Посмотрите, мистер Старк

— Питер, ты что с ума сошел? Ты пьян? Тони попытался дернуться, вырваться из плена белоснежной паутины, что держала его руки по обе стороны от головы, намертво приклеенными к спинке дивана. Вырваться не получалось, паутина была плотнее металла, только болезненно натирая запястья, после чего, наверняка, останутся следы. Старк совершенно непонимающим взглядом уставился на Питера, который избегал прямого контакта глазами и пытался передвинуть тяжелое кресло и поставить перед диваном. — Черт, Питер, да что ты делаешь? Руки Паркера тряслись, и, несмотря на его нечеловеческую силу, ему никак не удавалось подвинуть кресло в нужное место. Все, что происходило, казалось совершенно нереальным, сном, алкогольными глюками, но никак не настоящим, потому что ну не может же он настолько поехать крышей, что собрался делать то, что собрался? — Помолчите, мистер Старк, прошу Вас!.. Голос паучка срывался на истеричные нотки, и, психанув, он в итоге просто поднял кресло и с грохотом поставил напротив Старка, всего в метре от дивана. Смотреть в глаза мужчине Паркер все еще боялся, боялся увидеть там отвращение и ненависть, боялся вызвать очередной приступ агрессии. — Мистер Старк. Я устал! Питер наконец-то поднял свои проплаканные глаза на мужчину и уселся в кресло, поправляя серую толстовку, пытаясь одернуть ее как можно сильнее, руки все так же дрожали, и на секунду парень прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить свои нервы. — Что? О чем ты? Тони совершенно не мог понять, что от него хочет мальчик, и предпринял еще одну попытку выдернуть руки, отмечая, что Питер специально закрепил их так, чтобы Старк не смог вызвать свой костюм. Он даже представить себе не мог, что он сделал такого, что буквально доводило его стажера до слез. — Мистер Старк, я вас люблю, а вы!.. Паркер осекся, будто сам испугался своих слов, прижимая пальцы к губам, но отступать было бы слишком поздно и слишком по-детски, но он, он уже точно взрослый, он закончит то, что так долго мечтал сделать. Взгляд Старка выражал полную шокированность ситуацией, мужчина разве что повел бровью, переставая вырываться. — Питер, я понимаю, что ты видишь во мне отца, но пойми, я… — Заткнитесь, пожалуйста, заткнись, ТОНИ! Питер вскочил с кресла, хватаясь за голову. Кто из них еще ребенок, он что, ничего не замечает? Совершенно? Он не видит, как Паркер смотрит на него, он не знает, как сильно Питер хочет принадлежать ему? Тони слепой? Снова глубоко вдохнув, парень вернулся обратно в кресло, сжимая кулаки и пытаясь уговорить свое отчаяние кричать потише. — Мне очень жаль, но мне придется залепить Вам рот, если вы опять будете меня перебивать! Послушайте, хоть раз в жизни, прислушайтесь к моим словам, мистер Старк! Питер сглотнул, отводя взгляд и собираясь с мыслями. Говорить было гораздо тяжелее, чем он изначально планировал. Да и вся затея казалась безумно глупой, больной, да просто идиотской, но отступать — нет. Он супергерой или ребенок из младших классов? — Я знаю, что после того, что я сделаю, вы будете вольны выгнать меня и никогда больше не видеть, но я должен, должен, я свихнусь, Тони, я не могу так больше! На глаза парня выступили слезы, потому что его чувств было СЛИШКОМ много, и простыми словами передать это было невозможно. Разве простые предложения могут описать, как сильно Питер рад просто видеть Тони живым? Разве они могут рассказать, насколько сильно у Питера стоит, когда Старк просто его треплет по волосам, когда похлопывает по плечу и называет карапузом? Все еще дрожащими руками Питер коснулся ремня на джинсах и, все так же не смотря на Тони, принялся его расстегивать. — Питер, что ты делаешь, мать твою… Вскинув руку, Паркер прервал пламенную речь Старка плевком паутины, что заклеила мужчине рот. Громкое мычание болью отдавалось в сердце парня, но другого выхода он не видел. — Вам не обязательно смотреть, я не коснусь вас, если вы сами не попросите, я должен это сделать, должен. Помолчите, пожалуйста, мистер Старк, я пытаюсь подрочить на вас. Посмотрите, просто посмотрите, до чего вы довели меня, мистер Старк, я собираюсь кончить при Вас, мистер Старк! Последняя фраза буквально кувалдой выбила из Старка любые слова и он заткнулся, тяжело вздыхая, но не отрывая взгляда от того, как Питер растерянно стягивает с себя штаны, но оставляет боксеры и это стеснение не могло не показаться милым. И весь Питер — как он может не казаться милым? Такой преданный, такой любящий, искренний, всегда готовый отдать свою жизнь, чтобы спасти другого, а сейчас — так искренне желающий получить хотя бы каплю внимания Старка. После некоторых раздумий Питер снимает и толстовку, аккуратно вешая ее на спинку кресла. — Вы смотрите? Ладно, ладно, я… Питеру казалось, что дышать становится нечем. Да, это была абсолютно дурацкая затея, но раз он решил — он пойдет до самого конца, а после — сбежит в другой город, страну, куда угодно, только бы скрыться подальше от этого позора. Вообще, он и подумать не мог, что Тони будет смотреть. Паркер был уверен, что мужчина просто закроет глаза и попытается абстрагироваться от происходящего, но сейчас — сейчас было даже лучше, этот изучающий, совершенно без злобы взгляд, пронимал до костей и заставлял член Питера дернуться. — Знали бы вы, мистер Старк, что я все ладони стер, пока дрочил на вас каждый вечер, мх… Паркер закусил губу и коснулся своего члена через белье, не разрывая зрительного контакта и пытаясь запомнить все черты мужчины, сидящего перед ним. Стыд постепенно стал отходить на задний план, давая безумному возбуждению выбраться наружу и Питер спустил трусы до колен, почти сразу обхватывая член ладонью и на секунду закрывая глаза. Все казалось слишком нереальным. Питер начал медленно водить рукой по всей длине, задерживаясь на головке, заставляя свой член встать полностью. Он уже делал это, по три раза на дню отлучаясь в туалет, чтобы подрочить на гребанного Тони Старка. И сейчас все было также, только вот уже сам Старк стал невольным свидетелем этого откровения. — Видите, мистер Старк? Видите, как вы меня заводите? Вам не стыдно? Да даже самому Паркеру стыдно не было. Он знал, сколько времени мечтал об этом дне. Безумно хотелось прикоснуться к Тони, но парень не смел нарушить обещание, что сам же и дал, потому что разве силой — это честно? Мальчик коснется, только если Старк этого захочет и попросит. — Мистер Старк, мне так хочется, чтобы Вы касались меня везде, — Питер провел свободной рукой по шее, спускаясь ниже по груди, к соскам, сжимая пальцами левый и чуть постанывая, — Хочу, чтобы вы оставили на мне синяки зубами, руками, хочу, чтобы вы целовали меня, мистер Старк, пожалуйста… Питер захлебнулся стоном, поджимая пальцы ног, сильнее сжимая свой член, совершенно не обращая внимание на то, что Тони попытался что-то сказать сквозь паутину на губах. И совершенно не обращая внимание, что у Старка стоит, стоит на него, на Питера. Мальчик снова стонет, ускоряя движения рукой. — Ах, мистер Старк, я хочу, чтоб вы выебали меня, как последнюю шлюху, чтоб вы порвали мою дырочку, мистер Старк, — парень отпустил свой член, поднес ладонь ко рту и с блядским хлюпающим звуком втянул пальцы, проводя по ним языком. Взгляда Питер не отрывал, надеясь, что Тони проведет аналогию со своим членом и захочет засадить парню свой член в глотку. Паучок открыл рот и провел пальцами ниже, оставляя мокрый след на подбородке, ключицах и груди, задирая ноги на подлокотники, после касаясь влажными от слюны пальцам ануса, чуть надавливая указательным, — Я каждый вечер вставляю в себя пальцы, представляя, что это ваш член, ваши пальцы во мне, ах, папочка… От последнего слова Старка подкидывает, будто от разряда током, что не укрылось от внимания парня. Питер сразу же прекратил ласкать себя и удивленно уставился на мужчину. Оу. Оу! Неужели?.. — М-мистер Старк… Так вот что вам нравится, — паучок хитро улыбнулся, хотя его голос уже хрипел. Встав с кресла, он подошел к Тони, касаясь паутины на губах, а потом — резко сдирая ее, — да, папочка? — Пит… Паркер не дал мужчине сказать ни слова, прижимаясь своими губами к его и ставя колено между ног Старка, грубо надавливая на его эрекцию и заставляя шумно выдохнуть. Питер буквально пьянел от всего, что происходило. Ну не может, не может быть, что Старк так рьяно отвечает на его поцелуи, кусает мальчику губы, не может этого быть. Воздуха категорически не хватает. Оторвавшись от губ, парень внимательно посмотрел в глаза Тони, а после приблизился к его уху, осторожно подул, а после — укусил за мочку уха. — Папочка хочет своего мальчика? О, я чувствую, насколько сильно… Рука Питера сжала член мужчины через ткань, вызывая тихий хрип, массируя. Все мысли из головы парня будто улетели в пропасть, и он полетел вслед за ними. Все, что происходило — было категорически слишком. Но в то же время — этого было МАЛО. И Питеру хотелось ещеещееще, еще больше Старка, больше папочки, почувствовать его в себе, отсосать ему, что угодно. — Питер, развяжи меня, я… Тони тяжело дышал, облизывая губы, смотря прямо на парня. Трахаться хотелось очень сильно, хотелось повалить мальчика на пол, войти в него без смазки и трахатьтрахатьтрахать, пока он сам не попросит пощады, пока его задница не перестанет закрываться, пока ягодицы не будут красными от порки, потому что этот парень точно заслуживает быть выпоротым. Паркер только тихо рассмеялся, вдруг чувствуя себя полным хозяином ситуации. И пусть ему за это потом достанется, он не может отказать себе в желании делать все так, как ему нравится. Он рывком отошел от мужчины, разрывая любые прикосновения, чем вызвал совершенно недовольный стон. — Нет, папочка. Я хочу, чтобы вы смотрели, мистер Старк. Питер вернул руку на свой уже мокрый от смазки член и сжал его, громко простонав, закусывая губу и смотря прямо в глаза Тони, заставляя член мужчины болезненно дергаться, упираясь в ткань узких джинсов, а его самого — кусать губы и не обращать внимание на боль от вырванных из бороды паутиной волос. — Папочка, вам нравится? Я вам нравлюсь? Старка трясло, будто он сидит на трансформаторной будке. Питер возбуждал его, даже когда был одет, даже когда не говорил таких невероятно пошлых вещей, потому что Питер — это Питер, потому что он может не касаться, он может просто быть собой, чтобы сводить Старка с ума до чертиков. И то, как он сейчас стонет, как называет папочкой — это просто край фантазии, потому что такое невозможно придумать, такое может быть только по-настоящему. И боль в яйцах тоже настоящая, но обращать на нее внимание — значит не обращать внимание на Питера, а это — ну совершенно невозможно. — Питер, я хочу тебя выебать, развяжи меня, черт, пожалуйста, Питер! И эти слова волной проходят по телу Питера заставляя его выгибаться и почти что плакать от перевозбуждения, потому что мистер Старк, его Тони, его папочка, он хочет выебать своего мальчика. И этих слов просто достаточно, чтобы Паркер выгнулся дугой, падая на колени и кончая на пол, заливая своей спермой паркет. Даже стоять на коленях — невозможно, потому что парня трясет и он просто падает навзничь, пачкаясь своей спермой и громко постанывая, утыкаясь носом в ноги Тони Старка. А хваленый Железный человек так по-человечески просто кончает в штаны, потому что все, что делает этот парень — чертово слишком, слишком похабно и одновременно невинно, это ведь Питер, это все так, как Тони любит, от чего Тони сходит с ума. Резко дернув руками, мужчина все-таки отдирает запястья от дивана, сползая с него на пол к парню. — Твоей заднице точно не жить, Питер. А Питер — он смеется, потому что он впервые за столь долгое время чувствует себя действительно свободным. Даже если после этого его попа станет фиолетовой.