Багряная ведьма

Фенрис: Куда бы мы ни пошли, тебя вечно пытаются убить. Хоук: Пару раз это было именно из-за тебя. Таллис: Значит, я вписываюсь в компанию.

При неровном свете факела они с Роше увидели ещё одну лестницу, спускавшуюся ещё глубже под землю. Теперь впереди шел темерец, а эльф держался позади с заложенной на тетиву стрелой. На всякий случай. Ступени были ещё совсем светлыми, с четко очерченными углами и изгибами. Новые. Стены хоть и были обтесаны камнем, острый нюх seidhe без труда улавливал запах сырой земли под ними. Зная привычки dh’oine строить свои города на фундаменте эльфских развалин - а они могли быть крайне обширными и разветвленными - Старый Лис не без основания опасался, как бы они с Роше сейчас не свалились прямо в гнездо тех тварей, которых Мариан называла Порождениями тьмы. Но лестница кончилась гораздо раньше. Зала, в которой оказались темерец и скоя’таэль, хоть и была достаточно просторной, но ничем не походила на часть древних эльфских катакомб. Ни изящных линий, ни сводчатых потолков, ни тонких искусных узоров. Больше всего это походило на испещренную сталактитами и сталагмитами пещеру, где стены сгладили и стесали с помощью магии, но сохранили неправильные природные очертания. Когда пламя факела осветило зал, то командира скоя’таэлей, прошедшего Врихедд и пережившего ущелье Гидры, зазнобило от увиденного. Судя по ругательству Роше, бывшего капитана специального отряда тоже пробрало до самых печенок. И дело было вовсе не в жутковатых надписях теми странными рунами, увиденными эльфом в книге. Даже не в повторяющихся то здесь, то там единственных двух слов на Всеобщем: «Мариан Хоук». Не в стойком запахе крови, отдающем медью на языке. Отнюдь. Оба старых врага видели и не такое. В отличие от огромной жуткой фигуры, подпиравшей одну из стен. Сначала эльф принял её за горгулью или голема - они часто охраняли пристанища магов - но у существа не было ни крыльев, ни характерной каменной кожи. Размерами оно если и уступало обычному голему, то ненамного, но выглядело от этого не менее жутко: с огромной, увенчанной многочисленными рогами и наростами головой, откуда на вошедших смотрел десяток маленьких, чуть светящихся глаз. Устремленных прямо на них. - Gar’ean! - только и успел крикнуть Йорвет, кинувшись в сторону. Краем глаза он заметил, как Роше, без лишних вопросов, отскочил к другой стене - и в то место, где они только что стояли, ударила серебристо-сиреневая молния. По зале прокатился гулкий хохот, от которого всё путалось и мешалось в голове. Разряженный воздух путал мысли. От следующего удара Старый Лис увернулся скорее инстинктивно. Спину и шею закололо от долетевших искр. Потом снова громыхнуло. Пахнуло на этот раз не озоном, а серой и селитрой. Роше. Определенно его рук дело. Это дало эльфу небольшую фору. Он откатился ко входу, и как только за спиной почувствовалась твердая опора, он высунулся из укрытия и выпустил стрелу в монстра. Сталь вгрызлась в изуродованную плоть. Раздался яростный рев. Йорвет позволил себе на долю секунды усмехнуться: о, да, weder’candel, отведай-ка скоя’таэльских стрел, которых так боятся dh’oine - и не без причины. Тварь взревела и взмахнула лапой. Старый Лис едва успел спрятаться за дверным косяком, когда стена завибрировала от ещё одного удара молнии. Уши заложило. Оставалось надеяться, что барабанные перепонки не лопнули. Тогда без чар точно не обойтись. Стоило вспомнить про проклятую магию, и в мыслях панической вспышкой пронеслось: «Мариан!» - и, сцепив зубы, эльф отогнал эту мысль в сторону. Потом. Сейчас нужно выбраться из этого подвала. - Роше! - услышав собственный голос, капитан скоя’таэлей немного успокоился: слышался как сквозь вату, но слышался. - Роше, тебя не поджарили? - Спрошу о том же, - послышалось глухое карканье откуда-то справа, кажется, там был небольшой зазор между двумя стенами и сталагмитом, где темерский партизан и укрылся, - ты это отродье неслабо раздраконил! Снова раздалось рычание - и почти сразу взрыв. Стена за спиной Йорвета затряслась. И эльфа кольнуло нехорошее предчувствие. Очень нехорошее. Осторожно высунувшись из-за угла, эльф окинул беглым взглядом зал. Как и подозревал скоя’таэль, Роше укрылся в углу, между скалой и стеной, и выкурить оттуда его твари было не просто. Когда чудище пыталось просунуть к ушлому партизану свою когтистую лапу – сохранившую жалкое человекоподобие – то огромный нарост, тянувшийся почти от запястья, упирался в камень, не пуская дальше. Бывшему капитану специального отряда большего и не требовалось: меч упрямого темерца резал и колол, находя уязвимые зазоры в броне монстра. Многоглазая жуть выла и била хвостом, сметая нависшие слишком низко сталактиты. «Захочешь – не подберешься!» - стиснул зубы Старый Лис: с этой грудой мяса и мышц одними стрелами много не навоюешь, а с мечом лезть – так близко не подойти! Хвост, не хуже кнута, бил и хлестал из стороны в сторону. Положив стрелу на тетиву, Йорвет прицелился для выстрела. Если бы ещё знать, где у этого отродья были слабые места… «Явно какая-то магическая зверюшка», - вроде тех же големов, только из плоти: глядя на усыпанную костяными наростами спину, больше похожую на один большой панцирь, прикрывавший спину от шеи вплоть до хвоста, не приходилось сомневаться, тот, кто создал это существо, сделал всё, чтобы его нельзя было так просто убить. Но – тут командир скоя’таэль ухмыльнулся – что ужимки dh’oine по сравнению с острым зрением бывалой белки? Свист едва разрезал воздух, а оперение стрелы уже торчало из подмышки твари. Из глотки чудища вырвался даже не крик, а визг, похожий на скрип гвоздя по зеркалу, и эльф едва удержался от того, чтобы прикрыть уши. На долю секунды он позавидовал куда менее чувствительным людям. Самую малость. Отскочив в сторону от угла, в котором притаился темерец, чародейский уродец забился о пол и стены, сметая всё, что оказывалось рядом. Сам Йорвет едва успел отскочить обратно за стену прежде, чем глазастая образина не бросилась прямо в проем. «Повезло же, что морда у него широкая и рогатая!» - челюсти с двумя рядами острых клыков, щелкнули над ухом скоя’таэля. Зубы клацали, а наросты скребли по камням и земле, но пасть не никак не пролезала дальше. Не успел Старый Лис выдохнуть, как голова твари убралась из прохода – и вместо неё показалась лапа. «A d'yeabl aep arse!» - отпрыгнул он в сторону, а когти пробороздили стену, где сидел эльф. … а ведь он сам хотел возможности, чтобы попробовать мечом шкуру монстра на прочность. Допросился. Непривычный чужой меч почти нехотя ложился в ладонь. Вес ощущался иначе, центр тяжести находился ближе к гарде. Да и клинок у оружия, оставшегося у Йорвета ещё со времен Врихедд, сужался к острию и чуть изгибался. Привычный размашистый удар не нанес и десятой части привычного урона, почти отскочив от дубовой шкуры существа. Чертыхнувшись, командир скоя’таэлей в душе клял и конспирацию, и операции под прикрытием. Будь при нем привычный родной скимитар, а не какая-то Геральтова железка!.. Перехватив меч иначе, эльф вогнал меч точно иголку между двумя пластинами брони на ладони, лишь немного не пробив её насквозь. И едва успел отпустить эфес меча. Лапа монстра заметалась как бешеная: попробуй Старый Лис удержать оружие в руках, его бы заметало как мокрую тряпку! Йорвету оставалось только скрипеть зубами. «Как теперь эту чародейскую хрень оттащить от прохода?» - ещё и меч застрял между наростами так, что походя не вытащишь, а многоглазая и одуревшая от боли жуть и не думала спокойно замереть, чтобы эльф вытащил свое оружие. Чтоб икалось Мартину за его питомца. И стрелами при таком раскладе не отбиться: колчан опустеет раньше! - Роше! - позвал его Йорвет, перекрикивая скрежет камня и рычание твари. - У тебя ещё остались бомбы? -Я тебе, что, Геральт, чтобы таскать с собой целый боевой арсенал?! - хоть голос капитана Синих полосок и звучал приглушенно, но его слова эльф разбирал отчетливо. Как и возмущение. - Одна осталась! Негусто. Но Старому Лису приходилось довольствоваться и меньшим. - Самое время её применить! - а уж бывалый партизан сам сообразит, куда её пристроить так, чтобы отогнать это существо от прохода. И командир скоя’таэлей выстрелил ещё раз по лапе, целясь в уже пробитое мечом место. Всё-таки, не зря же seidhe хвастались, что могут попасть в глаз белке. Озверевшее от боли чудовище само билось о стены вокруг прохода наверх, и вряд ли бы оно заметило даже марширующий рядом нильфгаардский отряд, не то что одного скромного темерского партизана. В этот раз громыхнуло довольно близко. Почти у самой двери. И сразу за взрывом последовал вопль, резавший уши до звона и точек перед глазами. Лапа исчезла, и уже где-то вдалеке послышался скрип когтей по камню - тварь наверняка отпрыгнула куда-то вглубь зала. «Отлично! - кивнул самому себе Йорвет. - Теперь нужно вытаскивать Роше». И скорее. - Выбирайся оттуда! Veloe! - и, высунувшись из укрытия, выпустил ещё несколько стрел в чудище. Странная многоглазая тварь оскалила пасть - и её окутали сиреневатые отблески молний. Темерский партизан, ругнувшись, с удивительной для человека ловкостью проскочил между монстром и стеной, нырнув рыбкой в дверной проем. И почти сразу последовал хлопок - и земля затряслась под ногами горе-детективов. Не успел капитан Синих полосок отдышаться, как эльф схватил его за плечо и почти силком поднял на ноги, потащив за собой. Пол и стены дрожали всё сильнее, и от ворочающихся за спиной камней ни человек, ни seidhe не слышали не то, что своих шагов, стучащих в груди сердец. Долетавшее каменное крошево царапало им шеи и путалось в волосах и складках одежды. Вылетев из скрытого коридора, мужчины не сговариваясь бросились дальше, прочь из лаборатории мага. К грохоту камней добавился трескучий визг ломавшихся деревянных балок и стен. С полок и шкафов падали какие-то бутыльки и колбы, глиняные горшки и кувшины. Едва выскочив на первый этаж дома, Йорвет и Роше кинулись к ближайшему окну. С ходу высадив почти декоративную раму - Старый Лис едва не лишился из-за осколков единственного оставшегося глаза - эльф и человек кинулись дальше, пока не перемахнули через изгородь, уже не заботясь о возможных свидетелях. А дом позади них, вздохнув почти как живой, карточным домиком сложился внутрь. Первой провалилась внутренняя часть, под которой и находилось убежище той многоглазой твари, а потом следом потянулся и остальной дом. Даже часть сада и та осела вниз. Всполошенные шумом, наружу выскочили ближайшие соседи. Dh’oine во все глаза смотрели на развалины чародейского дома. Женщины с почти суеверным ужасом закрывали руками рты, точно это могло им помочь замолчать - и голосили на всю улицу: «Люди! Люди добрые! Что делается-то!». Дети таращились, и, если бы их не придерживали за шиворот отцы и старшие братья, точно сунулись бы проверить, что случилось. Может, даже утащили бы камешек другой - а если повезет, то и самую настоящую магическую хреновину! - и хвастались бы перед остальными приятелями. Не хватало только дыма над руинами - и получилось бы на редкость живописное пепелище. Как раз для сказок, где мерзкого и злокозненного мага утаскивают черти, а его логово - тотчас уходит под землю. Уже успело рассвести, но погода за то короткое время, что Роше с Йорветом проводили обыск в доме Мартина, успела испортиться. Набежавшие тучи клочками тянулись от востока до запада, почти норовя коснуться неровными краями крыш домов. Мрачная картина, особенно в купе с провалившимся жилищем колдуна. Почти начало страшной сказки. И пока народ вовсю глазел на диво-дивное, сами виновники всего этого безобразия проскользнули мимо толпящихся соседей в ближайший переулок, подальше от любопытных и зачастую не вовремя внимательных зевак. Только там, привалившись к стене дома, мужчины и отдышались. Им приходилось брать и большие барьеры, но уж точно без обвалов за спиной! - Твою мать... - сипло выдохнул Роше, придерживаясь за бок. - Чтоб этим магам икалось! Какого хрена это только что было?! Потерев виски, мужчина втянул воздух через зубы и помотал головой: ему ещё нужно было уложить в мыслях, что его вместе с домом колдуна и его ручной зверюшкой едва не похоронило заживо. Йорвет, утиравший лоб у стены напротив, воздерживался от любых комментариев о dh’oine - его черепушку тоже едва не пристроили рядом с костями темерца. А вот насчет чародеев промолчать никак не получалось. - А ты хотел хлеба с солью? - фыркнул эльф, хотя и чувствовал до сих пор во всех конечностях легкую дрожь. А стоило прикрыть глаза, как он вновь и вновь видел многоглазую жуть, окутанную слепящими отблесками молний и искр. - Знать бы ещё, из чего Мартин клепал свою зверюгу... - Тебе-то какая разница? - у капитана Синих полосок даже второе дыхание открылось и все сипы прошли. Правда, на своего давнего и верного недруга он смотрел как на ненормального. - Или ты решил раздобыть для себя питомца на подобие этого? Тебе главоглаза мало? Старый лис нарочито равнодушно пожал плечами: - Кто знает, кто знает... - но, заметив, как у Роше уже начал дергаться глаз, Йорвет вспомнил о заключенном перемирии и вздохнул. - Включи голову: у этой страхолюдины были явные магические способности, а ты много знаешь тварей, способных колдовать? - Кажется, главный специалист по всяким страховидлам у нас Геральт, - усмехнулся Роше, но почти сразу махнул рукой. - Хотя, если вспомнить, сколько ты и твои белки валандаетесь по миру... Проглотив просившееся на язык: «А чья это вина, dh’oine?» - Старый Лис молча признал, не от бывшего капитана отряда специального назначения ему ждать угрызений совести и прочей подобной глупости. Да и прав старый враг: повидать командиру скоя’таэлей на своем веку пришлось немало. - Признай, кое-что я знаю и без Gwynbleidd, - в ответ на эту насмешку темерец только закатил глаза, и эльф почувствовал себя немного отомщенным. - Например, что на такие фокусы не всякая тварь способна. Далеко не всякая. И их скоя’таэли старались обходить седьмой стороной, едва замечали признаки присутствия такого существа. Правда, Йорвет впервые слышал, чтобы кто-нибудь из монстров использовал силу молнии точно заправский чародей. Всякие поливающие округу огнем рептилии и элементали, плюющиеся кислотой и покрытые ядом гады и исчезающие струйкой дыма туманники - это да, этого добра хватало за милую душу. Те же лешие могли опутать забредшего в чащу чужака корнями деревьев, а потом приказывать воронам и волкам растащить бедолагу по всему лесу по косточкам. Всё это делало их крайне неудобными соседями и опасными противниками. Даже seidhe с богатым боевым опытом предпочитали обходить этих реликтов стороной. А уж различные дракониды с их трепетным отношением к своей территории... «Ещё повезло, что эта образина не испускала ток каждые пять минут, а так, пару раз ударила, и только в самом конце выдала бурный всплеск», - успокаивал себя Старый Лис, хотя нехорошая даже не мысль, а предчувствие мысли царапало его сознание, не давая облегченно выдохнуть. Знать бы ещё, чего это касалось: в том хаосе и неразберихе, где оказались два старых врага, подозрительным не казался только Геральт, который традиционно, даже закономерно попадал в эпицентр всех встречающихся по дороге передряг. Задумавшись, Йорвет едва не прослушал Роше. Темерец отдышался после их непредвиденного забега и, поправив шаперон, досадливо морщился. - Не нравятся мне твои слова. Совершенно, - и перевел взгляд на провал в земле, отчетливо видный даже из этого закоулка, где они прятались. - Это была ловушка. Очевидная, но, блин, невероятная. - И явно рассчитанная на таких упрямых asailanna как мы, - хмыкнул Старый Лис, скрестив руки на груди, - кто пока не докопается до правды, не угомонится. - Уже заметил, - командир Синих полосок передернул плечами. - Эта тварь, чем бы она ни была, должна была ухлопать умников вроде нас или... - … или сделать всё, чтобы эти умники не вышли из дома, - подхватил эльф, кивая доводам Роше. А потом нахмурился: одна вещь не давала ему покоя. - Зачем чародею, способному создать болезнь страшнее Катрионы и монстров вроде того, в подвале, понадобилась другая магичка? - Не просто «другая магичка», - покачал головой темерец, - а вполне конкретная. Хоук. Хоть сам Йорвет и не видел, но чувствовал, как на целой стороне его лица начала подергиваться щека, а под пальцами начала скрипеть рукоять лука. Почему в этой истории свет клином сошелся на этой ведьме? Бесспорно, у неё хватало странностей, но какая чародейка обходится без них? Хоть и не в таком количестве. Тем не менее стоило углубиться в эту интригу с болезнями, магией и прочими заговорами, как из-за каждого угла начинали торчать её округлые уши. Про загадочный - и от этого не менее страшный - Мор и гротескных, точно вывернутых наизнанку dh’oine и seidhe, Порождений тьмы слышала только Мариан. Чародей, вплотную занявшийся то ли созданием, то ли изучением этой магической гадости, не только сменил гнев на милость, стоило ему узнать о Хоук, но и до этого планомерно и тщательно обыскивал материк в её поисках. И те стены в подземном зале, где мелькало имя ведьмы - тоже наводили на мысли. Пока смутные, но от этого не менее сумрачные. «Как-то всё это связано друг с другом. Но как именно?» - бывшего офицера Врихедд не покидало чувство, что его водят за нос - и от этого хотелось скрипеть зубами, натачивая ножи. Какого черта? Каким образом он, Старый Лис, уже не единожды сталкивающийся с колдовской братией, умудрялся с каждой bloede mannas спотыкаться на ровном месте: и Энид ан Глеанна, предавшая свой народ и продавшаяся Нильфгаарду, и Филиппа Эйльхарт с её непомерными амбициями должны были научить битого жизнью эльфа, что от магов не стоит ждать ничего хорошего. Если не с первого раза, то уж после того, как Эйльхарт пыталась подчинить себе Саскию, чтобы обзавестись одновременно и ручной королевой, и ручным драконом. Говоря языком dh’oine, какого черта ему пришло в голову, что с Хоук не может быть подобных проблем? Хотя, нет, вокруг этой женщины творилось что-то невообразимое, нисколько не похожее на обычные игры в политику. Скорее первородный хаос. Едва успела эта мысль возникнуть в сознании, как небо над городом в направлении дома резиденции нильфгаардцев осветила резкая вспышка, а потом край неба осветился ядовитой зеленью. Не было ни грома, ни криков, но воздух завибрировал и по хребту непонятно отчего пробежала дрожь. Они с Роше переглянулись. Никто не произнес и слова, но в глазах у каждого читалось одно: «Хоук», - и Йорвет даже не сомневался, что ведьма, пока они с темерцем искали улики против Мартина, вновь во что-то вляпалась, стоило только отвернуться. И вновь всплыло в памяти, что рядом с неугомонной чародейкой находился маг-маньяк, который последние два года планомерно искал Мариан Хоук, пока не создавал эту неправильную Катриону и не выращивал того многоглазого монстра в подвале. А они с темерским партизаном так глупо отдали женщину, едва не перевязав бантиком. И только боги знают, для чего ему понадобилась именно Хоук. *** Мариан поймала себя на неутешительном ощущении: у неё заныли щеки от тщательно удерживаемой на лице улыбке. Неутешительным открытие стало потому, что обычно улыбка, усмешка или ухмылка сами спокойно расплывались на губах и друзьям чаще приходилось напоминать, что далеко не все окружающие способны оценить неувядающий оптимизм женщины. Ну, или просто её хиханьки да хахоньки - если вспомнить цитаты. Только трудно сохранять даже видимость самообладания, когда и без того хрупкий план вот-вот похоронят самым тривиальным образом - сорвут. «И в каком восторге будет сам хозяин дома, когда найдет там незваных гостей», - и едва не скосила взгляд на стоявшего рядом чародея. Нельзя, ни в коем случае нельзя, чтобы их так просто отпустили. «Приготовься посидеть в кутузке», - не первый раз, конечно, но нервная дрожь не хотела отпускать. Или это предвкушение? Сложно сказать, когда попадать в неприятности становится дурной привычкой. Вспомнив светлый образ Андерса - с его чрезмерным рвением и максимализмом - Мариан набрала в грудь воздуха. Сейчас. Сложив руки на груди в молитвенном жесте, Мариан широко распахнула глаза, не отрывая взгляда от полурыбьего лица капитана нильфгаардцев. - Милсдарь Иоганн! - от энтузиазма в голосе ведьмы мужчина вздрогнул. - Подумайте о заболевших! Лицо нильфа скисло быстрее, чем молоко по жаре. И без того тусклые глаза стали совсем снулыми. Не хватало только тяжелого вздоха со знакомым для женщины: «Опять». И Хоук продолжила, ещё более воодушевленная, чем прежде. - Дайте нам провести небольшой эксперимент! – «да, вспомни интонации всех встреченных малефикаров и скопируй!» - Вот увидите, результаты будут сразу! «Ну, давай! Давай! - выла про себя Мариан, удерживая на лице на редкость глупое для неё выражение: смесь одержимости, надежды и отчаяния. - Заглатывай наживку! Заглатывай!» … говоря начистоту, устроенному чародейкой экспромту не хватало некоторой реалистичности. Однако и нильфгаардцы - это не театральные и литературные критики, которых Варрик часто ругал в хвост и в гриву за то, что они чересчур буквально подходят к искусству. - «Ваши герои неправдоподобны!» - передразнивал тонкий писклявый голос одного из критиканов гном, когда они сидели в «Висельнике». - Если верить этому умнику, то реалистичные люди - это все те, кто лишен авантюрной жилки, и сидят по своим домам, мирно поедая редьку. - Редьку?! - Ну, или свеклу. Или морковку. Не суть важно! - хмыкнул её друг, убирая свои записи со стола. - Суть в том, что некоторые люди свято убеждены, что литература - и искусство вместе с ним - это нечто с одной стороны - красивое, а с другой - прикладное. «Книги должны учить...» - и далее, чему именно. Вот скажи мне, Хоук, какому дураку придет в голову искать в приключенческом романе учебник?! Мариан тогда хохотала до колик в животе, представляя себе поклонников Варриковского таланта, ищущих в его произведениях советы на все случаи жизни (а заодно - критиков, которые подчеркивают нужные места для читателей). Другое дело - храмовники, вот уж на что невзыскательная публика! Большинству и не требовалось особых доказательств, чтобы принять скромного мага за коварного малефикара, а простого человека - за его пособника. Нильфгаардцы, конечно, если и походили на ревнителей веры Андрасте, то весьма условно. Те же охотники на ведьм в Новиграде - и то лучше сошли бы за аналог. Но Хоук надеялась, что эти солнценосные любители закона и порядка всё-таки решать всё перепроверить. Судя по задергавшейся брови Иоганна, чародейка была на верном пути. «Так, ещё чуть-чуть красок!» - и, попросив мысленно прощения у Андерса за такое наглое попирание его светлых принципов лечения больных, взяла максимально решительный тон (тоже заимствованный у друга-отступника). - Или вы нарочно не даете нам лечить больных? - так, к брови коменданта присоединилось подрагивающее веко. Отлично! Осталось совсем чуть-чуть. - Если так, то вы зря надеетесь, что ваш запрет станет серьезным препятствием! «Давай! Командор Мередит меня бы ещё на предыдущей фразе приказала взять под стражу!» - а уж она была тем ещё параноиком. Да Мариан сама бы себя за такую дерзость оттаскала за уши (но именно такого эффекта она и добивалась). … знали бы её друзья, как Хоук исхищрялась, чтобы её схватили. Какая ирония. - Ах, милсдарыня, я всегда знал, что в душе вы настоящий исследователь! - воскликнул Мартин с таким восторгом, будто чародейка оправдала его надежды. Почти безнадежные, но очень желаемые. - И ревнитель науки! Для самой Мариан это прозвучало почти ругательствами: слишком уж часто маги крови пытались себя оправдать именно так: «Мое открытие перевернет весь мир!» - правда, переворачивало оно скорее Тень, приманивая оттуда каких-нибудь демонов, а не мистические прорывы в светлое будущее. Но и этими словами нужно воспользоваться. - Ради спасения стольких людей я готова рискнуть! - пылко выдала женщина и потрясла кулаком. Был бы здесь Варрик, хохотал так, что слышно было во всем городе: «Нет, Хоук, ты в роли начинающего, но безумного малефикара - это слишком!» - и был бы прав. От такого амплуа её с души воротило. А вот коменданта их краткий разговор заставил заметно передернуться, точно ему за шиворот вылили ушат воды. Сама Хоук очень надеялась, что нильфгаардца наконец-то проняло и он не понадеется на чужое здравомыслие. Черт возьми, да он сейчас должен думать, что перед ним стоят два самых больших психа всего Велена! Наконец мужчина тяжело вздохнул и махнул одному из своих подчиненных. Понеслась какая-то тарабарщина, чем-то похожая на почти птичьи разговоры эльфов на их родном языке, но Мариан не поручилась бы. Как только нильфы о чем-то договорились, магов со всех сторон обступил отряд Иоганна, а сам комендант хмуро посмотрел на зачинщиков беспорядка. - Кажется, я зря рассчитывал на ваше благоразумие, - и Хоук едва-едва удалось сдержать облегченный вздох: господина Иоганна всё-таки вывела из себя вопиющая наглость чародеев. - А теперь прошу пройти за мной. Обоих. И, хотя он и использовал слово «прошу», на просьбу это не походило даже отдаленно. В отличие от приказа. Развернувшись, комендант расторопно отправился обратно в центральную часть города. На коверканном Всеобщем один из солдат кивнул: «Следуйте за командиром!» - и процессия двинулась в путь. Лица у конвоиров не выражали ничего, кроме равнодушия. Возможно, наигранного. За спиной Хоук могла различить еле слышные шепотки на чужом языке, и это начинало её нервировать. «Вроде бы и всё идет по плану, - пускай и импровизированному, - а на душе отчего-то погано». Следуя за комендантом Иоганном, чародейка чувствовала, как вокруг её горла сжимается фантомная удавка: ей нужно было убрать Мартина из города, чем дальше, тем лучше, чтобы Йорвет с Роше могли спокойно обшарить колдовскую берлогу вдоль и поперек, а тут!.. «Так, спокойно, Хоук, - ущипнула себя за руку Мариан, не сводя взгляда с прилизанного затылка Рыбьей морды. От легкой боли волна паники схлынула, и женщина сама себе подивилась: давненько с ней уже подобного не случалось, особенно - от такой ерунды. - Ты сама говорила, что нужно время. Время. А не мастер-классы по использованию боевой магии крови». А уж нильфгаардцы любили уделять внимание каждой мелочи - это ведьма уже успела заметить. Вряд ли комендант ограничится тем, что погрозит им обоим пальцем и отпустит восвояси. «А на казнь я ещё пока не заработала!» - нервно хихикнула про себя чародейка, невольно вспоминая, что некоторые - многие - люди в Тедасе хотели увидеть голову Защитницы Киркволла отдельно от тела. Здесь у неё такой славы не было, и Мариан честно прилагала все силы, чтобы так оно и оставалось. Хотелось бы ей сказать, что на душе сразу стало легче и всякие тени нехороших предчувствий растворились точно ночные сумерки по утру, да язык не поворачивался. Нильфгаардский конвой чинно провел чародеев по главной улице к резиденции градоправителя. Хорошо ещё, что стояло ранее утро: большая часть горожан ещё только готовилась к началу нового дня, и на улице можно было встретить разве что лоточников, разносивших всякую снедь. Да и то, завидев отряд нильфов, они старались свернуть в какой-нибудь закоулок или заскочить в открытую лавку. Стоило же процессии пройти, как все прохожие возвращались обратно и бросали на солдат крайне любопытные взгляды, да и на магов – тоже. Хмурые конвоиры их разве что под руки не держали, чтобы подозрительные во всех отношениях чародеи не занимались такими глупостями как попытка к побегу. «И все-таки мрачное впечатление они производят», - алые отблески занимающегося рассвета на вороненой стали доспехов смотрелись жутковато. А уж их шлемы, с этими дурацкими нашлемниками в виде крыльев, в потемках больше похожие на рога демонов... чародейку, в буквальном смысле прошедшую через Тень, они заставляли передернуться. Даже нелепый, почти смешной дом, куда они ходили вместе с Геральтом, уже не казался таким забавным. Чуть-чуть приподнявшееся солнце багровыми полосами и пятнами разрисовывало несуразную лепнину и стены, сделав бывшую резиденцию градоправителя похожей на голову неизвестного монстра. Крыльцо с широкой лестницей так и вовсе походили на распахнутую пасть. «Что за дурацкие ассоциации!» - во всем виноваты нервы, подточенные долгими днями работы с подозрительным магом и не менее долгими вечерами, посвященными охоте на Порождений тьмы. Обстановка, впрочем, тоже не была мирной. Под конвоем их довели до самых дверей, а дальше Мариан и Мартин в компании нильфгаардского коменданта и двух солдат прошли внутрь. Уже знакомым женщине маршрутом их провели к кабинету, занимаемому Иоганном, где обоих магов заставили сесть на по-прежнему шатающиеся стулья. Сам комендант прошел к себе за стол. Нильфгаардцы встали позади, прямо за спинами чародеев. Мариан внутренне передернуло: расстановка явно намекала, что при малейшем намеке на попытку сбежать головы срубят обоим. Единственное, чего чародейка не понимала, так это то, когда это её угораздило попасть в список «Самые подозрительные личности»? Она ведь даже не сильно не в свои дела лезла, разве что отправилась сейчас вслед за Геральтом и Йорветом разбираться с Катрионой. Один-единственный раз за эти два года. «И вот, что из этого получилось... - кажется, в её возрасте нужно было давно смириться, что от судьбы не уйдешь, даже если попадешь в другой мир. - А я ведь даже ни в каких восстаниях и революциях поучаствовать не успела». Оставалось надеяться, что привели их сюда исключительно из-за Мартина и его чрезмерного рвения. Кто знает, может у чародея был негласный запрет на выход из города? Не зря же терпение командира нильфгаардцев дало трещину после того, как в разговор вмешался здешний маг. Оторвав взгляд от сложенных на коленях рук, Мариан посмотрела на застывшего возле стола коменданта. Мутные глаза Иоганна то останавливались на Хоук, правильно подозревая в ней главного зачинщика, то - на чародее на соседнем стуле, давно ставшем для нильфов головной болью из-за своего энтузиазма. Со скрипом отодвинув кресло, мужчина наконец присел. - В очередной раз убеждаюсь, что все северные чародеи одинаковы, - наконец произнес он, хмуря брови. - Стоит только дать им послабление, и они тут же норовят переделать под себя всё остальное. И не спрашивают мнение других на этот счет. «О, поучительная речь?» - а Мариан уж думала, что им сейчас торжественно объявят, что их бросят в камеру, чтобы чрезмерно шустрые маги не путались под ногами славных нильфгаардцев. Что ж, она была не против: чем больше Рыбья морда будет распинаться, тем лучше для Йорвета и Роше. Нильфгаардский комендант барабанил пальцами по столешнице. Вид у него был крайне раздосадованный. Особенно - когда он смотрел на Хоук. А ведь она ещё не успела прославиться своими подвигами, чтобы от неё ждали чего-то великого, а на выходе - получали исключительно разъяренного дракона. - Вы, сударыня Хоук, должны были уже понять, почему мы категорически против любых экспериментов с заболевшими, - и против воли у чародейка зачесалось где-то в районе лопатки: теперь ей давили на совесть, не тонко намекая, что раз она такая умная (хотя бы в собственном представлении), то должна была подумать и об окружающих. - Мы понятия не имеем, чем могут обернуться ваши благие намерения. Про себя Мариан с ним соглашалась: ей богу, ей хватило и Скверны, и Порождений Тьмы ещё в родном мире, и она не считала себя великой магичкой, способной побороть Мор (благо, это несчастливая обязанность Серых Стражей). Но как говорил незыблемый друг Варрик, спектакль нужно доиграть до конца. - Поэтому вы предлагаете всё пустить на самотек? - Хоук махнула рукой в сторону, где предположительно находилось кладбище. Экспрессивный жест не произвел на коменданта особого впечатления: мужчина лишь закатил глаза. Тут Мариан закусила удила. Раз играть, то по-крупному, со всем пафосом. - Прав был Геральт, когда говорил, что такие люди как вы вспоминают о ведьмаках лишь тогда, когда у них всё полыхает уже под задницей. - Браво, милсдарыня Хоук, нельзя сказать лучше! – заулыбался Мартин, картинно аплодируя словам коллеги. На бедного нильфгаардца после этого нельзя было посмотреть без слез. Его лицо сначала побелело, а потом - покраснело, а пальцы судорожно сжали край стола. Нельзя сказать, что его больше уязвило: слова какой-то залетной чародейки, упоминание ведьмака или насмешливый взгляд здешнего неблагонадежного мага. Но Иоганн быстро взял себя в руки и, переведя взгляд на свои подчиненных, сухо произнес: - Обоих в камеру. Под двимеритом, - и как Мариан догадывалась, сказано специально для них: обычно со своими людьми комендант общался исключительно на родном языке. - Исполнять. Стоявшие позади солдаты рывком подняли Хоук и Мартина на ноги. Чародейка рефлекторно дернулась, но пальцы в латных перчатках крепко сжали ей предплечья. - И без глупостей, - прогудел голос Иоганна. - Я не хочу применять к вам действительно серьезные меры. Женщина наградила его взглядом исподлобья, но решила за благо промолчать. Кто знает, что могли придумать люди в этом мире для борьбы с колдунами... и узнавать это на своей шкуре не хотелось. *** Удивительно, но камеры оказались на удивление недалеко. И до абсурдного не походили на темницу. Уж Мариан насмотрелась на них в Киркволле. Конвой отвел их на задний двор, расчищенный силами нильфгаардцев, и теперь сложно было угадать, что там находилось раньше. Сейчас забор, упиравшийся прямо в стену храмового двора, пестрел от мишеней, но никто ещё не тренировался. Только чей-то рыжий полосатый кот прогуливался вдоль жердей, по-хозяйски оглядывая вытоптанную солдатами поляну. Однако стоило ему заметить грохочущих латами людей, как, изогнувшись дугой, кот зашипел - и ловко просочился между досками, скрывшись по ту сторону. Сами солдаты не обратили на хвостатого беглеца никакого внимания и подвели чародеев к небольшому спуску под землю, ведущему куда-то под дом. Стоило подойти ближе, как показалась крепкая дубовая дверь на висячем замке. Один из нильфов спустился вниз и, поскрипев ключом, отпер дверь. Первой ко входу подтащили Мариан: солдаты, отряженные ей в провожатые, всё ещё крепко держали женщину за руки, не давая сделать ни одного лишнего жеста. Стоило ей оказаться рядом со входом, как конвоир нырнул внутрь, а спустя пару минут вернулся с двумя парами кандалов из темного металла. Хоть Хоук в своей жизни видела такие только один раз - стараниями расторопного Роше - узнала сразу. Мужчина отдал команду на своем гавкающем наречии, и державшие чародейку солдаты заставили протянуть её руки вперед. Сопротивляться она благоразумно не стала (хотя тот же Иоганн считал, что рассудительность и Мариан ходят разными дорогами). В конце концов, не стоило нервировать людей, вооруженных всеми видами холодного оружия. Когда металл коснулся запястий Хоук, нильф проворно защелкнул оковы и махнул остальным, чтобы они вели чародейку дальше. И её потащили дальше по темному узкому коридору. Только благодаря скорее чадившим, чем светившим, возле двери факелам можно было хоть что-то разглядеть между мечущимися по стенам тенями. Осмотревшись по сторонам, Мариан заметила на камне светлые полосы, как если бы к стене было что-то прикручено. Например, полки. Кое-где в углу всё ещё свисали одинокие связки чеснока. В воздухе потянуло запахом земли. «Кажется, это погреб», - по крайней мере, подвал им когда-то был. Нильфгаардцы - а может, и сам первый хозяин дома вместе с родичами - растащили соленья и ящики со свежими овощами, а потом пустующие полки отодрали. Вполне может быть, что крепкие доски пошли либо на манекены во дворе, либо на койки - для больницы. Почему их решили посадить сюда, Хоук могла лишь предполагать. Наверняка в городе была если не тюрьма, то место, где здешние держали своих дебоширов. С другой стороны, если подумать, вряд ли какой-нибудь воришка-карманник мог легким движением руки пустить молнию в копчик своего недоброжелателя. «А так все под присмотром и под контролем», - и когда явится Геральт с вопросом, куда дели одну неугомонную чародейку, то и далеко идти не придется: только пройти с десяток метров, чтобы ткнуть носом ведьмака в колдуйское безобразие, едва не учиненное двумя магами. С такими мыслями Мариан старалась споро перебирать ногами, чтобы не запнуться о какую-нибудь выпирающую доску или камень, пока нильфгаардцы почти силком вели её. Мартина тащили следом. К чести чародея, стоило сказать, что он молчал. Кто другой, тот же Андерс, не удержался бы от громкой отповеди о свободе магов и притеснениях со стороны храмовников. И к кому другому Хоук почувствовала бы уважение. Но молчание главного подозреваемого настораживало. «Если подумать, то на протяжении всего пути он вообще мало говорил», - и если задуматься, то колдун мог запросто выкрутиться. Ему ничего не стоило сказать, что заезжая ведьма обманула наивного ученого и втянула в дурацкую авантюру, обведя доверчивого магика вокруг пальца. По крайней мере, он мог в полный голос твердить о своей невиновности. А может Мариан слишком подозрительная. Если вспомнить, Иоганн не сильно радовался прибавлению чародеев в городе. Вполне может быть, что причина нелюбви крылась в одиозном колдуне, успевшем попортить кровь у коменданта. «Геральт после знакомства с ним только огнем не плевался, хотя не дракон», - а глядя на ведьмака, она не могла заподозрить его в горячности. Охотник на чудищ вообще отличался редкостной уравновешенностью, и что уж надо было вытворить, чтобы его пронять? И хотя про себя Хоук обзывала себя и параноиком, и мнительной перестраховщицей, но чем дальше они шли по коридору, тем сильнее над её головой клубились подозрения относительно мага. Уж не специально ли он позволил себя подловить? «Вот только зачем?» - прожив отнюдь не мирную жизнь, женщина поймала себя на мысли, что все приходящие ей в голову сценарии попахивают едва ли не мировым заговором. Ну, и Концом Света, куда без этого? Если вспомнить, красный лириум и Корифея в свое время откопал не кто иной, как Защитница Киркволла. Впереди показалась арка, дальше которой шел небольшой округлый зал, отделенный решеткой. У дальней стены, как раз напротив прохода, притулилось несколько бочек, поставленных на попа. К холодному запаху земли добавился легкий, но всё ещё ощутимый душок браги. «Да, это тебе не дорогие тевинтерские вина...» - не то чтобы Мариан много понимала в винах, но хорошо помнила пойло, которое подавали в «Висельнике». Пахло оно похоже. Хоть и было достаточно темно, Хоук заметила, что металлические прутья приделали сюда совсем недавно. И сразу возникали вопросы: для кого же нильфгаардский комендант подготовил такие апартаменты? И не для Мартина ли... Хотелось бы Мариан скосить взгляд на мага, чтобы посмотреть на выражение его лица при виде камеры, но, увы, для этого нужно было повернуть голову, а провоцировать солдат лишний раз не стоило. Ещё решат, что это попытка к побегу. Когда ответственный за их конвой солдат принялся скрипеть ключом в замке, то и дело чертыхаясь на своем языке, землю неожиданно тряхнуло, а Хоук почувствовала, как ей в спину почти дыхнуло магическими колебаниями, точно холодным зимним воздухом. Нильфгаардцы заволновались. Одного толкнули в плечо и что-то скороговоркой произнесли, и он помчался обратно. Другие обеспокоено переговаривались между собой. На магов они почти не обращали внимания, но Мариан старалась лишний раз не дергаться, хотя в голове и крутились вопросы. «Что вообще здесь происходит?» - и, не удержавшись, оглянулась на Мартина. Её почти сразу прошибло холодным потом. Даже в сумерках от резких теней и редких отблесков пламени от факелов можно было увидеть широкую, карикатурно веселую улыбочку так искривившую лицо чародея, что оно походило на зловещую маску. Женщина отшатнулась, и в глазах Мартина засверкали зеленоватые искры. Воздух будто сгустился и загудел, и краем уха Мариан услышала тихие, едва слышные шепотки и мерзкое хихиканье. Стоявшие рядом солдаты тоже переглядывались и пытались прощупать темные углы, но пока не связали подозрительные звуки со связанными магами. Вот только все ли из них люди? «Дыхание Андрасте, одержимый! - и пускай его тело пока не исказилось от присутствия потусторонней сущности, это был демон. - Но откуда он здесь?! Здесь же нет Тени!» Стоило только об этом подумать - и Хоук почувствовала, как у неё от лица отхлынула кровь. Улыбка на лице существа, натянувшего человеческую плоть, стала шире. Загрохотали сапоги, и в коридоре показался куда-то посланный солдат. От волнения он мешал нильфгаардский со Всеобщим, пока наконец не выдал фразу: “Tean`ch aep mannas errat’va faoi ear! Дом! Провалиться! Земля!” Недоумение на лице нильфов сменилось страхом, а потом - злостью. Они оглянулись на магов, а потом один из них угрожающе надвинулся на Мартина. - Твоих рук дело?! - с сильным акцентом произнес он, ухватив чародея за ворот. Наклонив голову так, что отчетливо хрустнули позвонки, демон с интересом естествонаблюдателя осмотрел солдата с головы до пят. - Какие грубые манеры! - со всех сторон раздалось мерзкое хихиканье, и люди вновь заозирались, но никого не увидели. Кое-кто схватился за оружие. Мариан хотела окликнуть их, чтобы предупредить. Но одержимый заговорил раньше. - На твое счастье, ты мне не интересен. Хоук ничего не увидела, но почувствовала. Короткая пульсация. Легкий сквозняк. Почти не слышный шелест. Воздействие было небольшим, но нильф тут же затряс головой, точно пытаясь что-то отогнать от глаз. Кто-то закричал. Кто-то выругался. Раздался скрежет от вытаскиваемых из ножен мечей и скрип металлических пластин доспехов. Но раньше, чем Мариан успела хоть что-то понять, в подвале замерцал-затлел изжелта-зеленый огонек, больше похожий на тонкую шелковую ленту. Она заструилась в воздухе, точно на ветру, а потом вспыхнула так ярко, что даже за закрытыми веками был виден свет, который точно пронизывал насквозь и плоть, и камень, выбираясь наружу. Когда Хоук открыла глаза, то кругом было уже знакомое варево то ли материи, то ли чьих-то дурных снов, но никак не принадлежащее реальному миру. В воздухе витали хлопья пепла, а по земле стелился густой серый туман. Это была Тень. Стоявшее перед ней существо пошло рябью, и хотя оно сохранило общие человеческие очертания, позади него четким силуэтом прослеживалось огромное искаженное тело на восьми паучьих лапах, от одного взгляда на которое у чародейки зашевелились волосы на затылке. Низкий, идущий будто со всех сторон голос загудел в пространстве, отдаваясь болью в костях и голове: - Теперь, сэра Хоук, когда небольшие помехи устранены, почему бы нам не поговорить? Это был голос Кошмара, оставленного, как думала Мариан, ещё два года назад в Тедасе.