Вальс в Малфой-меноре.

      В ночных коридорах Хогвартса может случиться многое… Даже примирение двух давних врагов, или что-то большее!..       Этой ночью Гарри заменял своих двух лучших друзей на обходе по коридорам седьмого этажа. Золотой Мальчик шел, глубоко витая в своих мыслях, в которых после окончания Второй Магической Войны он часто терялся…       "Рон и Гермиона не так и часто просили меня о чем-либо, в то самое время, когда я сам в прошлые года просил их о многом, и они не отказывали мне, даже если была угроза жизни. Вот и этим вечером я не смог им отказать, ведь у них, слава Мерлину, после войны началась личная жизнь, не то, что у меня! Я и не уверен, что она когда-нибудь вообще начнется. Джин для меня как сестра, хоть она и считает иначе, но мы, в конце концов, пришли к тому, что остались просто хорошими друзьями… А человек, которого я люблю — ненавидит меня всем сердцем. Я уверен. Через полгода мы закончим, так называемый, 8 год обучения в Хоге и я его, скорее всего, больше не увижу… А ведь если бы я тогда протянул ему руку, то может всё сложилось бы иначе? Возможно, мы бы стали друзьями, а может и больше, чем друзья… Может, будь он рядом со мной всё это время, мне было бы не так тяжело? Кто же знал, что всё так сложится? До сих пор не могу простить себе тот случай в туалете на шестом курсе. Это ж надо! Бросить неизвестным заклятием! Я тогда боялся смотреть на него без чувства вины, боялся, что он погибнет от моей руки… А в Выручай-комнате? Рон тогда на меня дулся и не разговаривал недели две, за то, что я спас «этого противного Хоря». Бросить любимого человека на произвол судьбы и дать ему погибнуть? Да ни за что! Лучше самому сдохнуть. Драко сам подошел ко мне после заседания суда Визенгамота по слушанию дела Малфоев и предложил перемирие. Теперь наши с ним стычки, во время которых я мог не бояться того, что кто-то узнает о моих чувствах к блондину, смотреть в его красивые серые глаза, сошли на нет. Остались лишь короткие взгляды и легкие кивки, означающие приветствие. А ведь всё могло получиться иначе…"       БУМ! Говорят, что мысли бывают материальны? — Поттер, — слизеринский принц, собственной персоной, смотрел на меня с очередной злобной ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего. — Мать твоя Моргана, смотри куда прешь!       Стараясь держать себя в руках, я медленно, почти шепотом, ответил: — Малфой, я сейчас имею полное право снять с твоего факультета баллы, за ночные прогулки по коридорам. — Ой-ой-ой! Поттер, ты не староста, и поэтому ты тоже здесь незаконно!       Злоба с его лица пропала, хотя, мне могло и показаться, ведь мы столкнулись недалеко от гобелена с Варнавой, и там нет факелов и лишь лунный свет, просвечивающий в единственное поблизости окно. Лунный свет ложился на кожу блондина ровно. До чего та была бледна, что в некоторые моменты становилось жаль парня, с такой тонкой, но такой желанной кожей. — Я заменяю старост гриффиндора по разрешению МакГонагалл, поэтому, вернись в спальни, пожалуйста. — А если я не хочу? Что ты сделаешь мне, Потти? Снимешь с меня баллы? Поверь, они меня не волнуют!       Минуты две мы оба молчали и смотрели друг другу в глаза. Я молил всех магических и не магических богов, чтобы этот момент продолжался как можно дольше, ведь мне, наконец, представилась возможность посмотреть в эти серые бездны…       Внезапно, я услышал шаркающие шаги, и не сложно было догадаться, что они принадлежат Филчу. Тут я вспомнил, что Малфой больше не староста и ему нельзя находиться ночью вне своего факультета!       Я быстро вытащил из-за пазухи мантию-невидимку и, прижав Драко к себе, накинул ее на нас. Он начал отталкиваться от меня и шипеть что-то похожее на «пошёл нахер!», но я его уже не слушал. Резко закрыв рот блондину рукой, я оттащил его поближе к нише. Малфой брыкался до тех пор, пока сам не увидел выворачивающего из-за угла завхоза, после чего мгновенно притих.       Филч со своей драгоценной кошкой, Миссис Норисс, прошли мимо и скрылись в следующем коридоре, а когда его шарканье стало недосягаемо моему слуху, я отпустил слизеринца. Но он, почему-то, и не думал отходить. ***       Гарри был приятно шокирован, но в то же время не понимал его намерений. Казалось, что он видит, как в белобрысой голове летают мысли. Драко также стоял, прижавшись к нему плечом, и смотрел куда-то вниз, себе под ноги, молчал. Поначалу Герой не предпринимал никаких действий, но когда в паху начало ныть, понял — так продолжаться не может. Надо прекращать сие действо. — Малфой? Ты что, уснул? Он будто бы проснулся ото сна и отпрянул, отходя на шаг. Поттер скинул с них мантию-невидимку, и она упала около их ног. — Просто задумался, — коротко ответил Драко, отводя взгляд в сторону.       После этих слов слизеринец поднял на Гарри взгляд. Его глаза не отражали ни злобы, ни вражды, даже не было насмешки, которая всегда была в его глазах. Сейчас в них была озабоченность и… любовь?... Вот только это длилось недолго, буквально секунду, после чего Малфой снова отвернулся. Гриффиндорец подумал, что ему просто показался этот взгляд, ведь тут довольно-таки темно. — Поттер, мои предки… — он снова посмотрел Гарри прямо в глаза. Теперь в них были нотки чего-то делового, серьезного. — В общем, они устраивают в эти выходные званый ужин и… Моя задача пригласить тебя. Вот…       Брюнет примерно с минуту молчал, обдумывая полученную информацию: родители Малфоя… Званый ужин… Его приглашает сам Драко Малфой… — Но если ты не хочешь, я передам отцу, что…       Поттер не дал ему договорить, положив ему на плечо руку и успокоил: — Я приду. Я понимаю, как этот ужин важен для твоей семьи, особенно после войны. Передай своему отцу мой ответ.       После он медленно поднял с пола мантию и протянул ее блондину. — Возьми. Если тебя увидят другие, то ты просто так не отделаешься. Завтра вернёшь. Спокойной ночи.       И не дождавшись ответа, пошёл по коридору в сторону лестниц. Когда он был на углу, до него донесся шепот: «Спокойной…». Уголки губ невольно поползли вверх, оставляя на лице глупую улыбку.       Когда Гарри дошел, в гостиной факультета уже никого не было, время было уже за полночь. В камине дотлевали угли, а на столе лежал забытый кем-то из первокурсников учебник по травологии. Кажется, только вчера он, Гарри, держал в своих руках точно такой же учебник. Только вчера узнал, что он — волшебник… А все эти битвы за жизнь, смерти — их не было, словно это сон, кошмар. Эх, если бы это было так… Но нет, тех, кто умер в этом «кошмаре» — не вернуть… Да и Гарри уже не одиннадцатилетний мальчик…       Поттер отогнал мрачные мысли и направился в спальню. Рон, Симус, Дин и Невилл уже, наверное, видели десятый сон, а у него еще ни в одном глазу. Все мысли занимал предстоящий вечер в меноре. ***       Пятница.       Утро пятницы было непредсказуемо.       Рон, ранее всегда спящий до победного, встал сегодня ни свет, ни заря и начал буйствовать, громя все вокруг. Невилл наоборот, ничего, как странно, не сломал и не разбил. Да, он после войны стал менее неуклюж, но все же по утрам что-нибудь да случалось. Симус и Дин все еще крепко спали, держась за руки в промежутке между кроватей. А они после победы над Темным Лордом перестали скрывать свои чувства и ориентацию. С чем их все поздравляли аж целую неделю. Гарри же был разбужен Роном уже перед самым завтраком. — Вставай, дружище! Опоздаем в Большой Зал.       Гарри промычал что-то нечленораздельное, но все же встал и пошел в ванную. Умывшись, он вернулся в спальню и, скинув пижаму, надел черные брюки и белую хлопковую рубашку, закинув на плечо красно-золотой галстук. Как бы странно это не казалось, но, как и все остальные, Гарри Поттер поменялся после войны. Со статусом «Героя Магической Британии» он стал больше следить за своей внешностью.       Он, наконец-то, разобрался с «гнездом» на голове. Теперь это те же смоляные волосы, но падающие на плечи ровными прядями. Очки поменял на более практичный вариант — линзы. А одежду стал покупать не в дешевых, а в дизайнерских бутиках, так сказать, для аристократов. Если и до войны Гарри мог позволить себе жить и не беспокоиться о достатке, то сейчас — тем более!       В Большом Зале уже все сидели и завтракали. Гермиона тоже сидела на своем месте, но она отличалась ото всех тем, что одна единственная сидела с книгой, даже во время завтрака. Годы идут, а она не меняется! Когда парни подошли и сели рядом, она, наконец, решила поднять на них глаза. — Я уже подумала, что вы решили не ходить на завтрак и остаться голодными.       Гарри бросил взгляд на стол зелено-серебристого факультета и, не увидев там блондинистую макушку, повернулся обратно к подруге и сказал: — Я бы предпочел так и поступить, но Рону эта идея не понравилась. Он почти на себе вынес меня из спальни. Что у нас сегодня? — Первым — Трансфигурация со Слизерином. Потом Заклинания, опять же с ними. После обеда у Гарри Зелья, у Рона Маггловедение, а у меня Руны, — отчеканила Грейнджер.       Гарри кивнул и, опустив взгляд, начал ковырять ложкой в своем омлете, а девушка, собрав учебники в сумку, удивленно посмотрела Поттеру за спину, будто увидела вновь возродившегося Волдеморта. — Поттер, — неожиданно, для Гарри, этим «чудом», которое увидела Гермиона за его спиной, оказался Малфой. — Сегодня после ужина, в кабинете зелий. С директором МакГонагалл я все уладил.       Сказав это, он сразу же ретировался. После минутной заминки Герм опомнилась и начала свой «допрос». — Гарри, что это значит?...