Буду нервировать мир и строить мирок свой

24.05.18. Мирон не загонялся по поводу Славы. Его жизнь была насыщенна событиями, каждый день до конца года был расписан по часам, на нём была ответственность за себя и тех, кого он взял под свой патронат, плюс съёмки, плюс фест, плюс новый формат ФБ. Так что на загоны банально не оставалось времени. Окси был счастливым человеком, потому что был окружен близкими по духу людьми. У него был Порчи, способный своим природным позитивом разогнять любые тучи и нивелировать любые конфликты. Был Илья, готовый разделить бремя ответственности и вывезти в тех местах, где Мирон буксовал. Была Женя, на которую можно было положиться, как на себя. Рудбой, Марк, Саня - он был окружен лучшими в мире людьми, преданными и ответственными, под стать ему самому. А Карелин... Карелин другой, из параллельного мира. Хотя Мирон примерно представлял, какие проблемы могут одолевать парня, вдруг из андеров взлетевшего на уровень национальной телезвезды. Сам проходил через подобное. И надо признаться, это было не просто. Когда никак не видишь себя звездой, но уже не ощущаешь себя частью подземки. Выходит, и возвращаться некуда, и двигаться можно только вперёд - к ещё большим успехам, и, как следствие - большему хэйту и резонансу. Такое либо ломает, либо даёт стимул к развитию. Мирон выбрал второй вариант, но Слава - не Мирон. Он кажется слишком зависимым от мнения своих людей, или тех, кого он считает своими. Боится не вписаться. Боится остаться один. И Мирон точно не будет за это осуждать. Он даже мог бы рассказать ему всю правду - как есть, и как могло быть, и какова цена - но Слава не спрашивает. Правда в том, что Мирон периодами испытывал приступы одиночества. В худшей его форме - когда одинок среди толпы. Это тоже было гранью его сложной личности, наряду с перфекционизмом и биполяркой. Раньше Мирон затыкал брешь в пробитой броне короткими связями с рандомными барышнями или одноразовым сексом без обязательств, но со временем это перестало помогать. Он стал ценить что-то другое, какую-то эмпатию, что ли. Сейчас Окси однозначно предпочтёт уединение обществу очередной бездумно влюблённой девицы с внутренним миром любой глубины. А Слава снова не вписывался. Потому что был вменяемым, взрослым и, совершенно точно - мужчиной. И на это похуй, Мирон уже принял, что его влечет к Славе. Физически. Он уже был не против сделать следующий шаг, но Карелин сам, очевидно, к нему ещё не готов. Хотя и был очень честным в своих желаниях, когда они... в общем был. А разгребать чужую рефлексию - занятие неблагодарное и энергозатратное, к тому же с высоким риском остаться ни с чем. Возвращаясь с очередной рабочей встречи, Мирон планировал заехать в Оксишоп и заглянуть в Семнашку, в такое время дня там относительно пусто. Саня был на месте, они переговорили о следующих съёмках и обсудили уже вышедшие видео. Между делом, Мирон поинтересовался: - А что ты знаешь о Гнойном, Сань? Кроме общеизвестных фактов. - Ну хуй знает... А ты что, может хочешь реванша? Я могу организовать. Ресторатор мгновенно воодушевился, предвкушая еще один исторический бой на 30-40 лямов просмотров. - Если захочу, дам тебе знать. Так знаешь что-то, или..? - Только то, что и другие.- Саня пожал плечами.- Он круто баттлил на самом деле. Ярко и со вкусом. Мог бы стать бриллиантом при грамотной огранке. Понимаешь, Славику нужны серьёзные опоненты для мотивации, чтоб делать заебатые баттлы. Жаль, что теперь по блоггерам выступает, это даст просмотры, но не даст респекта. Джаст бизнесс, бро. По дороге домой Окси не мог избавиться от чувства, что упускает что-то важное. Без чего всю картину он рассматривает в перспективе, слишком издалека, не улавливая детали. "На хуй тебе Соболев, Слава? Не слишком понизил планку?" "А что, тебе уже есть дело до моих партнёров?" "Потенциальных." "Только не говори, что тут что-то личное. В ваш конфликт не верит никто старше 12 лет." "Мы оба с бэкграундом - мы будем красивой парой." "Что ж, совет да любовь." "Только не ревнуй." "Слава, хватит уже выёбываться. Определись." "Ээээ... свидание или сразу к тебе?" "Как хочешь, Слава. Как хочешь." Мирон замкнул Славу в тисках своих рук, он чувствовал чужой пульс и слышал дыхание, видел возбуждение на лице за лёгким смущением, понимал, что тот так же ощущает облегчение, и немного усталость, и что сегодня всё будет без долгих прелюдий. Сухими губами Слава прижался к цифрам на шее, к тому месту, которого касался воротник рубашки. Мирон погладил его по щеке, потом обнял ладонью затылок. - Смешно, - выдохнул в ухо, - Мы ведём себя как два подростка… Слава ухмыльнулся и впился в его рот глубоко и тягуче. По-взрослому. Он остро чувствовал запахи – свежий запах слабого сквозняка из окна, запах чистейшего постельного белья, одуряющий запах кожи Мирона. Хотелось, чтобы Мирон не церемонился. Чтобы взял его просто, грубо и без ухищрений. Но Окси поймал его запястья, заставил перекрестить над головой и прижал одной рукой – пальцы, как и руки, у него были неожиданно сильными. Свободная рука легла на горло, Слава закрыл глаза и почувствовал веками дыхание. Он целовал Славу в уголки глаз, губ, не давая шевельнуться под ним, придерживая за шею… знал, что скоро тот начнёт извиваться, дрожать и просить. Мирон со вкусом, безжалостно и окончательно, сводил Славу с ума. И это было упоительно: впиваться в чужие губы и знать, что они твои. Вжиматься в чужое тело, насколько это возможно, выгибаться и поддаваться его рваному ритму. Смешивать жидкости, размывая любые границы. Загораться и плавиться от контакта с горячей кожей. Ускоряться и со стонами разлетаться брызгами по кровати... всё было именно так, как нужно. Только чуть жестче, резче и откровеннее. Слава дышал, будто он провёл бой на ринге, и конечно же, победил. И лежал с таким лицом, какое бывает у охотников, фотографирующихся на фоне добычи. И похуй, что по факту всё было наоборот. После, когда уже всё закончится, Слава будет чувствовать, что его разобрали на части и разложили по разным углам. Лежать с вытаращенными глазами, потихоньку собирать себя обратно и не слышать, что говорит ему Мирон. А он что-то говорит, целует в плечи и спину, и говорит – тихо, непривычно быстро, как будто ему важно это что-то сказать. Потом они уснут, а утром Слава не станет расспрашивать.