Багряная ведьма

Авелин: Скажи, Фенрис, ты безопасен? Фенрис: Нет. Авелин: Знаешь, иногда стражники позволяют людям соврать, если это сохранит мир.

После шума на собрании командиров, было странно едва-едва улавливать ухом тихие переговоры возле костров у палаток и лежанок, спрятанных среди кустов бузины и балиссы, вольно раскинувшихся между грабами и кленами. В свете пламени, едва-едва пробивающемся сквозь листву, весь лагерь казался сотканным из тени, а его обитатели походили на плывущих в темноте призраков. Одно неосторожное движение, один громкий звук – и огни погаснут, а скоя’таэли исчезнут как утренний туман. «А мы зовем их сражаться с демоном», - не без горечи мелькнуло в мыслях Йорвета, когда он, не хуже своих подопечных, проскользнул между мелкими, сломанными ветром веточками, листвой и травой в сторону своей палатки, где его уже ждали Геральт и Роше. Сидевший возле палатки скоя’таэль, буравил командира Синих полосок полным подозрений взглядом. Даже присутствие ведьмака не ослабило бдительность молодого эльфа, и Старый Лис про себя одобрительно хмыкнул: что ж, может, у него снова отряд юнцов, ещё полных иллюзий и идеализма, но приказы они выполняли беспрекословно и тщательно. А значит, ему есть с чем работать. При появлении капитана юноша взвился на ноги и едва дождался кивка Йорвета, чтобы отрапортовать: «Всё тихо, dh’oine неприятностей не устраивал, хотя глазами сверкал нагло». «В этом весь Роше», - не без смешка подумал Лис и, отпустив подопечного, шагнул внутрь палатки. На досках, заменявших эльфу столешницу, примостился небольшой огарок свечи, скорее тлевший, чем горевший. Однако и этого слабого язычка пламени хватало, чтобы разогнать тени по углам палатки. Роше с нарочито скучающим видом сидел подле стола, подперев голову рукой. Напротив него, с другой стороны, примостился ведьмак с не менее равнодушным лицом. Подойдя ближе, Йорвет заметил в руках у обоих карты, а на столе – вольготно раскинувшиеся ряды Северных королевств и Нильфгаарда. «Всё краше и краше», - хмыкнул про себя Старый Лис, присев сбоку: человеческие чародейки засыпают в окружении скоя’таэлей, а командиры специальных отрядов беззаботно режутся в карты с ведьмаками в центре эльфского лагеря. В этом было что-то до смешного ироничное и правильное, что эльф даже не стал острить. Судя по количеству карт в руках, они уже доигрывали свой импровизированный матч. Темерец выложил карту «Казнь» и скинул «Лучника Бурой Хоругви» в сброс. По очкам Роше выигрывал, а у Геральта оставалась одна карта. Ведьмак внимательно оглядел командира Синих полосок. Хотя темерец себя ещё с победой не поздравлял, но вид у него был почти довольный – едва-едва сдерживал улыбку. У него самого карты уже кончились, и он ждал последнего хода своего оппонента. Геральт усмехнулся – и положил последнюю карту на стол. «Менно Коегоорн» шлепнулся на дерево, а позади него вновь пристроился «Лучник Бурой Хоругви», не успевший толком остыть в сбросе. Роше, почти праздновавший победу, уже подскочил и открыл рот, чтобы звучно выругаться – и сам скривился, покосившись в сторону единственного темного угла, занавешенного полотнищем. Там, свернувшись в клубок, спала Мариан. Ведьмак выразительно выгнул бровь, а его друг присел обратно и тихо проворчал: - Чтоб я с тобой ещё раз играл. Ты у меня и так мою лучшую карту уже увел, - а потом, покосившись на Йорвета, спросил. – Ну, что, насекретничались, воеводы? Сам Старый Лис, хмыкнув, пожал плечами: - Можно и так сказать, - и, хотя он и не желал заострять внимание, не мог не спросить. – Что могло понадобиться одному из воротил Новиграда от командира скоя’таэлей? - Натравить его отряд на караван какого-нибудь глупого зарвавшегося купца? Зарезать конкурента? – пожал плечами Роше, который не видел в ситуации чего-то удивительного. – У Тесака наверняка достаточно врагов и за пределами города. - А я и не о нем говорю, - и если бы Фаоильтиарна вернулся сюда хлопотами этого краснолюда, то Йорвета это бы так не беспокоило. – Имя Сиги Ройвен тебе о чем-то говорит? И раньше, чем Роше успел хоть что-то произнести, Старый Лис понял: говорило – и даже больше, чем положено обывателю. Даже больше, чем просто бывшему доверенному лицу короля Фольтеста. Переведя взгляд на Геральта, эльф заметил, что и ведьмак, не заботясь о слухах насчет бесчувственности мутантов, приподнял брови в явном недоумении. - Кажется, вы оба знаете больше, чем я, - и это нисколько не утешало командира скоя’таэлей. Gwynbleidd скосил взгляд на Роше с немым вопросом. Бывший капитан Синих полосок махнул рукой ведьмаку: «Давай я сам, а то у меня тоже сейчас голова взрывается», -и откашлялся. Йорвет терпеливо ждал и даже не тянулся к кинжалу, хотя рука просилась: хоть они с Роше и заключили перемирие, но кто знает, что творилось в голове этого dh’oine. Быть обдуренным Старому Лису совсем не хотелось. Успокаивало только то, что лицо у темерца было не менее ошарашенное и подозрительное. Правда, подозревал он отнюдь не Йорвета. - Итак, Сиги Ройвен? – напомнил ему эльф, у которого кололо пальцы от неприятного предчувствия. Роше вздохнул: - Дружок твоего Исенгрима – это немного-немало Сигизмунд Дийкстра, - и едва он успел это произнести, как Старый Лис взвился на ноги, едва не задевая макушкой потолок палатки: - Que?! An’badraigh aen cuach!.. – и на него дружно зашикали и ведьмак, и темерец, кося взглядом на заворочавшуюся Хоук. Все трое так и замерли, точно мыши под веником. Глаза внимательно следили за лежавшей на спальнике Мариан. Женщина завозилась, смутно то ли застонав, то ли вздохнув. Одеяло, наброшенное сверху либо ведьмаком, либо бывшим капитаном Синих полосок, сползло с её плеча и соскользнуло рядом. Мариан почти сразу вздрогнула – и её рука, вяло пошарив рядом с собой, нашла угол ткани – и вновь натянула одеяло, на этот раз - до самых ушей. Ещё чуть повозившись, Хоук перевернулась на другой бок – и вновь тихо, почти неслышно засопела. Вся их компания дружно выдохнула, вновь поворачиваясь лицами друг к другу. Йорвет, досчитав до трех, продолжил почти шепотом: - Какого черта? Бывший командир Синих полосок ехидно усмехнулся: «Заметь, у меня получилось сдержаться!» - но, когда эльф метнул на него взбешенный взгляд, поднял руки: успокойся, ещё успеешь перебеситься. Геральт лишь прикрыл глаза рукой: он даже не пытался понять, что он здесь делает, просто ждал, когда два давних недруга успокоятся. К счастью, долго ждать не пришлось. Облокотившись о стол, Роше потер виски, будто у него случился острый приступ головной боли: - Я тоже… в легком… удивлении, - старательно подбирал слова партизан, но Йорвет перебил его раньше: - Он сдаст нас всех Радовиду! – и ленточкой перевяжет ещё, уж про этого dh’oine слухи ходили ещё те во время Второй Северной. – Глава bloede реданской разведки, que hatte`esse! - Эй, Дийкстра в точно таком же фаворе у Радовида, что и чародейки! – огрызнулся Роше, бросив на эльфа взгляд исподлобья. – Нам ещё повезло, что он больше боится мести Филиппы Эйльхарт. Теперь по лбу ладонью хлопнул Йорвет: «нам» - Dana Meabdh! – определенно относилось и к упрямому темерцу, и реданскому шпику, и ещё D'yeabl ifit кому ещё. - Роше, спрошу ещё раз, в какое дерьмо ты влез? – и если к этому добавить пляски бывшего капитана Синих полосок с нильфами, то картина получалась мрачноватая. Кто добавлял туда больше темных красок, «Сиги Ройвен» или черные, можно было ещё поспорить. - Знаешь, ты не та личность, перед которой я бы распелся соловьем! – почти прорычал темерец, сжимая кулаки. – Я тебе уже сказал, нам дела нет ни до тебя, ни до твоей остроухих собратьев! У нас своих дел хватает, чтоб ты знал! … вот только паззл в голове Йорвета уже сложился: что могло объединить северян и нильфгаардцев? Только венценосная башка, которую нужно было срочно отсечь от тела. «Но какого хрена Роше пошел на поводу у черных?» - даже если он хочет смерти Радовида, Роше бы не продался так дешево имперцам. Уж он-то этого человека хорошо изучил. Нет, было там что-то ещё. Что-то, ради чего темерец склонил свою гордую голову, позволяя Эмгыру натянуть на него ошейник. - Роше, что тебе пообещали нильфы за смерть реданского rion? – Роше шепотом выругался. - Тебя это, сидх, не касается! – но Старый Лис уже скосил взгляд чуть ниже его лица – к руке, сжимавшей до белых костяшек массивный медальон с тремя серебряными лилиями. Бывший капитан Синих полосок, пойманный с поличным, насилу расцепил пальцы. – И волновать вас должен больше тот демон. Йорвет мог бы ему многое рассказать. О Врихедд. Дол Блатанне. Милости королевы Францески. Ущелье Гидры… Но, чем дольше скоя’таэльский командир всматривался в напряженное бледное лицо своего давнего недруга, тем яснее понимал: знает, Роше и так всё это знает. Но, как и у скоя’таэлей, у него нет другого выбора – только попытаться. И Старый Лис промолчал. «В конце концов, в одном он прав – сейчас у нас другие проблемы», - и они гораздо существеннее, чем всякие заговоры против короны. - Даже если у нас не получится вытащить Яевинна, нужно попробовать договориться ещё и с нильфами, - произнес Йорвет, согласившийся не нарушать хрупкое перемирие – и судя по чуть заметному кивку Роше, он это понял и оценил. – Хотя я не представляю, как нам это сделать. После того, что случилось. На месте черных, он бы вздернул любого парламентера с их стороны. За всё хорошее. Или бы сначала выпытал всё, что переговорщик может знать об этом магическом безобразии, а потом бы – повесил. В назидание. И что-то подсказывало эльфу, что просвещенные имперцы в этом отношении мало чем отличаются и от «варваров-нордлингов», и от голодных скоя’таэлей. - Не забывайте, что идти придется уже после возвращения Хоук, - Геральт почесал бороду с задумчивым видом, - раньше нас вряд ли спокойно отпустят. И если я что-то понимаю в том, что происходит рядом с ней, то ситуация в городе может обостриться ещё сильнее. Темерец с досадой поджал губы и глубокомысленно выдал: - Холера, - и ведьмак со скоя’таэльским командиром молча кивнули. – И как у неё это получается? - Природное везение, не иначе, - хмыкнул Геральт, и Йорвет подумал, что уж кто-кто, а vatt’ghern прекрасно понимает эту бедовую чародейку: у него, не хуже, чем у Мариан, получалось оставлять за собой хвост из странных совпадений, ведущих если не к трагедии, то чему-то из ряда вон выходящему точно. – Меня больше тревожит другое: что демону нужно от неё? - Не её жизнь, это мы уже выяснили, - заметил эльф, постукивая пальцами по столешнице, а потом поднял взгляд на ведьмака. – Gwynbleidd, ты во всяких тварях понимаешь больше нашего. В конце концов, это не накер и даже не эндриага, которых можно зарубить мечом. По-хорошему, им бы разбудить Хоук и вытрясти из неё подробности о её встрече с Кошмаром, в том числе – в её мире, любая мелочь, незначительная деталь могла подсказать ответ. Но ночь и так слишком коротка, а чародейке завтра и так предстояло почти невыполнимое задание, не стоило уменьшать её шансы на победу. Их и так было мало. «Значит, нужно пока обойтись без неё», - и, потерев подбородок, принялся тщательно перетряхивать все свои воспоминания, так или иначе связанные с Мариан. Где-то среди них могла быть подсказка. Тонкий намек. Демон прятался до последнего, и показал свое лицо перед чародейкой лишь тогда, когда решил, что избавился от всех посторонних, способных вмешаться: услал ведьмака за «пробами», а потом дождался, когда эльф и темерец полезут в дом, где их ждал многоглазый монстр, а если и чудища окажется недостаточно, то тогда на помощь придет обвал. А потом утащил женщину в то странное пространство, где принялся играть с ней как кошка с мышкой. - Давайте попробуем сложить те детали, которые мы точно знаем, - Геральт потер лоб, а потом принялся загибать пальцы на руке. – Этот Кошмар питается страхом. А для Хоук в своем пространстве создал целый город, с которым связаны не самые лучшие её воспоминания. И сражался с ней не в полную силу, только чтобы ослабить. - Для чего, Геральт? – устало спросил Роше. – Если тебя послушать, выходит, что он хотел поймать её. Но зачем могущественному демону чародейка? Пускай и необычная. Не для коллекции же. Он же не белка, чтобы собирать всех магичек, которые косо посмотрели в его сторону. Колкость в свою сторону Йорвет встретил недобрым оскалом – определенно, темерец не мог забыть свой проигрыш во Флотзамском лесу - и эльф уже хотел ехидно отметить, что кто-то никак не может смириться – но замер раньше, чем успел что-то сказать. Пускай между гордым seidhe и потусторонней тварью было больше различий, чем сходств, но, если задуматься, если только предположить… - Йорвет? – ведьмак обеспокоенно окинул скоя’таэльского командира внимательным взглядом. Может, боялся, что эльф все-таки решится нарушить перемирие, а может, просто не понимал, с чего такое странное молчание. Но продлилось оно недолго. - А знаешь, Роше, - задумчиво протянул Старый Лис, не отрывая глаза от темной столешницы из узловатого дерева. Резкие линии отчасти помогали собрать разрозненные соображения в более-менее единую картину, - ты отчасти, пожалуй, прав. Разве что дело не в коллекции. - Поясни, - нахмурился бывший командир Синих полосок, вмиг растеряв желание шутить. - А ты сам подумай, - усмехнулся эльф, опершись обеими руками о стол. Он наклонился как можно ближе к собеседникам и понизил голос. Не то, что бы он боялся, что Мариан, едва-едва услышав его слова, проснется… но смутное опасение было. – Ты могущественный демон, способный привести в ужас целый континент, и тут тебе бросает вызов… какая-то соплячка. Магичка, у которой, кажется, напрочь отсутствует чувство самосохранения. А судя по тому, как эта тварь всё никак не может забыть про эту чародейку, Мариан, может, хвоста ему и не накрутила, но с носом точно оставила. Вот что бы ты сделал на его месте? Судя по каменному лицу Роше, он понял, к чему клонил Йорвет. Геральт лишь тяжело вздохнул: перспективы его тоже совсем не радовали. Сам старый эльф, зная себя, точно нашел бы возможность поквитаться. В конце концов, у него в жизни тоже был такой человек, который показал, что не стоит недооценивать dh’oine, пускай они и дохнут как мухи. «И вот же ирония, мы с ним сейчас на диво мирно сидим за одним столом», - да, судьба любила выкидывать такие коленца, но вот только вряд ли демон проникнется к чародейке пониманием и всепрощением, чтобы оставить её в покое. Хоть Йорвет и судил больше по себе, но что-то ему подсказывало, что всякие потусторонние твари и живые люди с эльфам в таких вопросах на удивление одинаковы. - Не слишком ли много усилий ради одного трофея? – выгнул бровь ведьмак. – Чтобы разобраться с одной магичкой, можно использовать и куда… более экономные средства. - Черт его знает, - ответил вместо Старого Лиса его верный недруг. – Касайся дело Йорвета, я бы подключил все доступные мне связи. Но это всё равно не объясняет, зачем демону живая чародейка. Не похоже, что он рвется домой. Последняя фраза уже ведьмака заставила с интересом приподнять брови, а потом потереть подбородок. - Может, он не может вернуться? – говорил он тихо, почти неслышно, но и эльф, и темерский партизан внимательно ловили каждое его слово. – Мы не знаем, при каких обстоятельствах Хоук попала сюда. Вполне может быть, что во время своего побега она каким-то образом утянула демона за собой, а так как в нашем мире гении не могут существовать без телесной оболочки, то Кошмар каким-то образом мог… прицепиться к ней. «По крайней мере, это объясняет их странную связь», - отметил про себя Старый Лис, хотя чувствовал, как рука, сжавшаяся в кулак, заныла от боли. Ситуация, с каждым новым предположением, становилась всё более и более неутешительной. - Мы переливаем из пустого в порожнее, - подвел итог их обсуждению Роше, потерев висок. Эльф бы не удивился, начнись у человека мигрень. – Подтвердить эти предположения можно лишь посоветовавшись с Хоук, которую сейчас крайне нежелательно будить. И вместо того, чтобы успокоиться, мы строим новые. Замкнутый круг. - По крайней мере, у нас есть идеи, а посоветоваться можно и завтра утром перед отбытием Хоук в город, - пожал плечами ведьмак, - всё лучше, чем ничего. Оба давних недруга кивнули: как бы им ни хотелось найти конкретный ответ – а вслед за ним не менее конкретное решение – пока приходилось довольствоваться тем, что есть. Все трое сошлись и в том, что пока чародейка будет искать Яевинна, они постараются подготовить всё, что может пригодиться в стычке с призраками и самим Кошмаром. Геральт, как главный специалист по разного рода чудовищам, обещал сделать масло против призраков, и едва они закончили разговор, вышел из палатки и присел неподалеку от костра. Из своей сумки он вытащил походный алхимический набор, и очень скоро Роше с Йорветом услышали постукивание пестика о ступку и тихое бурление основы на небольшой горелке. Эльф поймал себя на мысли, что временами завидовал выносливости vatt’ghern: хоть Aen seidhe и славились тем, что уставали гораздо меньше людей и могли выдержать многое, до ведьмаков им всё равно было далеко. Судя по шумному вздоху темерца, мысли у него были похожими. Но глупо жалеть о том, чего у тебя никогда не будет (и, если думать трезво, даже не нужно), и оба принялись укладываться спать. Втроем в палатке уместиться оказалось уже не так просто: часть места занимал стол, который так просто сдвинуть было нельзя, а будить и перекладывать Мариан не хотелось. Отправлять Роше ночевать в другое место было неразумно: скоя’таэли, молодые да горячие, а также просто те, кто был наслышан о Синих полосках, вполне могли перерезать человеку горло. «И ладно бы здесь был только мой отряд», - там бы Йорвет нашел, чем увещевать своих подопечных, но вокруг хватало и скоя’таэлей из других отрядов, у которых свои соображения о временных союзниках. Геральт, не собиравшийся спать, уступил Роше спальник, и Старый Лис был за это ему благодарен: вещи Мариан остались в городе, а искать в лагере ещё один было не только бесполезно – некоторые и вовсе довольствовались еловыми и сосновыми ветками – но и небезопасно: возникнут лишние вопросы, любопытство, а там могут и заметить необычного соседа. Сам Йорвет вполне мог обойтись одну ночь и без лежака. И, пожалуй, проспал бы, хоть и без особого комфорта на земле, если бы – как назло – не проснулась Мариан, которую они дружно пытались не будить. Что уж её вырвало из сна, Старому Лису оставалось лишь догадываться. Женщина приподняла голову и сонным взглядом окинула палатку. Было уже достаточно поздно, ближайший костер света давал едва-едва возле себя, и в палатке стало совсем темно, можно было разглядеть лишь общие силуэты. Мариан, заметив зажатую фигурку эльфа, чуть отодвинулась в сторону и похлопала по месту рядом с собой. Ни отказаться, ни сказать что-то ехидное Йорвет не успел: голова чародейки вновь опустилась на мешковину, и командир скоя’таэлей не поручился бы, что Хоук не заснула раньше, чем её макушка вернулась обратно на импровизированную подушку. Сомнениями, впрочем, эльф терзался недолго: спиной к спине засыпать всегда теплее, а заодно не пропустит её уход утром. Отпускать Мариан одну в город даже не проводив её, было бы неправильно. Кто знает, что может случиться, пока она будет разыскивать Яевинна? Но, несмотря на беспокойство о завтрашнем дне, Йорвет заснул почти сразу, как коснулся щекой мешковины. *** Наставления и прощания прошли по-военному скоро и информативно. Но Мариан про себя решила, что так даже лучше: у них не было времени на лишние переживания и следовало торопиться, пока Кошмар не натворил что-нибудь ещё. - Геральт проводит тебя до дороги, это единственное, о чем получилось… договориться, - мрачно произнес Йорвет, скрестив руки, пока женщина перекусывала нехитрой снедью, добытой эльфами на охоте (надо сказать, когда ей отдавали порцию, остроухие косились на чародейку так, будто она у них последний кусок хлеба отнимала). – На всё про всё у тебя день, не больше. Не успеешь вернуться до заката… - Вы дружно соберетесь и уйдете, да? – хмыкнула Хоук, обгрызая не шибко большое крылышко, пытаясь собрать с него всё мясо, что только было. Получалось не очень: пойманная скоя’таэлями птица, видимо, была на редкость худосочной. Ситуация немного забавляла чародейку: немного напоминало её поход в Новиград, где ей так удачно встретились Вернон и Геральт, но веселье было скорее не радостным, а нервозным. Единственный глаз эльфа недобро сверкнул в сторону Мариан. - Будем считать, что ты мертва, - судя по тону Старого Лиса, на шутки он настроен не был. И Мариан молча вернулась к догрызанию костей: волнение бурлило и поднималось волной, и хотелось по привычке отпустить несколько шуточек обо всём, что только попадется в поле зрения, но она держалась. Ситуация к этому совсем не располагала. Да и юмор начинал приобретать какие-то черные оттенки. - Поняла, лучше не опаздывать, - усмехнулась чародейка, откладывая свою тарелку в сторону. – Что ещё посоветуешь напоследок? Последняя фраза должна была прозвучать беззаботно, будто её отправляли прогуляться за цветочками, но вышло всё равно несколько нервозно. Судя по несколько затянувшейся паузе, Йорвет это тоже услышал и прикидывал про себя, не выкинет ли женщина ещё какой-то фокус. Во всяком случае, Мариан показалось именно так. Сама-то она знала, что, как бы ей ни хотелось хоть раз отойти в сторону и дать другим погеройствовать, получалось то, что получалось: взрыв – и новые неприятности. - Если поймешь, что не можешь найти Яевинна и времени уже в обрез, возвращайся, - Хоук вскинула на него удивленный взгляд, но, судя по серьезному лицу эльфа, он совсем не шутил. – В крайнем случае, придумаем что-нибудь другое: договоримся с нильфами, натравим главоглазов, откопаем ещё парочку чародеек – не знаю, что именно, но придумаем. - И всё-таки давай надеяться на то, что у меня всё получится с первого раза, - усмехнулась она, подспудно понимая, что если вернется в скоя’таэльский лагерь в полном одиночестве, то им очень повезет, если ей дадут просто уйти, но в такую удачу Хоук не особенно верила: та же Верноссиэль точно не откажется от того, чтобы пустить в подозрительную чародейку парочку стрел. Старый Лис тяжело вздохнул, а потом вытащил из-за пазухи трубку. Сначала Хоук решила, что он хотел закурить – этот небольшой почти ритуал действовал на эльфа почти умиротворяюще – но вместо того, чтобы набить её табаком, мужчина протянул трубку чародейке. С некоторым недоумением она переводила взгляд с тонко-вырезанных узоров, выполненных по отполированному дереву, на пытливый зеленый глаз и обратно. Вряд ли это было завуалированное предложение раскурить трубку мира, но вещь в руки взяла. Как можно осторожнее, чтобы не дай Андрасте не сломать. Мундштук был выполнен из темного дерева, а небольшая чашечка – из более светлого, все части были украшены искусной резьбой в эльфийском духе: яблоневая ветвь нежно обвивала трубку и казалось, что проведи по ней пальцем – услышишь легкий шорох листвы, а на языке появится привкус яблок. - Зачем?.. - Залог, - краткость Старого Лиса не была чем-то удивительным, но, пожалуй, впервые Мариан не совсем понимала его. Недоумение, наверное, слишком ярко проявилось на её лице, раз эльф, поморщившись, добавил. – Потом вернешь. Глаза Хоук распахнулись ещё шире, а потом, не удержавшись, женщина улыбнулась, уже без тревоги и страха. И, не иначе, как следуя странному импульсу, она протянула руку и сжала запястье Йорвета. - Спасибо, - ей многое хотелось сказать, но при любой попытке произнести эти слова вслух, получалась какая-то косноязычная чушь. Жест Лиса говорил о многом. О большем, чем его слова. Это дорогого стоило. Как и доверие, которое хочется оправдать. Она уже хотела убрать ладонь, но чужие пальцы легли сверху, удерживая её. Мариан вновь перевела взгляд на его лицо, где из-под красного платка багровой отметиной выглядывал шрам. В этот раз он не казался продолжением кривой ухмылки, насмехавшейся над глупым созданием перед ним. - Не геройствуй, - и несмотря на тяжелый взгляд и нахмуренный лоб её руку Йорвет держал аккуратно, не прикладывая силы. – Этого никто не оценит, а в твою голову стрелять будут в первую очередь. - К сожалению, и без героической эскапады моя макушка слишком привлекательная мишень, - пожала плечами женщина, а потом, чуть тише, добавила, - но я постараюсь. И убрала трубку в карман: хотелось бы, чтобы в предстоящей авантюре она стала для Мариан счастливым талисманом. На легкую победу чародейка не рассчитывала, но не отказалась бы от того, чтобы у неё получилось выпутаться из неприятностей с минимальными потерями. В город Хоук отправлялась налегке: все вещи остались на постоялом дворе, и мысленно женщина с ними попрощалась. Случалось такое не в первый и далеко не последний раз, и Мариан уже привыкла не привязываться к своему имуществу. Единственное, с чем она старалась не расставаться, так это со своим посохом. «Как известно во всем Ферелдене, волка ноги кормят, - улыбнулась самой себе чародейка, пока тряслась в седле. – Ещё успеем вернуть всё утраченное, а то и удвоить». С Геральтом они расстались у самой границы леса, когда показалась основная дорога, ведущая прямиком в город. Пожелав удачи – а заодно попросив быть осторожной – ведьмак развернул свою кобылу и поехал обратно в лагерь скоя’таэлей. Только ветка березы качнулась за его спиной – и будто его никого рядом и не было. И, как бы ни хотелось Мариан постоять немного на распутье и подумать о смысле жизни и вообще о повторяющихся закономерностях в своей жизни (а заодно просто чуть-чуть потрусить, пока никто не видит), времени на это не оставалось. Солнце уже взошло, а значит, отсчет пошел. Пришлось пришпорить коня и ехать вдоль тракта навстречу судьбе. Или тому, что она предлагала на выбор чародейки. Ещё издали были заметны дым и зелено-рыжие отсветы, совсем не похожие на те, что бывают при пожаре. На фоне серых полей, истоптанных и развороченных копытами нильфгаарской конницы, зрелище выходило до крайности унылым и не предвещающим ничего хорошего. «Впрочем, когда было иначе?» - и, тронув коленями бока коня, пустила его рысью. Ехала она прямиком к воротам. Можно было попробовать проникнуть внутрь тайно, но Мариан не знала ни тайных проходов, ни лазеек, которые бы помогли ей пробраться через городские стены. А минуты неумолимо уходили. «Значит, действовать нужно быстро – и нагло, - чтобы никто не мог даже предположить, что кто-то осмелится провернуть такой трюк. Что ж, безрассудство у чародейки имелось и в пребольшом количестве. – Нужно же вернуть трубку Йорвету лично в руки». В небольшой городок, затерянный где-то среди болот и чащоб Велена, люди явно не торопились: дорога была на редкость пустынной. Некоторое разнообразие составляло несколько кметов, ругавшихся со стражниками. Их крики были слышны ещё издали. - По хахому-тахому праву велено не пущать в город?! – ярился один из мужиков, потрясая хоть и не пудовыми, но внушительными кулаками. Стражники, кисло переглядываясь друг с другом, не менее раздражено отвечали: - Тебе, что, в уши насрали с утра пораньше? Сказано, приказ! – и ещё более кисло добавляли. – У нас тут колдуны че-то с магией нафурычили. Вроде как дом коменданта подорвали. Теперь нильфы их всем скопом ловют. - Да ты чё? – с преувеличенным удивлением выдал кмет, а потом хлопнул себя по бедрам. – А я тохда, значица, царица зерриканская! Мариан, не удержавшись, хмыкнула в кулак: красавица, хоть какая, даже хасиндская, из мужика вышла бы исключительная – незабываемая. Во всех смыслах. Хотя вряд ли бы кто-то смог оценить такую окладистую бородку по достоинству. Стражник, побагровевший от возмущения, потянулся было к булаве, висевшей у него на поясе, и тут чародейка решила вмешаться. Чуть пришпорив коня, она быстро оказалась перед спорщиками. Появление нового лица подействовало на них не то, что успокаивающе, но все участники ссоры явно задумывались, стоит ли начинать драку прямо сейчас. - Доброго дня, милсдари! – и широко улыбнулась. Дружелюбие, однако, особого впечатления на хмурых мужиков не произвело. Взглядами её окидывали настолько подозрительными, что женщина предположила, что у неё, пока она выбиралась из леса, успели отрасти рога. Едва удержалась от того, чтобы проверить. – О чем вы так отчаянно спорите? Стражник нахмурился сильнее прежнего и надвинул себе на лоб шлем. Суровости ему это не прибавило, а вот комичности – в глазах Хоук – ещё как. От смеха она удержалась лишь чудом. Если внутренний голос, взявший нотки одного знакомого эльфа, не напомнил, что с переломанными костьми осуществить план будет сложнее. С отрубленными конечностями – тоже. - Повертай назад, хода в город нет! – и махнул в её сторону рукой (хорошо, что хоть без булавы), но женщина и не подумала развернуть своего коня. Кустистые брови на лбу стражника едва не сошлись вместе, а усы возмущенно затрепетали от резкого фырканья. – Баба дурная, ты тоже плохо слышишь?! Нет хода! Хоть со стороны Хоук себя и не видела, но была готова поспорить, что глаза у неё сверкнули не хуже, чем у кошки, завидевшей что-то до крайности любопытное. Насмешливо изогнув бровь, Мариан наигранно воскликнула: - Как нет? Ворота ведь на месте! – скрип чужих зубов слышался даже с её места. Про себя Хоук кивала: пока всё идет хорошо, так, как ей и нужно. - Вот ж бабища неуёмная! – сплюнул под ноги сотоварищ бедного стражника, опиравшийся на изрядно потертую алебарду, с изъеденным ржавчиной острием. – Чё непонятно-то? Черные магичку ловють! Она вместе с нехромантом всякую нечисть на город наслала! Улыбка на лице чародейки стала до неприличия счастливой, а лица кметов и стражников – подозрительными. - А, так это они меня ищут? – весело протянула Мариан, точно и не догадывалась, что творится в городе. Лица всех участников этой сцены резко прибавили в длине, во многом – за счет распахнувшихся ртов. – Однако они не отчаиваются. Что ж, не стоит им тогда мешать… И вот тут она-то и начала разворачивать лошадь. Не слишком торопливо, чтобы ошарашенные от её заявления люди успели сообразить, что она им только что сказала. Надо отдать должное, сообразили быстро – и кинулись ловить ведьму. «Если получится завязать со всеми этими приключениями, театр свой открою, посрамлю орлесианцев!» - думала женщина, пока уворачивалась от рук кметов. Сложнее всего приходилось коню: он-то не был в курсе её далеко идущих планов, и лягался и вставал на дыбы вполне со всем имевшимся у него пылом. Судя по ругани и воплям, по кому-то её жеребец даже попал. Но так даже лучше. Достовернее. В добровольно сдавшуюся и раскаявшуюся чародейку поверят меньше, чем в летний снег. Значит, ведьму нужно «поймать». Когда её стащили-таки с седла, ухватив за пояс, Хоук для достоверности отпихивала чужие руки локтями и даже создавала кое-какие искры в ладонях, но не слишком яростно – а то вдруг решат, что проще не ловить? – и лишь когда ей связали за спиной руки, успокоилась. - И зачем такие сложности? – вздыхала она, когда один из стражников, ухватив её за ворот, потащил за собой в город. Посох мужчина тащил под мышкой, иногда едва не роняя: уж больно сильно перевешивало навершие. Мариан всякий раз прикрывала глаза, ожидая оглушительного звона, но пока её конвоир справлялся с ведьминым имуществом. – Вы же сами сказали, что проезд в город закрыт! Мужчина бросал на неё через плечо хмурые взгляды и сквозь зубы бормотал: - Хрен вас, магичек, разберет, - а потом, уже отвернувшись, скорее уже самому себе, чем ей, пробурчал под нос. – Ежели окажется, шо бабища не та, то пусть нильфы сами разбираются. Мариан не сильно упиралась. Лишь пару раз подергалась, для достоверности (вряд ли бы нашелся хоть один пойманный преступник, который бы не попытался сбежать), чтобы её провожатый не задумался всерьез: если приехавшая в город чародейка и есть та самая, разыскиваемая всем нильфгаардским гарнизоном, то какого черта она об этом объявила во всеуслышанье? «Не хватало только труб и глашатая», - хмыкала про себя женщина, пока её тащили через улицы. Нельзя сказать, что город и до этого был сильно оживленным, но людей хватало: как местных жителей, так и приезжавших с ближайших сел деревенских. На небольшом рынке шла бойкая торговля, где за небольшой, с голову человека, мешок пшеницы требовали едва ли не столько же, сколько за боевого коня со всем облачением. В переулках нагло щурили зеленые глазищи окрестные коты, следившие за носившимися рядом детьми, то и дело норовившими привязать к хвосту кого-нибудь четвероногого что-то природой непредусмотренное. Но сейчас улицы будто вымерли: по мостовой громыхали только шаги нильфгаардских дозорных, которые разгоняли по домам всех любопытствующих. На покинувшего пост стражника они покосились с подозрением, но, заметив, что он кого-то ведет, молча продолжали свой путь. Что ж, Мариан была не против: пока всё шло по плану. «Узнай Авелин, с каким рвением я кинулась в тюрьму, она бы точно заподозрила какой-то подвох», - усмехалась про себя Хоук, относительно покорно следуя за своим конвоиром. Как подозревала женщина, будь у Яевинна шанс выбраться, он бы им непременно воспользовался. А что может удержать гордого скоя’таэля в человеческом городе? Уж точно не местные красоты. «Разве что у тюремной баланды оказался на диво приятный вкус», - но вряд ли нильфгаардцы привезли с собой шеф-повара для заключенных. Даже орлесианцы до такого не додумались, а они, по мнению Хоук, были теми ещё чудиками. А строгие и исполнительные нильфгаардские солдаты, которых местные любовно называли «черными» и «нильфами», на разодетых и напудренных орлесианских шевалье походили примерно также, как и волк – на левретку. То и дело им приходилось останавливаться или сворачивать с одной улочки на другую: стоило по стенам домов пробежать зеленым или рыжим отсветам, как конвоир, ухватив магичку за шкирку, тащил через переулок в другую сторону. Но направление оставалось неизменным. Сначала Мариан решила, что её потащат к дому коменданта, и лишь когда стражник свернул на малознакомую улицу, чародейка вспомнила, во что превратилась резиденция нильфгаардского начальника. «А вот куда он переехал, тоже хороший вопрос…» - особенно если их бравая компания решится-таки попросить помощи у солдат в уничтожении демона. Хотя, как чувствовала Хоук, теперь переговоры с Иоганном будут ещё более непростыми, чем раньше. С другой стороны, лучше ей пока с бедным Иоганном лучше не встречаться: у ни в чем неповинного нильфа вполне может прихватить сердце, если они встретятся ещё раз. «А там прихватят уже меня петлей за шею», - так что лучше обойтись без встречи давних знакомых. Особенно если вспомнить, что наглыми и высокопарными речами Мариан их с псевдо-колдуном и потащили в подвал резиденции, а не развели по разным домам. Комендант вполне мог решить, что всё это часть какого-то масштабного плана, в котором Хоук приняла самое деятельное участие, а по дороге обдурила ведьмака и ещё кучу народа. «А на объяснения времени могут и не дать», - так что лучше эти переговоры доверить Геральту: он ещё не успел примелькаться в городе настолько, чтобы его выбрали на роль главной причины всех беспорядков. В отличие от Мариан, которой вновь посчастливилось обзавестись сомнительной славой в самые короткие сроки. А ведь её ещё и тащили непонятно куда… «Как бы не отвели за угол, чтобы там тихонько придушить», - успокаивало только то, что они уже прошли с три десятка таких подходящих уголков, хотя и не отвечало на вопрос: куда её всё-таки тащили. Однако от неизвестности мучилась чародейка недолго: широкая улица свернула вбок более узенькой, а из-за угла показалось приземистое здание, огороженное высокой каменной стеной с массивными тяжелыми воротами. Ещё издали чувствовался зловонный душок чего-то заплесневевшего и стухшего. И хотя Хоук ни разу не видела здешнюю тюрьму вблизи, сейчас сомнений у неё не возникало: привели её как раз туда, куда ей и нужно. «При другом раскладе я бы попробовала пробиться», - будь с ней те же Геральт, Йорвет и Роше, Хоук бы рискнула обойтись без всяких реверансов. Но, увы, скоя’таэли условие поставили очень конкретное. Правда, покатав эту мысль так и эдак, Мариан покачала головой: кого она обманывает? Сама бы первая сказала, что так по-глупому ссориться с потенциальными союзниками недальновидно. Так что им бы в любом случае пришлось бы пойти на хитрость. … и тем не менее женщину искренне расстраивало то, что возможностей для маневра у неё почти и не было. Стражник, оказавшись возле стен, подтолкнул чародейку между лопаток, прибавляя шагу сам. Возле ворот отсвечивали черные латы с нарисованными на них символическими солнцами. И хотя её сопровождающий с явной то ли опаской, то ли неприязнью посматривал на чужих солдат, рядом с ними он впервые за всю дорогу до тюрьмы расправил плечи. Заметив их появление, один из нильфгаардцев нахмурился, а потом вскинул руку: - Стоять, куда? – говорил он с сильным акцентом, но вполне понятно. Во всяком случае, на скромный взгляд Мариан, старавшейся держать в поле зрения обоих солдат. Насколько она успела изучить этих солнценосцев, без особых распоряжений или удостоверительных бумаг они могли и заупрямиться: упереться рогом – тем более что у некоторых на шлемах были крылья, которые при некотором воображении сошли бы и за рога – и не пустить стражника с арестованной чародейкой. Хоук толкнули в спину, и только многолетний опыт не дал женщине позорно навернуться вперед. Сводить на нет всё лечение совсем не хотелось. «Как галантно», - фыркнула про себя чародейка, но решила пока промолчать. Наговориться она ещё успеет – в этом Мариан не сомневалась. Стражник выпятил грудь колесом и с важностью, достойной генерала, произнес: - Вот! Изловил зловредную ведьму! Ту самую, которую ваш хомендант и вся ваша ватага ловють! – и взгляды нильфгаардцев вновь скрестились на Мариан. Она невинно улыбнулась – или, вернее, попыталась. Иногда Хоук искренне завидовала Мерриль: если её не знать лично, то в наивной и будто витающей в облаках эльфийке нельзя было и заподозрить мага крови. Да и как можно, когда на тебя так открыто смотрели два больших изумрудно-зеленых глаза? Легкое трепетание ресниц – и даже злюка-Карвер сдавался. Впрочем, насчет него и бывшей Первой доллийского клана у всех друзей и знакомых Мариан имелось особое мнение. Увы, но фамильные черты Малкольма Хоука хорошо прослеживались у всех трех детей и особенно – у старшей дочери. Скептичные взгляды нильфгаардских солдат были тому лучшим подтверждением. Переглянувшись с сотоварищем, один из черных постучал по воротам, а когда на створке открылось небольшое неприметное окошко, что-то сказал на своем наречии. Створка захлопнулась, а потом одна половина ворот с натужным скрипом приоткрылась. Нильф обернулся к стражнику и Мариан: - Проходите, - и вновь застыл, точно ничего не случилось. Хоук почти поверила, что ему и в самом деле всё равно, если бы только глаза солдата не косились бы то и дело в её сторону. Не без опаски. «А слухи быстро распространяются…» - и в этом отношении, наверное, все миры на удивление похожи. Во всяком случае, ещё в Тедасе Мариан искренне удивлялась, как весь Киркволл умудрялся узнать то, что происходило за закрытыми дверьми? Но и эти мысли отошли на второй план: стражник вновь толкнул её в плечо, и чародейке не оставалось ничего другого, как продолжить путь. Тем более что в этом и состоял её план: попасть в тюрьму и посмотреть, нет ли Яевинна там.