрос о том, можно ли Уэйду хоть как-то помочь, доктор непонимающе округлил глаза и недоуменно поинтересовался зачем. Правда, в итоге он всё-таки поставил наемнику капельницу — «это энергетический коктейль такой мощности, что твой болтун несколько лет сможет обходить без сна и подзарядки. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Иначе мы создадим настоящего монстра» — и свалил восвояси, прикрывшись делами. Впрочем, Халк его знает — может и были какие-то дела.       Питер остался. Он так и не оставил Дэдпула ни на секунду с момента прибытия в башню. Даже сейчас, в одноместной палате Старковского лазарета, не оборудованной ни диваном для посетителей, ни даже стулом, Питер оставался с Уэйдом. Паук сидел, приютившись в изножье его кровати. С ногами, совершенно наплевав на все местные правила. Но даже сейчас Паркер не спешил признаваться себе в том, что делает это просто потому, что не хочет, чтобы Уэйд был один, когда проснется, не хочет, чтобы тот почувствовал себя брошенным и никому не нужным. Потому что это не так. Уже нет.       Безумно хотелось взять Дэдпула за руку. Может, просто потому что, изувеченный рукой безымянного ученого, мужчина выглядел слишком несчастным и одиноким, а, может, Питер хотел этого просто так, для себя, чтобы почувствовать Уэйда рядом. Он решил не углубляться. Кистей у мужчины все равно ещё не было, а руку с его колена Паук всегда успеет убрать — на что иначе его хвалёная реакция.       Питеру было плохо и тревожно. Он совсем не по-взрослому обнимал колени свободной рукой и изредка позволял себе всхлипнуть, пользуясь тем, что никто этого не слышит. Наверное, впервые за всю свою супергеройскую карьеру он чувствовал себя просто глупым зарвавшимся подростком, не осознающим толком последствий своих поступков. Одно дело, когда ты сталкиваешься с врагом на месте преступления и совсем другое, когда кто-то вооруженный и враждебно настроенный приходит к тебе в дом и застает тебя врасплох. А что было бы, живи он до сих пор с тетей? Да и Уэйду Питер сейчас не мог помочь совершенно ничем. Его мутация, к сожалению, не дарила способностей к исцелению раненых.       Увлекшись самобичеванием, Паук едва не пропустил момент, когда Дэдпул болезненно поморщился и шевельнул головой. Лишь благодаря улученным рефлексам и паучьей реакции Питер успел поймать руку Уэйда до того, как тот с корнем выдрал из вены катетер. Свободной рукой мужчина потянулся к лицу и, не открывая глаз, прижал культю к виску, издав тихий болезненный стон. — С добрым утром, соня, — фыркнул Питер, стараясь, чтобы голос звучал как можно непринуждённее. — Как же, — прохрипел Дэдпул, хмуря безволосые брови. — У меня раскалывается голова. — Ты проспал почти сутки, — заметил Паук, внутренне подобравшись. Ему грозил очень нелегкий разговор, и он не был полностью к нему готов. В надежде избежать этого, Питер хотел было надеть на Уэйда свою маску и притвориться, будто и не видел вовсе его лица, но это было бы нечестно. Уилсон имел право на правду. — Лучше дай мне воды, тыковка, — попросил Дэдпул. Паркер хорошо видел, как мужчина ощупал свое лицо и чувствовал, как напряглась под его пальцами чужая рука, но постарался вести себя как можно естественнее. — Ты голоден? — Питер встал, размял затекшие от неудобной позы ноги и направился к прикроватной тумбочке, на которой находился графин с водой и пара стаканов. — Я мог бы стащить что-то на кухне. — Мы ведь в башне Старка, да? — Паук повернулся к мужчине и наткнулся на его колючий изучающий взгляд. И эти глаза: такие красивые, идеальной формы и такие… яркие, живые, голубые-голубые, будто безоблачное небо. Прекрасные глаза с затаенной в них нечеловеческой печалью, особенно яркие на этом несчастном изуродованном лице. Питер запоздало понял, что пялится и поспешил отвернуться, искренне надеясь, что Уэйд не заметил, как неловко он передернул плечами. От всех этих нервов пальцы слушались просто отвратительно, и Паркер лишь чудом умудрился налить воду в стакан, не пролив половину на пол. — Я же говорил: ты проспал самое интересное, — заявил Питер, незаметно прочистив горло. Он приподнял голову мужчины, чтобы тот мог напиться и честно попытался не обращать внимание на то, как вздрогнул Уэйд, когда парень коснулся его плеча. Содержимое стакана Дэдпул выпил за несколько больших глотков, ни на секунду не отрывая от Питера нервный напряженный взгляд, мечущийся между руками и лицом. Он был так похож на дикого загнанного зверя, привыкшего к пинкам и камням, летящим в его сторону. Ну, или на одинокого несчастного человека, которым он и являлся. — Землю захватили инопланетяне? — снова оказавшись на подушке, Уислон немного успокоился и даже попытался острить в своей обычной манере. Голос его немного выдавал, но не так уж и сильно. Питер вновь позавидовал самообладанию этого мужчины. — В доме случился пожар? Меня попытались украсть полуголые стриптизерши? Если последнее, тебе не следовало им мешать. Я был бы не против проснуться между обнаженных красавиц.       После этих комментариев Питер не смог сдержать смешок, пусть тот и получился несколько нервным. Болтающий Уэйд был более привычен, и Паук немного расслабился, когда тот начал шутить. В отличии от Дэдпула, который дернулся, как от пощечины, стоило Пауку засмеяться, но быстро взял себя в руки. — Нет. На нас всего-то напал какой-то чувак со стальными щупальцами. Но ты не волнуйся, я стойко защищал твою невинность, — заявил Паркер, сам удивившись своей наглости. Стоять над мужчиной было немного неловко, и Питер уселся на кровать, снова забравшись на нее с ногами. Во взгляде Уэйда помимо настороженного напряжения появилась искорка любопытства. — Это была случайность, или они выследили мою прекрасную персону? — серьезно поинтересовался он. Питер тоже посерьезнел и угрюмо кивнул, готовясь к нелегкой части разговора. — Мистер Старк нашел жучок в твоей маске и немного… перестарался, когда обезвреживал его. У тебя ведь есть запасной костюм, правда? — Несколько десятков, но надо добраться до укромного местечка, в котором я их спрятал, — Уэйд ухмыльнулся и приподнял ногу продемонстрировав отсутствие ступней. — Хм, а они здорово отросли. Никогда не думал, что буду так рад видеть свои колени. Круто, когда в тебе гнется не только гордость. — Могу отнести на плечах, но еще пара часов и ты дойдешь туда сам, — Питер едва увернулся от удара в лоб, когда Дэдпул принялся на пробу сгибать и разгибать колени. — О, — Уэйд опустил ноги на кровать, за что Паркер был ему очень благодарен. — Твое паучье гнездышко сильно пострадало, кексик? Если что, дядюшка Дэдпул может приютить твою чудную попку у себя. Ну, на случай, если тебя выгнали из квартирки за драку. — Боюсь, мне придется принять твое предложение, — Питер решился потеснить Уилсона и улегся рядом, с наслаждением вытянувшись в полный рост и совершенно случайно соприкасаясь с наемником плечами и бедрами. Правда, случайно. — Псих со щупальцами не оставил в моей квартире ни одной целой стены. Не думаю, что хозяйка будет в восторге от такой перепланировки.       Уилсон ненадолго замолчал, глядя нечитаемым взглядом в потолок. Паук даже успел забеспокоиться, что мужчина снова вырубился и собирался было проверить это, когда тот снова заговорил. На этот раз в его голосе не было и толики напряжения: — Мои двери всегда открыты для тебя, тыковка. Я даже буду кормить тебя вкусной едой собственного приготовления. Конечно, рядом с моим домом есть чудная закусочная с мексиканской едой, но я не хотел бы, чтобы ты ел много тако — боюсь, что это плохо скажется на твоей сахарной попке. А я не переживу, если эта упругая прелесть потеряет форму. Впрочем, ты всегда можешь подкачать ее, попрыгав на моем… кхм, тренажере.       Питер вновь не удержался от смеха, когда Уэйд повернулся к нему и выразительно подвигал бровями. Без маски его эмоции выглядели куда ярче, и отсутствие недоверия на его лице радовало. В принципе, эту тему можно было бы уже и не трогать, но Паук всё-таки решился спросить. Так, для проформы: — Ты ничего не хочешь сказать… по поводу маски. К его удивлению, Дэдпул даже не вздрогнул от этого вопроса. Напротив, он улыбнулся широко-широко, пожалуй, даже немножко хищно и заявил: — Ничегошеньки. Тебя не тошнит от моего вида и ты всё ещё со мной разговариваешь — остальное для меня не важно. ***       Питер так и не понял, в какой именно момент они начали целоваться. Вот, кажется, только что они смеялись, придумывая прозвище напавшему на них утром злодею, а через мгновение их языки сплетаются в поцелуе, сражаясь за первенство. И это было чертовски жарко. Совсем не так, как было в прошлую ночь. Теперь это был не осторожный поцелуй на пробу — это была настоящая битва, уменьшенная и перенесенная в горизонтальную плоскость.       Дэдпул действительно был похож на ураган. Он ухитрился нависнуть над Питером, опираясь на локти и прижимаясь вплотную, кожа к коже, такой большой и невероятно горячий. От этого жара впору было задохнуться, или попросту сгореть, но Паук даже не попытался прекратить эту сладкую пытку. Было слишком хорошо, чтобы от этого отказываться.       Когда Уэйд вжимается в пах Питера стояком и начинает яростно двигать бедрами, парень, не сдержавшись, громко стонет в поцелуй, обнимая партнера и беспорядочно шаря руками по его телу, проникая под одежду и даря незамысловатую лёгкую ласку. А когда пальцы Паука скользят по груди мужчины, подпрыгивая на неровностях кожи и задевая маленькие неровные бусины сосков, стонет уже Уилсон. Осмелев, Питер попытался нырнуть рукой в штаны наемника, но тот не позволил, оттолкнув его ладонь. С трудом оторвавшись от губ Питера, Уэйд простонал: — Не сегодня, малыш. Ты помог мне, когда я был ни на что не способен. Сегодня моя очередь вести. — У тебя же ещё нет пальцев, — выдавил из себя Питер. Под похотливым взглядом наёмника он вдруг почувствовал себя сочным куском мяса перед бродячим псом. Уэйд смотрел на него так, будто вот-вот съест. — А они мне не очень-то и нужны, чтобы удовлетворить милого невинного Паучка, — заявил Уилсон и, не дожидаясь ответа, впился мокрым слюнявым поцелуем в шею Питера, чуть ниже подбородка.       Уэйд долго и щепетильно вылизывал шею Паркера, уделив внимание, наверное, каждому сантиметру его кожи, ни на секунду не ослабляя давление на пах, заставляя Паука плавиться от ощущений почти буквально, но этого оказалось ничтожно мало. Безумно хотелось чего-то большего и, стоило Уилсону попытаться оттянуть ворот футболки Питера, тот сам снял его, бесстыдно подставляясь под умелые яростные поцелуи. — Ты такой вкусный, кексик, — хриплым от возбуждения голосом заявил наёмник, оставив ощутимый укус на груди Питера. — Так и хочется тебя надкусить. — Надеюсь, ты не серьезно, — хохотнул парень и ойкнул, когда Дэдпул с силой втянул в рот его левый сосок, оставив на память яркое бордовое пятно. — Вполне серьезно, — Уэйд нахально усмехнулся и слегка подул на саднящую кожу. — Твой сосочек так миленько блестит. Ты только посмотри какая прелесть. — Я тебя сейчас ударю, — проворчал Питер. Вопреки своим словам, он опустил ладони на бедра Уэйда, сжимая пальцы. — Ну, или завалю и трахну. И меня не остановит то, что ты сейчас инвалид. — Ай-яй-яй, какой плохой у тебя ротик, — восхищенно воскликнул Дэдпул, опускаясь всё ниже и ниже, прокладывая дорожку влажных хлюпающих поцелуев к паху Питера. — Надо заставить этот грязный рот погромче стонать, чтобы каждый в этом здании узнал, какая ты мелкая сученька, мой Паучок. — Лучше бы ты нашел занятие для своего рта, — заявил Питер, сам себе поражаясь. Уэйд явно испортил его, ведь прежний Питер не позволил бы себе подобного. И он точно не стал бы уточнять: — Помимо болтовни. — Ах, какой нетерпеливый малыш, — усмехнулся Дэдпул. Но все же он наклонился к паху Паука и потерся о него щекой, довольно жмурясь. Питер на это фыркнул, но в следующую секунду он едва не подавился стоном, когда наёмник прижался губами к головке его члена прямо через штаны. — Не тяни, — попросил Питер. И Дэдпул послушно потянул зубами за молнию, расстегивая ширинку. С пуговицей Паук ему помог, справедливо рассудив, что дважды кончит в штаны, пока Уэйд справится с ней ртом. Большего Дэдпулу было и не надо. Он нарочно медленно подцепил резинку трусов зубами и одним резким движением приспустил их, выпуская напряженную плоть Паука на свободу.       А дальше Паук едва до крови не прокусил кулак, пытаясь хоть немного заглушить голос. Потому что никто и никогда раньше не сосал его член с таким мазохистическим невероятным усердием. Уэйд старался так, будто пытался проглотить Питера целиком: он втягивал щеки, работал языком и сосал так яростно и сильно, что было почти больно. Каждое новое движение наемника всё ближе подталкивало к оргазму, заставляя постоянно балансировать на грани, почти теряя сознание. — Стой, — Питер ухватил Уэйда за плечи и заставил отстраниться, когда до финала оставалось совсем чуть-чуть. Не хотелось кончать одному, но удержать разочарованный вздох, когда наёмник отстранился, Питер все-таки не смог. — Паучок хочет меня трахнуть? — предположил Уилсон. Вид у него был совершенно безумный: сияющие глаза, покрасневшие щеки и припухшие губы, блестящие от слюны и смазки. От такого вида и невероятно интересного предложения яйца Питера поджались, а член одобрительно дернулся. — А можно? — выдохнул Паук, завороженно наблюдая за языком Дэдпула, скользнувшим по губам. — Если хочешь, — великодушно позволил Уэйд, поднимаясь повыше, чтобы Питер мог дотянуться до его ягодиц. Наемник все еще был одет и Паук поспешил исправить это, мысленно ругая себя за неуверенно дрожащие пальцы.       Ягодицы Дэдпула очень удобно легли в ладони и Питер с удовольствием смял их пальцами, наслаждаясь похотливым стоном над ухом. Сдерживаться было трудно, но уж очень не хотелось причинять партнеру боль, так что, борясь с искушением вставить член в эту прекрасную упругую попку — от одной мысли об этом парень едва не кончил — Паук сплюнул на ладонь и, наспех увлажнив дернувшееся колечко мышц, вставил один палец. — Ты чертовски тугой, — заметил Питер, обхватив другой рукой член наемника. — Ох, Спайди, — простонал Уэйд, уткнувшись лбом в шею Паука. С такого положения горячее дыхание Дэдпула приятно щекотало Питеру шею и грудь, хорошо отвлекая от лишних мыслей. — Уверен? — Питер медленно ввел второй палец и начал осторожно ими двигать. Получалось с трудом — мышцы Уэйда упорно сопротивлялись проникновению. — Мне ничего не сделается, — фыркнул Дэдпул, но Питер хорошо уловил напряженность в его голосе. Мужчине было больно, что бы он не говорил. — Расслабься, — попросил Паук, чуть повернув голову. С такого положения очень удобно было обхватить мочку уха Уэйда и слегка прикусить ее, тут же зализывая легкую боль. — Хоть немного. — Это все регенерация, — простонал Уилсон. — Ты мне так член сломаешь, — хохотнул Питер, чуть сгибая пальцы в поисках простаты. Собственное возбуждение стало почти болезненным и он прижался к Уэйду, обхватив оба их члена рукой. — Ах, — вскрикнул Дэдпул, когда Паук нащупал заветную точку. — Вот где у тебя секретная кнопка, — заметил Питер и, не дожидаясь ответа, снова надавил на простату мужчины, ускоряя движения рукой. Расчет оказался верен — Дэдпул лишь нетерпеливо застонал и выгнулся навстречу пальцам.       Следующие несколько мгновений слились для Паука в один очень яркий миг. Они оба двигались, как сумасшедшие, вжимаясь друг в друга, будто пытаясь слиться воедино. Питер старался, честно старался, не забывать двигать руками, но получалось не очень хорошо. Во всяком случае, Уэйд умудрился перехватить инициативу даже с такого положения и мужчина уверенно вел, вжимаясь членом в эрекцию Питера и раз за разом насаживаясь на его пальцы. Видимо, ему было хорошо. Во всяком случае, его несдержанные стоны было слышно, наверное, на первом этаже.       В этот раз первым кончил Дэдпул, но Питер не сильно отстал от наемника — буквально в два рваных коротких толчка. Удовольствие было таким острым, что на несколько секунд Питер лишился зрения и слуха и, кажется, забыл, что надо дышать. В голове приятно шумело, а тело ломило от пережитого удовольствия. Пауку понадобилось пару минут, чтобы понять, что Уэйд так и лежит на его груди, пытаясь отдышатся и, поддавшись искушению, он обнял мужчину, прижимаясь к нему еще ближе. — А ты джентльмен, дорогой, — хохотнул наёмник, скатываясь с Питера и устраиваясь у него под боком. — Тебя хрен растянешь, — фыркнул Паук, удобно пристроив голову на плече наёмника. С такого положения ему было слышно как бешено бьётся его сердце. — Это да, — вздохнул мужчина. — Но я охуенен сверху — можешь мне поверить. — Я лучше проверю, — лениво протянул Питер, балансируя на грани подступающего сна. — Но потом, позднее. — Спи, малыш, — Питер не был уверен, что эта щемящая нежность в голосе наёмника ему не приснилась.       В объятиях Дэдпула спалось неожиданно приятно и легко. Сквозь сон Питер чувствовал, как наемник гладил его по голове, зарываясь непослушными ещё пальцами в волосы и слышал его монотонный голос, нашептывающий что-то — к сожалению, Питер не разбирал слов. Было хорошо и приятно, будто под теплым мягким одеялом. Паук ощущал себя так правильно и легко, будто так и надо, будто именно здесь, в кольце сильных надежных рук ему самое место. Утром Питер проснулся один.