Багряная ведьма

Варрик: Слушай, Блондинчик, не то, чтобы я тебя осуждаю, но ты не подумывал о том, чтобы подыскать себе новую профессию? Андерс: Например? Варрик: Да мало ли на свете занятий! Не думаю, что с профессией «маг-отступник» тебя ждет блестящее будущее. Да и пенсия не светит.

«Да, переговоры определенно будут непростыми…» - интересно, что так настропалило обычно осторожных командиров, что они едва ли не кричали друг на друга? Оставалось надеяться, что причиной такого горячего спора стали не их недавние приключения в городе. Информация, как известно, ничуть не худшее оружие, чем стрела. А Йорвету позарез нужны были другие отряды скоя’таэлей. Даже нужнее, чем под стенами Вергена. Хенсельт – какого бы мнения этот dh’oine о себе ни придерживался – был угрозой понятной и известной. Предсказуемой. Что, собственно, его и погубило, когда Редания зимой опрокинула Единорога, сожрав и не выплюнув косточек. А вот демон, да ещё и из другого мира, это совсем иной расклад. И его нужно правильно разыграть. Скоя’таэльские отряды разбили свои лагеря неподалеку друг от друга таким образом, чтобы в центре осталось свободное место, где командиры могли собраться и обсудить все волнующие их проблемы, не уходя далеко от своей ганзы. Место, несмотря на свое положение, получилось всё равно несколько уединенное. Хоть в центре и трещал, выбрасывая искры костер, вокруг него росли довольно частые сосны и грабы, вперемешку с березами и тополями, отделяя спорщиков от остальных стоянок точно большой шатер. «Почти стол для советов,» - хохотнул про себя Йорвет, качая головой: да, здешние красоты совсем не походили даже на Замок Трех Отцов, но когда у белок было иначе? Пригнувшись под низко повисшей ветвью березы, точно перед входом в шатер, Старый Лис шагнул в освещенный пламенем круг, хорошо заметный по лесным сумеркам. Галдевшие и ругавшие почем свет видел командиры ненадолго замолкли, во все глаза глядя на пришедшего эльфа. Усмехаясь, он позволил им рассмотреть себя с ног до головы, догадываясь по их чуть-чуть испуганным и недоумевающим взглядам, что большая часть уже мысленно его похоронила, а сюда пришли скорее для того, чтобы убедиться, что непобедимых нет и Старый Лис всё-таки примостил свои кости на Острове Яблонь. Интересно, а ставки они делали? И может ли Йорвет претендовать на часть выигрыша? «Может, поэтому они и спорили», - скорее всего, основная часть отрядов пришла как раз тогда, когда они с Роше и Мариан наткнулись на гнездо нежити во время исследования кладбища. А потом, из страха навести бывшего капитана специального отряда на своих подопечных, Йорвет не покидал город. Знакомые лица Старый Лис быстро выцепил взглядом, хотя их было меньшинство, в основном те, кто прошел, как и он сам, Вторую Северную в рядах Врихедд. Остальные по большей части – молодые, совсем зеленые эльфы, которые, в лучшем случае, проходили под началом более опытных капитанов прежде, чем… они сменили их. Вот они-то и смотрели на Грозу Севера во все глаза, едва ли не как на Dana Meabdh во плоти. Ничего удивительного, что сидевший едва ли не в углу Исенгрим засмеялся, наблюдая за более молодыми командирами, едва ли не открывавшими рты. Он-то за пару дней всё же несколько примелькался к глазам – хотя кое-кто из эльфов чуть ли ни сворачивал шеи, пытаясь одновременно посмотреть на Железного Волка и Старого Лиса. «А ты сильно изменился, oide», - мелькнуло невольно в мыслях Йорвета при взгляде на давнего товарища. Было что-то в Исенгриме такое, что вызывало острую боль, стоило только на него посмотреть. Словно смотрел на свои былые дни, когда ты ещё надеялся и верил, что всё возможно, что ещё не бесполезно… Железный волк сидел на бревне, привалившись к стволу граба позади, укрытому с двух сторон ветвями елей. В одной руке у эльфа была трубка, теплившаяся легким дымком, а другая – расслаблено лежала на колене. Рассеченное жутким шрамом лицо казалось безмятежным, лишь глаза нет-нет, но то и дело сверкали то ли весельем, то ли легкой иронией. Рядом с ним стоял кто-то из его ганзы, натянув капюшон до самого носа так, что отблески костра до него не доходили. Возможно, даже кто-то из города, из оседлых, кто не хочет лишний раз раскрывать свою личность. Никто не настаивал на разоблачении – в конце концов, раз бывший полковник Врихедд позволил, то кто будет возражать? … Йорвету оставалось надеяться, что его авторитет тоже кое-что значил для скоя’таэлей. - Ceadmil, sor'caen shed elderen, рад, что многие из вас откликнулись, - и Старый Лис не мог не воспользоваться замешательством командиров в свою пользу, - потому что ситуация с эпидемией гораздо хуже, чем нам представлялось. Не успели они оправиться от его появления, как он их огорошил этими словами – и эльфы, даже настроенные скорее скептически, встревоженно переглянулись. - Что ты имеешь в виду, Йорвет? – и в напряженном голосе собрата слышалось сомнение и нежелание верить на слово. Что ж, бывалый командир его не винил: если бы они поменялись местами, он бы тряс такого вестника за ворот. – Мы слышали твои рассказы, что dh’oine решили использовать Катриону против Старших рас… - «Рассказы», - фыркнул примостившийся с краю поляны краснолюд, пожалуй, единственный из командиров скоя’таэлей. – Говори прямо – бредни! Если бы нашелся чародей, способный управлять Красной смертью, его бы озолотили что черные, что этот хрен лысый Радовид. И всё, курей в ваше гузно! С другого конца поляны в ответ раздался ехидный смешок, и другой скоя’таэль, из молодых и незнакомых Старому Лису, поигрывая ножом, фыркнул: - Радовид – так особенно! Сказал бы: «Спасибо большое!» - и отправил на костер пожарче. Ты когда последний раз слышал новости из городов, ты их ушами слушал или arse? Этот коронованный ублюдок их пачками сжигает. Краснолюд сплюнул и растер сапогом след на траве, уперев руки в бока. - Ещё какой-то молокосос меня жизни учит! – и, ударив себя в грудь кулаком, воскликнул, потрясая бородищей, заплетенной в две лохматые косицы. – Да я в Махакаме в кузнице вовсю сталь лил, когда ты ещё пешком под стол ходил! - Вот именно, что лил – и мимо, - не остался в долгу эльф, погано осклабившись, и ссора перешла на новый виток препирательств и оскорблений, уходивших всё дальше от основной причины собрания. Кажется, Йорвет догадывался, кто был главным заводилой всех споров и разборок среди командиров. Зато теперь Старый Лис понимал, почему Исенгрим, по словам его подопечных, изображал из себя таинственного зерриканского мудреца: он бы и сам присел рядом и, закурив трубку, понаблюдал за всем этим безобразием, не забывая ловить себя на мысли: «А раньше-то было как-то лучше: и эльфы больше слушались, и краснолюды меньше препирались…». А самое неприятное, что в отличие от Железного Волка ему нельзя было отсидеться в стороне, дожидаясь, когда все желающие поупражняться в остроумии и ругательствах закончат выяснять, у кого «мамка по людям бегала», а у кого «руки из arse растут, потому их и выперли из Махакама». Если Йорвет сейчас даст потерять контроль над разговором, то до решения проблемы они не договорятся и до самого Tedd deireadh. - Thaess! – резкий оклик Старого Лиса заставил умолкнуть не только спорщиков, но и других командиров, обсуждавших их ссору между собой (начиная с политики Радовида и Эмгыра и заканчивая подробностями биографии ссорившихся эльфа и краснолюда). – Прежде, чем решать, кто из коронованных dh’oine больше даст за управляемую Катриону, дослушайте до конца, а потом уже будете что-то решать и предлагать. - А разве уже не всё ясно? – не унимался молодой эльф, и про себя Йорвет отметил, что если это юное дарование не убьется где-нибудь между логовом монстра и ножом dh’oine, то из него выйдет очень даже харизматичный командир: уж если сейчас к нему прислушивались даже более старшие скоя’таэли, то со временем… Было бы только ещё это время. – Катриона, притащенная каким-то чародеем в Велен. Теперь дело за малым, нужно этого умника найти – и объяснить, как он неправ. Скоя’таэль жестом показал незамудренный жест, будто перерезал горло или сворачивал шею. Его идею остальные поддержали одобрительным гулом, и сам Старый Лис тоже бы не отказался оторвать голову Мартину – о, squaessе, демону – одна беда, размеры этой твари не позволяли. Пускай Кошмар скрылся почти сразу, как с него принялась сползать иллюзия, но эльф успел рассмотреть достаточно для себя деталей, чтобы сделать правильные выводы. - И у меня были точно такие же планы, - хмыкнул Йорвет, пожимая плечами, - пока не выяснилось кое-что любопытное про эту эпидемию. Шепотки по краям смолкли. Напряженно-выжидательные взгляды сошлись на Старом Лисе, взявшем небольшую паузу. Не без умысла. Он хотел, чтобы его услышали. И скоя’таэли невольно наклонялись вперед, внимательно вслушиваясь в каждое слово эльфа. - Один bloede mannas, занимавшийся вопросом Катрионы, додумался призвать себе на помощь демона, - про то, что демон пришел из другого мира и охотился за одной конкретной чародейкой, он решил тактично промолчать. Пока они могли лишь догадываться о мотивах Кошмара, а догадки нужно подтверждать сначала фактами. Тем более что некоторые скоя’таэли отличались… он бы это назвал поспешностью, которая могла бы повредить. – Разумеется, это кончилось для него плохо. Но тварь решила не убраться в свои тонкие эфиры, а остаться здесь. Понравилось здесь, климат хороший. Его сарказм вызвал понимающее хмыканье. Заодно командиры чуть расслабились от насмешливого тона Старого Лиса, будто рассказывающего им забавную историю, случившуюся накануне, а не говорил про одну из самых страшных болезней. Но Йорвет не терял бдительности: уж он-то знал, как упрямы эльфы и краснолюды, когда дело касалось принятия решений. Единственная маленькая хитрость – опередить их. - И теперь этот демон решил пошалить и поиграться с чумой Катрионы, - теперь на их лицах появилось недоумение и неверие, и Старый Лис их отчасти понимал: он бы и сам себе не поверил, если бы не видел Кошмара собственными глазами. Не видел, во что тот превратил резиденцию нильфгаардского коменданта. Не видел того, что было скрыто под иллюзией, - и превратил её во что-то другое. Нечто худшее. Здесь он сменил тон с рассказчика-краснобая, и дальше по-военному, отсекая лишнее, но сохраняя необходимые детали, рассказал про существ на кладбище. Резкий переход подействовал на скоя’таэльских командиров как ушат холодной воды – за шиворот. Йорвет не пытался их напугать. Но знал, как рассказать об этих Порождениях Тьмы так, чтобы остальные впечатлились. Но если бы их противником был бы только рассадник нежити в норах и ходах под кладбищем, то на этом бы эльф и прервал свой рассказ. Главное командиры знали, а детали иногда мешали трезвому восприятию проблемы. Вот только загвоздка была в bloede d'yeabl. - Необходимо было устранить самого мага, как мы тогда считали, но оказалось, что вместо мага всем этим уже как два года занимается демон, довольно могущественный, - и перешел к описанию того, что произошло за сегодняшнее утро в городе, а событий было, что называется, даже слишком много. – Сейчас стало ясно, что мы имеем дело с противником, чьи способности нам по большей части неизвестны, мотивы – неясны, а самое главное – у него в подчинении находится достаточно всякой нежити и призраков, чтобы потягаться с армиями Севера и Нильфгаарда. Лис ждал. Он знал, что как только разговор пойдет в сторону текущей обстановки на войне, где обе стороны вызывали у нелюдей приступ раздражения и желания кому-то из dh’oine пустить стрелу в лоб, то обязательно найдутся те, кто начнет задаваться логичным для скоя’таэлей во все времена вопросом: - А нам что с того? – скривился всё тот же молодой командир скоя’таэлей, поигрывая ножом во время разговора. – Пускай дохнут. Ты сам говорил, что король или кмет, без разницы - одним dh’oine меньше. Что изменилось? - Ничего, - усмехнулся Йорвет, - вот только демону тоже наплевать: dh’oine rid seidhe, rid sell – мы для него лишь подспорье, из которого он слепит своих монстров, а потом будет дергать за веревочки. - А по-моему, ты брешешь, - добавил краснолюд, скрестив руки на груди, - никогда не слыхал о том, чтобы всякие демоны лезли в политику. И вообще, если это какой монстр, пусть этим тогда занимается ведьмак. Недоверие и сомнение он тоже ожидал, и ответ у Старого Лиса был готов и для этого случая: - Уже занимается, - и, дав немного времени осмыслить свои слова, добавил: - Gwynbleidd. Вот теперь командиры снова заволновались и зашумели. Конечно, их можно было понять: многие слышали о подвигах Белого Волка, кое-кто даже пересекался с ним. А уж после заварушки с Вергеном многие из белок хотели воочию посмотреть на знаменитого ведьмака. Хотя, конечно, были и те, кто относился с подозрением к участию vatt’ghern. - Геральт из Ривии? – один из эльфов, явно прошедших Вторую Северную, нахмурился. – Ведьмак, который, куда ни сунет нос, оставляет после себя лишь хаос? Не самая лучшая твоя идея, Йорвет. - Ведьмак, который помог отстоять Верген во время осады Хенсельта, - поправил его сидевший рядом собрат, но это не сильно помогло. Скоя’таэль хмыкнул, качая головой. - И где теперь этот Верген? – и Старый Лис почувствовал, как у него до онемения сжимается кулак. Сделал вдох и силой разжал пальцы. Он знал, что об этом тоже вспомнят. – Разорен. Сожжен. Уничтожен. Черные сравняли его с землей. Только зря потеряли время. Одни, разумеется, принялись его убеждать, что никто не мог предугадать начало войны. Другие смеялись над первыми, приговаривая, что dh’oine всегда воюют, а привкус пепла в воздухе чувствовался уже давно, едва ли не с самого конца Второй Северной. Но как бы ни был Йорвет отчасти благодарен первым, и как бы ни хотел поспорить со вторыми, задача перед ним стояла другая. И как бы ни хотелось стиснуть зубы, думая, что зазря потерял не только время, но и часть своих Aen hanse, прошлое уже ускользнуло из рук, а значит, нужно идти дальше и решать те проблемы, что есть сейчас. Например, демон из другого мира. И, вскинув голову, резко произнес, прерывая прения других командиров: - Да, Верген пал. Но стараниями черных, а не ведьмака, - он чувствовал, что воздух ещё кипит от негодования и желания оспорить чужие слова, - и сейчас мы рискуем потерять большее, чем Верген. Если останемся в стороне, то демон разорит не только этот город, не только Велен. Пока мы можем его остановить, он ещё достаточно слаб, чтобы это было нам по плечу. Нам – и нильфам. Взрыв возмущения его нисколько не удивил. Более того, Старый Лис знал, что этого не избежать: одни они не справятся – во всяком случае, без серьезных жертв – а уроки сотрудничества с Империей не прошли для скоя’таэлей даром. - Ты, видно, совсем мозги потерял, итить твое гузно! – воскликнул краснолюд, только не потрясая своей секирой, едва ли не высотой с него самого. – И набитые шишки на твоей пустой башке тебя ничему не учат! Тебе, что, башку свернуть не пытались? И с этой Саскией, которая тебя, я слышал, тебя едва ли не ленточкой перевязала, собираясь вручить черным. Но ты ж самый умный! Ты ж лучше всех всё знаешь! Иначе какого хрена ты опять – итить колотить! – связался с какой-то магичкой?! И только-только притихшие командиры вновь загомонили. «А слухи разносятся быстро...» - и Йорвет даже не мог упрекнуть своих бойцов за излишне длинные языки: не рассказали бы они, поделились бы подопечные Верноссиэль. Сама эльфка сидела тут же и пристально смотрела на Старого Лиса, и он, пожалуй, впервые на своей памяти не мог прочесть даже легкое направление чужих мыслей. А выражение у Верноссиэль отчего-то вызывало у него нехорошее предчувствие. Но пока она помалкивала. «И Исенгрим тоже держится в стороне», - и как бы эльф ни успокаивал себя, что Железный Волк лишь присматривался к текущей обстановке, не покидало ощущение, что за его молчанием стояло нечто большее. Бросив настороженный взгляд на сидевшего возле дерева Фаольтиарну, Йорвет заметил, что легендарный командир, чуть повернувшись к своему сотоварищу, о чем-то негромко говорил с ним. Скоя’таэлю, сопровождавшему Волка, пришлось даже нагнуться, чтобы его услышать. Хотя в общем гомоне и гвалте можно было так и не опасаться за то, что кто-то тебя подслушает. … или? Усилием воли Лис заставил себя не нахмуриться: может, не зря безымянный сотоварищ Исенгрима не снимал капюшона? Догадка, конечно, была дурной. Не при славе Железного Волка, не при его прошлом… но и сам Старый Лис тоже не всегда оправдывал свою славу. И сейчас ему это припоминали сторицей, не забывая тыкать пальцем в чародейку, сидевшую в другом конце лагеря и пытавшуюся зализать свои раны. Стало не до секретов Фаольтиарны и его сотоварища. - Тебе в голову не приходило, дурной ты Лис, что она поет под дудочку нильфов? – разорялся всё тот же краснолюд. – Ваша с ведьмаком эс-ка-па-да в Лок Муинне навела шороху не только среди северян. Большинство считает, что ты кормишь червей с зимы, но вряд ли Эмгыр и его люди настолько наивны. Да, Белому Пламени Пляшущему На Курганах Врагов можно было приписать многие качества, но не доверчивость. Но и Йорвет тоже умел трезво оценивать свое место в исторической перспективе, а оно находилось там далеко не на первых рядах. - Его только не приплетай, - хмыкнул Лис, качая головой, - сейчас у него голова болит из-за Редании и безумного ублюдка Радовида, который хитро оставил Эмгыра с носом. - Смотри, как бы с носом не оставили тебя, - проворчал sell, оглаживая бороду, точно являвшуюся доказательством его бесконечной житейской мудрости. – Яевинн до сих пор не вернулся из города. - Ещё не вечер, - в том же духе отозвался Йорвет, очень надеясь, что к полудню или хотя бы вечеру их собрат под прикрытием сможет выбраться из города или послать весточку. Надеялся, но не сильно верил: после устроенного их компанией переполоха нильфы так просто из города никого не выпустят. - А ты, как всегда, раздаешь много обещаний, - проворчал другой скоя’таэльский командир, натачивая лезвие своего меча, - и сколько из них в итоге окажутся правдой? И, да, чародеек нам в этой истории только не хватало. И снова волевым усилием бывший офицер Врихедд заставил себя не напрягаться, точно волк перед прыжком. Он не спорил, что участие Хоук в этой истории выглядит крайне подозрительно – как и участие любой магички – но Лис верил фактам перед своими глазами. Проблема в том, что если он расскажет обо всех нюансах и тонкостях этой истории с демонами и эпидемиями, то Мариан прихлопнут быстрее, чем он успеет договорить до конца. «Или, по крайней мере, попытаются, - не стоило забывать про ту чудную магию крови, показанную чародейкой. И хотя эльф видел, как непросто дается это колдовство, он не сомневался, что прежде, чем кто-то из белок успеет перерезать магичке горло, она успеет утянуть за собой следом многих и очень многих. – И этого ни в коем случае нельзя допустить». … кажется, лейтмотив сегодняшнего дня назывался: «Как же я теперь понимаю Геральта», - и от этого у Йорвета на языке оставался кислый привкус. - Как я уже говорил, в этом деле нам потребуются все возможные силы, - вновь продолжил Старый Лис, всеми силами стараясь погасить нарастающее волнение. – Ведьмак – хорошее подспорье, но когда дело касается тварей из других миров, то стоит иметь про запас и магичку. И снова он услышал фырканье. Этому эльф не удивился, а вот тому, что фыркала Верноссиэль – ещё как. Нет, даже по-другому: для него это стало неприятным сюрпризом. - Верноссиэль? – он прищурил глаз, но эльфка только ехиднее улыбнулась. – M’essea’dice gaire? - Yea, - кивнула она, и недоброе предчувствие Йорвета стало уверенностью: что-то назрело в голове Верноссиэль, - очень даже смешное. Ты так веришь этой dh’oine, что это не может не вызывать опасений. Вскинув голову, Старый Лис оскалился: - Каких? – и с насмешкой посмотрел на эльфку, но она тоже не молодая, не дожившая до сотни лет seidhe, тоже могла не хуже него держать удар и лицо. Другая бы отступила, признав свои претензии не более, чем выдумкой, но не Верноссиэль. - Dh’oine держит тебя на коротком поводке, Лис, а ты этого и не видишь, - на первой половине фразы на лице эльфки ещё держалась усмешка, но уже к концу фразы она пропала, - Она тебя околдовала. Иначе я не могу объяснить, как ты вообще подпустил к нашему лагерю человека. Особенно – чародейку. Не иначе какое-то мудреное колдовство. Смех кололся в груди Йорвета, но наружу проступала лишь ухмылка. «О, да, «околдовала» - самое подходящее слово, - не мог не съехидничать про себя эльф, храня молчание, - только чары были совсем не те, о которых ты думаешь». Но в этом скоя’таэльский командир не признался бы и под пытками. - Мы это уже обсуждали, Верноссиэль, - уже жестко произнес Лис, скрестив руки на груди. – И я уже тебе объяснял и свои причины, и приводил доводы… - Чушь! – эльфка подскочила с места, упирая руки в бока. – Ты просто не дал мне её допросить! Я почти дожала её… … оглядываясь назад на ту сцену у ручья, Йорвет был готов поклясться, что Хоук «дожатой» не выглядела. Напротив. Женщина сохраняла удивительно спокойствие и хладнокровие для человека, на которого направлен лук с заложенной стрелой. И даже царапина на щеке её нисколько не пугала, хотя кровь залила Мариан шею и ворот. Да, снова кровь – и та странная магия, которую он сегодня видел. - Тебе крупно повезло, что тогда пришел я, - и сейчас он в этом был более чем уверен, - и ты не убедилась на себе, что такое bloede ur`r. Тонкие губы эльфки упрямо поджались, и Йорвет уже и без дальнейших слов понял: его слова нисколько не убедили Верноссиэль, а может даже и наоборот – укрепили её веру, что Старого Лиса подчинили каким-то коварным заклинанием. Чем дальше шло обсуждение, тем меньше получалось его контролировать. Более того, оно перерастало в свару, где каждый не только не вникал в ситуацию с демоническими кознями, но и больше припоминал другим командирам все их грехи и промахи. Старого Лиса так и вовсе полоскали вдоль и поперек, что эльф терпел, сцепив зубы. О том, как и куда запихивать свою гордость, он мог бы давать отдельный мастер-класс. В конце концов, это тоже была одна из причин, почему он до сих пор жив, а многие другие – мертвы. Периодически кривая разговоров вновь выходила на возможный союз с нильфгаардцами – временный, как осенний утренний ледок на лужах – но чаще всего первые же более-менее конструктивные предложения приводили к новому витку споров и криков со взаимными препирательствами. Единственный, кого обходили стороной, был молчащий Исенгрим. То ли про него невольно забыли, увлекший перепалкой, то ли осознано опасались: в отличие от Йорвета, пытавшегося объединиться с Саскией, Железный Волк ни в каких союзах с dh’oine замечен не был. Но Старый Лис про него помнил. Как и про его странного товарища, тоже никак не участвовавшего в обсуждении. Иногда эти двое переговаривались между собой, но за общим гвалтом их никто не слышал, да и не замечал. Большего бардака эльф на своей памяти не встречал даже в Вергене, когда по городу пронеслась новость, что принц Стеннис отравил Деву из Аэдирна. А уж там, как считал seidhe, творился самый настоящий хаос. Сдерживая жаждущих крови кметов, Йорвет вовсю использовал свою репутацию мясника и живодера, готового перебить всех несогласных. И это отчасти охлаждало головы самых горячих сторонников самосуда над глупым dh’oine. Здесь, увы, его одиозная слава так не работала. О чем он чуть-чуть жалел. - Нам не обязательно близко соваться к нильфам, - слышался голос с одной стороны поляны, - наши лучники – самые лучшие по обе стороны Яруги. - А ты думаешь, черные совсем идиоты? – хмыкали ему в ответ, - они не захотят, чтобы мы стояли где-то с их тыла. И правильно – я бы пустил потом в парочку из них стрелы. За все хорошее. - Скорее это мы, не успеем пустить последние стрелы, как они кинутся на нас. Довершать то, что не успели сделать после Второй Северной. Это они выдали нас северянам! - Не пори чушь, дери твое гузно! Вас, молокососов неощипанных, там даже носа не наблюдалось! Не перевирайте! Нильфы выдали только офицеров! Остальных по лесам и трактам похватали уже спецотряды, чтобы рассовать между Дракенборгом и Диллингеном. Спор тянулся и тянулся. Солнце успело подняться над их головами и опуститься за кроны деревьев, а общего решения они так и не приняли. У самого Старого Лиса уже пульсировало в висках от всех этих криков: он-то видел, что творилось в городе и Кошмара в его истинном облике, пускай и краем глаза – и эти переливания из пустого в порожнее его раздражали до стиснутых зубов. «Почему вы можете действовать сообща только в строго оговоренных случаях?!» - сейчас события уже прошедших двух войн казались Йорвету чем-то почти мифическим и нереальным. Тогда их отряды действовали слажено, точно острозаточенный клинок, который проходился по главным артериям и венам вражеской армии. Сравнивая ситуации тогда и сейчас, эльф, прошедший Врихедд, видел, что причиной такого единодушия было доверие, надежда, что потом-то наступит желанный мир. Дол Блатанна. Свобода. Нужно просто потерпеть. Нужно подождать. Нужно… Но и Францеска Финдабаир, и нильфгаардский император пустили им кровь, когда проиграли свою, казалось бы, победоносную войну. От Эмгыра, dh’oine rion, иного ожидать и не приходилось, но вот Францеска, правительница королевства Свободных эльфов… она могла хотя бы попытаться. А теперь, когда нильфгаардские войска пересекли Яругу в третий раз, скоя’таэли не верили ни северянам, ни имперцам. Сказать по правде, Старшим расам было не до войн – им бы выжить во всей той мясорубке, устроенной Радовидом и Эмгыром. И тут Йорвет пришел и сказал: «Давайте ввяжемся в ещё одну авантюру», - ничего удивительного, что особого восторга его предложение не вызвало. Одно дело – вздернуть зарвавшегося мага на суку или перебить тех dh’oine, что стояли за распространением Катрионы. Но вот что делать со всякими демонами и призрачными войсками? И, когда на небе уже забрезжили первые звезды, а Старый Лис потерял всякую надежду на конструктивное решение проблемы, все командиры резко замолчали. Поначалу порядком утомленный за весь этот долгий день разум эльфа даже не сразу понял, отчего костер затрещал громче обычного, а среди густой листвы деревьев стали слышны перекрикивания ночных птиц. В голове прояснилось лишь тогда, когда Йорвет увидел поднятую руку Исенгрима – и понял, отчего на поляне все утихли. Бывший полковник бригады Врихедд что-то надумал за время этого всеобщего гвалта. И Старый Лис почувствовал, как у него неприятно поджимаются внутренности. Да, слава Йорвета гремела на весь Север, но именно Железный Волк возглавлял их бригаду во время войны Северных королевств и Нильфгаарда. D'yeabl, если Фаольтиарна скажет, что Лис опять гонится за миражами, то переговоры можно считать проваленными. С концами. Никто из скоя’таэльских командиров не жаждал принимать участие. Они вообще были настроены скептически. «И Яевинн всё ещё не вернулся», - будь с ним хоть он, убедить остальных было бы куда проще. Но, увы, приходилось иметь дело с тем, что было. А теперь Йорвет ждал слов Исенгрима как приговора. По лицу Железного Волка, искаженному шрамом наискось, ничего нельзя было понять. Казалось, что эльф вообще не слушал ничего из того, что было произнесено за день. Но Лис знал, насколько это обманчивое предположение. Когда взгляды всех присутствующих сошлись на Фаольтиарне, он опустил руку и заговорил: - Вы все спорите, стоит ли нам объединиться с нильфгаардцами, - легендарный командир говорил негромко, и даже самые заядлые спорщики умолкали, наклоняясь вперед, ближе к Волку, чтобы его лучше расслышать, - а нужно задать другой вопрос: стоит ли нам сражаться с этим демоном. - Стоит, Исенгрим, - не отступал от своих слов Йорвет, смотря прямо в лицо своего бывшего командира, - я видел его и часть того, на что он способен. Эту тварь нельзя выпускать из Велена. Фаольтиарна с пониманием кивнул: - Хорошо, тогда следующий вопрос, - и только-только Старый Лис хотел облегченно выдохнуть, как вновь вернулось недоброе предчувствие, - раз уж мы обсуждаем, как бороться с явно магическим существом, почему бы нам не пригласить на обсуждение ведьмака и магичку? «Deireadh», - мелькнуло в голове Йорвета раньше, чем он кивнул: если за Геральта он не переживал, то вот Мариан… она могла сказать больше, гораздо больше, чем сейчас – Лис. В частности, чародейка могла проговориться, что демон не просто решил обосноваться в этом мире, но ещё и охотиться за ней. Или ещё как-то выдать свое происхождение. Доверия к ней у скоя’таэлей не наблюдалось даже в зачатке, а если она им подбросит ещё и этот факт, то, кто знает, не решат ли они, что если убить проблемную колдунью, то на этом с демоном можно и покончить? Но и отказать не мог. Подозрения Верноссиэль разделяли если не многие, то часть командиров – точно. И что начнется тогда, когда скоя’таэли попытаются схватить Хоук, оставалось лишь представлять – и ужасаться. *** Наверное, по всем законам жанра Мариан полагалось нервно мерить шагами палатку Йорвета, дожидаясь возвращения эльфа с их всеобщего собрания, чтобы узнать принятое остальными скоя’таэлями решение. Или, по крайней мере, переживать и прислушиваться к чужим шагам снаружи. Вместо этого, едва их сотоварищ вышел наружу, чародейка глубоко вздохнула – и снова легла обратно на спальник скоя’таэльского командира. Залечить раны и ушибы магией было просто. Даже слишком. Но усталость не снимали никакие чары и зелья. А последние несколько ночей ей и так постоянно снились кошмары, не давая толком выспаться. Чувствуя себя так, будто её пережевал и выплюнул дракон, Хоук отключилась раньше, чем успела толком устроиться на лежанке. И то ли у неё не было уже сил на красочные сны, то ли Кошмар пока решил отступить и зализать свою потрепанную ведьмаком гордость, но в этот раз ей не снилось ничего. Если у краснолюдов – гномов, Мариан, не путай миры! – именно такое состояние, когда они спят, то она им даже капельку завидует. Их по ночам не преследуют старые промахи и ошибки. Но и это блаженное «ничего» длилось не так долго, как хотелось бы. Её тронули за плечо – и темная ласковая дрёма слетела, оставив легкую боль в висках. Переведя взгляд на чужую руку, Хоук увидела Геральта. Вернее, его отсвечивающие золотом по сумеркам кошачьи глаза да отсветы костров на его седых волосах и щетине. - Вставай, с нами хотят поговорить, - и поднялся на ноги, давая чародейке уложить его слова в голове. Укладывались они, надо сказать, с трудом. Нывшая голова тянулась обратно к подушке – вернее, свертку, который её заменял, - и хоть Мариан четко слышала все слова ведьмака, их смысл до неё дошел лишь тогда, когда она принялась подниматься на ноги, потягиваясь и разминая затекшие конечности. «Значит, к единому мнению они так и не пришли…» - а над скоя’таэльским лагерем тем временем покачивалась густая-густая ночь, и отсветы костров в ней тонули и терялись среди тесно жавшихся друг к другу стволов деревьев. А когда они возвращались, день лишь заявлял свои права. Нехороший знак. Очень. Любые споры, затянувшиеся дольше, чем на час, определенно не несут в себе ничего хорошего. Скоя’таэли, видимо, не соглашались с предложением Йорвета и искали любой повод, чтобы отказаться от участия в самоубийственной миссии. С другой стороны – утешала себя Мариан – будь дело совсем безнадежно, ей бы не дали сладко проспать почти весь день: сказали бы нет – и дело с концом. «Значит, можно побороться!» - и, похлопав себя по щекам, шагнула вслед за Геральтом. Правда, у самого выхода из палатки, Хоук обратила внимание, что Роше по-прежнему сидел, склонив голову, будто спал – и лишь барабанившие по предплечью пальцы выдавали мужчину. - Вернон? - Идите, - махнул он им, - приглашали только вас. А мне лучше лишний раз на глаза не показываться. По крайней мере, без вас или Йорвета. - А ты не опасаешься… - начал было Геральт, но его перебил стоявший неподалеку скоя’таэль в потертой шапке с беличьим хвостом. - Oide на этот счет дал особые указания: не трогать, не пытать и не давать шататься по округе. Для безопасности, - и судя по тому, как юноша уже умостился на небольшом пеньке, росшим аккурат напротив входа, приказ командира он собирался выполнять без оговорок и уверток. Сидевший в глубине палатки Вернон хмыкнул: «Вот видите, какой у меня охранник? Можете ни о чем не волноваться» - но Мариан ясно видела, что его правая рука лежала на эфесе меча. Геральт тоже не без беспокойства покосился сначала на сидевшего на пне скоя’таэля – мастерски изображавшего полнейшее равнодушие и к ведьмаку с чародейкой, и к оставшемуся в палатке человеку – а потом на Роше, замахавшим им рукой. Но ни уточнить, ни что-то обсудить с остававшимся Верноном они не успели. Один из эльфов их окликнул и принялся поторапливать: «Командиры не отличаются особым терпением, Gwynbleidd, не заставляй их ждать», - и им ничего не оставалось, как последовать за своим провожатым. Через лагерь они скорее не прошли, а пробежали: эльф не сбавлял шаг, а когда его пытались окликнуть сотоварищи, то качал головой и бросал что-то на эльфийском языке. В чернильной темноте костры яркими просветами выскакивали то здесь, то там, и вокруг них сидели и тихонько суетились рыжеватыми полупрозрачными силуэтами скоя’таэли. Разительное отличие от дня, когда большая часть отряда суетилась и бегала от одной части резко разросшегося лагеря к другой. «Хотя по потемкам особенно не побегаешь», - Мариан почти не видела своих ног, терявшихся в траве, хоть и изрядно вытоптанной эльфами. Некоторые особенно вредные стебельки цеплялись за ремни сапог, точно пытаясь удержать чародейку на месте. Шедший чуть впереди ведьмак двигался как кошка, и, вспоминая обстоятельства их знакомства, Хоук не удивилась бы, что в отличие от неё он-то прекрасно видел, куда ставить ногу, чтобы не собрать по дороге все корешки и крапиву. Подивиться – и немного позавидовать – Мариан не успела: провожавший их эльф сделал ещё несколько шагов, и они оказалась в залитой светом от костра прогалине. Смыкавшиеся вокруг деревья нависали над центром, где теплилось и плясало пламя. Скоя’таэлей, собравшихся вокруг него, было не так уж много, но их вид отличался от тех же подопечных Йорвета. Желто-красные отсветы выхватывали их лица и плечи, и женщина без труда могла видеть их глаза, недобро сверкавшие в её сторону и сторону ведьмака. На Геральта, однако, таких взглядов приходилось вполовину меньше, чем на Хоук. Словно про неё уже заранее всё знали и ничего хорошего не ждали. Особенно зло смотрела та самая эльфийка, подкараулившая чародейку возле ручья. И исключительно из чувства противоречия Мариан широко и от души улыбнулась, точно попала в компанию лучших друзей. Чужие лица сделались ещё кислее. Но раньше, чем женщина успела хоть что-то сказать – и даже исключительно приветственное – её локоть сжали чьи-то пальцы. Бросив взгляд на руку, Хоук увидела знакомую ладонь, крепко державшую её, точно чародейка могла без этого напоминания куда-то со всех ног ринуться. Что ж, в этом была доля смысла. Подняв взгляд, Мариан встретилась с предостерегающим прищуром Йорвета, который, едва пересекшись с глазами женщины, коротко мотнул головой. Жест не оставлял простора для трактовки. И чародейка решила за благо – и ради разнообразия – промолчать. В конце концов, эльфу было виднее, насколько остальные скоя’таэли расположены к чужим шуткам. Убедившись, что Хоук поняла его, Йорвет отпустил её руку и вновь развернулся к собравшимся у костра. - Gwynbleidd, полагаю, не нуждается в представлении, - и Мариан едва не поежилась против воли: слишком уж серьезно говорил эльф, без малейшего намека на ехидство или насмешку. Повод задуматься, что ничего хорошего от разговора он не ждал. – А это Мариан Хоук, та самая чародейка, про которую мы говорили. «Звучит так, будто они обсуждали усекновение монстра в моем лице…» - мелькнула мысль в голове женщины, но, окинув взглядом всех присутствующих, поняла, что недалека от истины. Совсем недалека. … а ведь здесь ещё ничего не знали о её кипучей деятельности в Киркволле. - Я бы сделала книксен, но не сильно умею его делать, - хохотнула Мариан, и поймав взгляд Йорвета – далекий от одобрения – прикусила язык. Нет, ей совсем не даются переговоры в напряженной атмосфере. Вечно тянет сказать… что-нибудь. Тут же захотелось добавить, что не при орлесианском дворе её воспитывали, но удержалась: во-первых, шуточки про Орлей здесь никто не поймет, а во-вторых, лучше не провоцировать и без того напряженных собеседников. А к шуткам скоя’таэли настроены не были. Совершенно. Эльфы бросали на Хоук крайне неприязненные взгляды, точно им под нос сунули протухшую рыбу. Некоторые перешептывались друг меж другом, но тоже без особого восторга в интонациях (пару раз краем уха женщина уловила уже знакомое по речи Йорвета «dh’oine»). Осматривая эту недружелюбную братию, Мариан приходила не к самым обнадеживающим выводам: скоя’таэли, выражаясь по-хасиндски, хотели их послать и не в самом вежливом варианте. И сейчас только искали повод, чтобы отказаться от участия в их авантюре. Холодные равнодушные лица, покрытые камуфляжными узорами или странными татуировками, отчасти похожими на валласлин долийцев, в отсветах костра походили на чудные маски – и отчего-то навевали мысли не о эльфийских богах, а о тевинтерских идолах, расставленных по бывшему дому Данариуса. Но, пока её взгляд скользил по чужим отстраненным лицам, Хоук выхватила в ряде однообразных брезгливых выражений одно, явно выбивающееся из общей палитры. Принадлежало оно эльфу, сидевшему, пожалуй, дальше всех от костра. Незнакомец был во всех смыслах примечательным: мало того, что в отличие от всех остальных он разглядывал её с явным любопытством, так ещё и лицо его было рассечено наискось шрамом. Такого хочешь – не хочешь, а заметишь. Ещё одной любопытной деталью было то, как остальные эльфы хоть и держались чуть поодаль, но на незнакомца смотрели… выжидательно, пожалуй, так. «Определенно, его мнение в этой свалке будет одним из решающих», - вот только что он хотел услышать от них с Геральтом? Что всё, действительно, настолько плохо, как описывает Йорвет? Если не ещё хуже. Что вообще успели здесь обсудить? Ей чертовски не хватало информации. Впрочем, как всегда. Постепенно шепотки между скоя’таэлями стихали – и они начинали пристальнее смотреть на чародейку. Один из них – к удивлению Мариан, единственный краснолюд в этой компании – кивнул в её сторону: - А чё ж это магичка себе шрамы с рожи не сводит? – и в этом вопросе был такой упрек, будто она против дракона с голыми руками вышла. Хотя, если вспомнить объяснения Геральта и компании, реакция была ожидаемая: какая чародейка – и без совершенной выпестованной красоты? Непорядок. Значит, сил у неё с гулькин нос, если не меньше. Мариан улыбнулась ещё шире, уже собираясь предложить свести шрамы всем желающим (и даже без какого-либо подтекста, подразумевавшего насилие), но, не иначе что-то почувствовав, скосила взгляд на Йорвета – и снова пересеклась с ним глазами. Его молчаливую просьбу помалкивать Хоук прочла и без всякой магии. Вскинув руки в сдающемся жесте, Мариан с пониманием покивала: нема как рыба, на глупые вопросы не отвечаю, на подначки – ради разнообразия – тоже. Отвернувшись от неё, командир скоя’таэлей вновь обратил все свое внимание на присутствующих. - Обойдемся без глупых вопросов, - мрачно выдал он, и раньше, чем краснолюд успел громко возмутиться: «Ни фига не глупые!» - добавил. – За способности Хоук я ручаюсь. - Пф, ручается он! – возмутился перебитый – и явно задетый этим – скоя’таэль, потрясая двумя косицами своей бороды. Хорошо, хоть не топорами. – Мало ли за что он ручается. Я вот ручаюсь, что эта пигалица только зубоскалить и умеет. Судя по тому, как по лицам остальных белок заскользили усмешки и улыбки, поддерживали они своего сотоварища, а не Йорвета. И Мариан, пускай такие ситуации были для неё не впервой, стало обидно. Но не за себя – кому отсыпать шуточек и иронии? Подходи! – а за Старого Лиса. Который тут с самого утра упражнялся и пытался убедить это сборище. В голове вспышкой промелькнула идея, и чародейка наклонилась к уху эльфа. - Как насчет небольшой демонстрации, раз они так хотят убедиться, что я – это я, а не кот в мешке? Старый Лис скосил на неё подозрительный взгляд, а потом, точно что-то вспомнив, усмехнулся и кивнул: - Валяй, - и, оскалив зубы, хохотнул. – Покажи им лучшее шоу. Демонстративно вытянув руку вперед, Мариан сосредоточилась на золотисто-рыжем плетении, тянущемся размашистыми зигзагами до самых макушек деревьев – и стягивала его, не пуская дальше поляны, не дальше освещенного костром круга. Поначалу ничего не было. Со всех сторон послышались смешки, которые и без перевода на Всеобщий Хоук понимала – и не обращала на них внимание. Она чувствовала только пульсирующую в ушах кровь и тепло на собственной ладони. Тепло, наливавшееся ослепительными жаром. Секунда. Щелчок. Пламя на прогалине выпустило в воздух сноп ершистых искр – и они медными иглами устремились к ладони чародейки. Тлеющие хлопья цеплялись друг за друга, вновь вспыхивали – и кружились, кружились над рукой Мариан. Это походило на звезду, искусно сплавленную из раскаленной проволоки. Лучи безмятежно покачивались над оголенной кожей, едва не касаясь её. Скоя’таэли, хоть и настроенные всё ещё скептически, начинали посматривать на чародейку уже с некоторым любопытством. …но им с Йорветом нужно было нечто большее. «Чертовы эльфы – и краснолюд», - Мариан облизнула губы, и сухая шершавая кожа оцарапала ей язык. Жар в центре ладони становился почти обжигающим, но Хоук терпела. Ждала. Звезда светилась всё ярче, хотя держать руку вытянутой становилось всё труднее. Но Мариан держала. И снова ждала. Когда искры, сплетенные вместе, раскалились почти до бела, чародейка вновь потащила зигзагообразное плетение – и отпустила их. Маленькие, похожие сначала на светлячков, огоньки ринулись в разные стороны, казалось, в совершенно хаотичном порядке. Будто они стремились вырваться прочь с поляны, в темную прохладную ночь. Искры летели, неслись, оставляя за собой огнистый след, стремительно превращавшийся в рыжеватые и алые ленты, тянувшиеся следом. Но стоило огонькам приблизиться к краям поляны, как они, точно по свистку дрессировщика, кувыркались – и возвращались обратно, переплетаясь сложным узлом над полыхавшим уже не так ярко костром. Языки пламени, ручные и безобидные, носились между темными стволами, освещая ошарашенные лица скоя’таэлей, поначалу шарахавшихся от них в стороны. Кое-кто с тихим вскриком рухнул с небольшого бревна, и его ноги забавно покачивались в мельтешащем свете. Йорвет, наблюдавший за ними, только посмеивался, позволяя огненным мотылькам касаться своих плеч и щекотать щеки. И явно веселился, наблюдая за перепуганными собратьями, но краем глаза нет-нет, но поглядывал на Мариан. Хоук даже знала, почему. «Присматривает», - потому что у чародейки, несмотря на лихую улыбку и нарочитую легкость, с которой искры носились по поляне, не причиняя при этом никакого вреда всем собравшимся, по лбу и вискам стекал пот. Она всё ещё не успела восстановиться после приключений в Тени: пускай магический резерв и был полон, что называется, по самые уши, но телу было всё ещё сложно физически проворачивать такие трюки. Кости ломило, а зубы сжались так, что вот-вот на лице заходят желваки. Магическое плетение, берущее начало от её ладони, тянуло и тянуло мышцы, словно тяжелая гиря, которую женщина пыталась удержать. Удержать – и не потерять лицо. «Терпи, терпи…» - тихо приговаривала про себя Мариан, когда одна из бабочек разлетелась снопом безобидных золотистых искр. Теперь, когда первый испуг прошел, эльфы, не хуже самых обычных детей, с интересом смотрели на кружившееся в воздухе огненное кружево. Пальцы сводило судорогой, но Хоук ждала. Всю прогалину заполнил мягкий свет от кружившегося сусальным золотом пламени, и скоя’таэли, задрав головы, наблюдали за переплетающимися узорами. Некоторые, особенно смелые, даже касались пляшущих огоньков – и удивленно распахивали глаза, когда и не чувствовали боли, и не находили даже легкого ожога на пальцах. Мариан Хоук не имела права потерять контроль. Не сейчас. «Дыхание Андрасте, почему нельзя было просто найти заблудившегося где-то в лесу дракона и просто его прихлопнуть?!» - боевые заклинания не требовалось так удерживать, буквально до боли, до перетянутых во всем теле жил. Точно её били в живот, а она должна стоять прямо и терпеть. А из неё будто вытягивали канат, а она должна была его удержать, не дать узлу на том конце, что находился в её пальцах, выскользнуть – и забиться в бешенной пляске по поляне. «Да чтоб я ещё раз такие фейерверки устраивала! Да чтоб вас, эльфов упрямых! Дети, Дыхание Андрасте, леса!» - мышцы наливались попеременно жаром и холодом, а искристые светлячки и ленты беззаботно кружились вокруг скоя’таэлей. Прикосновение к своему плечу Мариан скорее угадала, чем почувствовала. Не обернулась, но знала, кто это мог быть. Золото и медь пылали в воздухе над их головами, раскрашивая ночь в синие и рыжие тона, точно искусная заморская ткань, накинутая на них сверху вместо тента. Чужие голоса звучали всё громче и непринужденнее, и сквозь них шепот почти у самого уха чародейки почти не слышался. По крайней мере, для любопытных и чутких эльфов. - Осталось немного, - и Хоук очень хотелось верить этим словам, - отпустишь по моей команде. Губы склеились, а зубы не хотели расцепляться. Сил хватило только, чтобы чуть дернуть подбородком в слабом кивке. Судя по чуть сжавшимся на плече пальцам, этого было более чем достаточно. От груди к ногам и рукам прокатилось щекочущее тепло, от которого судороги и спазмы чуть притупились и ослабли. Даже дышать стало легче. Огоньки закружились. Быстрее и быстрее, пока не превратились в вихрь. На поляне стало светло как днем. Нет, даже светлее. Они находились в центре бушующего потока пламени, точно на безобидном пикнике. А огонь закручивался над их головами в большой сгусток, бушевавший и перетекавший внутри себя, точно раскаленная лава. Будто внутри что-то было. Её плечо вновь сжали, но куда ощутимее – пора! По сгустку пламени пробежала рябь – и наружу, широко распахнув крылья, вырвался сплетенный из огня дракон. Рогатая голова бешено заметалась в беззвучном рыке, и Мариан несмотря на нывшие руки и с трудом выпрямленную спину, усмехнулась. Скоя’таэли отшатнулись, во все глаза смотря на возникшее чудище. И чародейка их отчасти понимала: Высшая драконица, даже ненастоящая и размером едва ли больше молодой особи, все равно остается жутким созданием. А Хоук создавала её по памяти, до сих пор не забыв ни одной детали существа, которое чуть не сожрало её. Но у всего есть свой конец, и у этого ослепительного во многих смыслах выступления – тоже. Дракон выпустил сноп искр и, оттолкнувшись лапами, взмыл в воздух. Хищно очерченные крылья прижались к бокам. Голова запрокинулась назад – и существо, описав мертвую петлю, приземлилось аккурат за спинами Геральта, Йорвета и Мариан, широко распахнув крылья. Тени от их ног метнулись вперед, через поляну и в лес. Вспышка – и всё погасло. Только костер мирно потрескивал в центре, едва-едва освещая нижние ветки елей. А сама Мариан почувствовала, как в голове сладко зашумело: хотелось закрыть глаза – и позволить утянуть себя в темноту. Покачнувшуюся чародейку на месте удержали сжавшиеся на её плече пальцы. В голове чуть прояснилось. Слабость отступила. Кивнув, Хоук сделала глубокий вздох и окинула внимательным взглядом присутствующих скоя’таэлей. Всё ещё пораженные увиденным, они сидели на своих местах без движения. Только когда женщина хрипло откашлялась, эльфы вновь устремили на неё взгляды. В их лица она уже не всматривалась: ей хотелось вернуться обратно в палатку – свою ли, Йорветовскую не столь важно – и упасть спать, можно даже без ужина. Но, увы, у жизни на этот счет были иные планы. - Раз мы все убедились, что я не на выведении бородавок специализируюсь, то давайте уже будем обсуждать действительно важные вещи, - и пускай у неё отсохнет язык, если она не скажет ещё какую-нибудь колкость! – А то у нас там демон немножко шалит без присмотра. И пускай один вредный эльф – без одного глаза, но с хвостом неприятностей не хуже, чем у неё самой – оттесняет ненавязчиво её назад, ближе к Геральту. Пускай все скоя’таэли разом вопят, что она не имеет никакого права и всё такое – она, черт возьми, не даст этим хитрым остроухим сделать вид, что это чья-то чужая беда, а они сюда пришли так, цветочки понюхать. … в конце концов, когда мир пылает, то глупо надеяться, что ты отсидишься в своем углу. Йорвет, продолжавший загораживать её одной рукой, не сводил взгляда со всех сидевших вокруг костра сотоварищей. - Думаю, один раз прислушаться к чародейке не повредит, - хмыкнул он, а потом посмотрел в сторону того самого странного эльфа со шрамом. – Исенгрим, насколько я помню, у тебя были вопросы. Усталое сознание Мариан выцепило это имя и почувствовало его смутно знакомым. Как с мелодией или звуком, который ты уже когда-то слышал, один раз и не особенно вслушивался. Вот только где? И когда? «Йорвет, про него рассказывал Йорвет», - и она вспомнила: при знакомстве эльф ей грозил не единожды муравейником, и Хоук тогда сильно поражалась чужой изобретательности. Когда же спросила, как ему вообще в голову пришла такая идея, то он рассказал, что надоумил в свое время его старший товарищ. Имя у этой личности оказалось не в пример сложнее запомнить, и память Хоук благополучно припорошила его пылью. И вот – герой рассказов во плоти. Названный Исенгримом улыбнулся, и из-за шрама, пересекавшего лицо, улыбка вышла не слишком приветливой. На первый взгляд. Но Мариан это выражение не показалось угрожающим. Более того, ей бы и в голову не пришло, что стоявший перед ней эльф может кого-то запытать, оставив на поживу муравьям. В отличие от Йорвета, который на бандита походил и без всяких угрожающих фраз. Герой рассказов, не отрывая взгляда от их троицы, встал на ноги. И хотя в его движениях не было и намека на угрозу, Хоук заметила, как у повернувшегося спиной к ней Йорвета чуть дрогнули пальцы, будто он хотел сжать меч. Или потянуться к луку. Стоявший рядом Геральт не шелохнулся. По его лицу и позе нельзя было прочитать ни единой эмоции. Но чародейка бы не удивилась, знай, что ведьмак уже готов сложить из пальцев мудреный знак. В этой нервозной обстановке у неё самой ладони крепче сжали посох, а зубы изнутри прикусили щеку. Не до крови. Пока. «Как бы не пришлось отбиваться от всего эльфийского скопа…» - кто этих остроухих знает. Долийцы вообще были обидчивым народом – и совсем неотходчивым – и их здешние собратья могли дать сто очков форы жителям Тедаса. А гордые потомки жителей Долов убивали и за меньшее. Но вставший с бревна Исенгрим продолжал улыбаться – и отчего-то Мариан начинало казаться, что улыбка эльфа стала чуть добрее. Ну, или по крайней мере, не такой отстраненной. - Сaelmе, Iorveth, me n'ess hel`ithte si, - усмехнулся он. Сама Хоук мало что поняла из речи, разве что разобрала имя Йорвета, но оба её товарища очевидно поняли эльфа. У того же Геральта, хоть он и не сменил позы, ушло какое-то невидимое напряжение, заставлявшее в его присутствии вжимать голову в плечи. Сам Старый Лис с места не сошел, но руку опустил. Мариан надеялась, что это хороший знак. «Ну, или по крайней мере, нас не попытаются нашпиговать стрелами прямо сейчас», - и снова едва не рассмеялась: да, её уже можно было назвать настоящим специалистам по неприятным ситуациям, прошедшим под названием «И такое в моей жизни уже бывало». А стоявший в резких отсветах костра Исенгрим перевел любопытный взгляд на Хоук. И уже обнадеженная чародейка одернула себя, не радуясь неожиданному эльфийскому дружелюбию: в конце концов, что она сделала? Так, показала фокусы с пламенем. «А к главной проблеме мы так и не подошли», - и ей вновь захотелось прикусить щеку до крови. На всякий случай. - Что ж, давайте поговорим об этом демоне, - усмехнулся эльф и махнул рукой, приглашая их ближе к костру. – Как и говорил Старый Лис, у меня к вам есть вопросы. Настоящее испытание было ещё впереди.