Ты ведь готов на все ради матери?

      Пришел все же. Красивый. Сукин сын. — Так зачем ты меня позвала? — сколько же злости в этих разноцветных глазах. Такой агрессивный, но при этом холодный. Впрочем, почти ничего не изменилось с момента, как он поступил в ЮЭЙ. Подрос за год, да и лицо стало более взрослым. — Как грубо. А ведь я была твоей одноклассницей почти целый год! — с наигранным возмущением сказала я. Хмурится. Как котенок. — Вот именно, что была, — Шипит. Еще больше похож на кота. — А сейчас написала записку с угрозой моей матери и потребовала встречи без лишних глаз. Может, уже потрудишься изъясниться?

***

      Шото зашел в дом. Никого не было, поэтому он облегченно вздохнул. Наконец сможет отдохнуть от шума. Закрыл за собой дверь, снял ботинки и прошел в свою комнату, где царил идеальный порядок. Все на своих местах: листы сложены в стопочку, тетради расставлены по цветовой гамме, постель идеально заправлена. Только одна деталь выбивалась из строя. Какая-то бумажка брошена небрежно на самый центр стола. Брови сошлись к переносице сами собой. Лишь бы не отец. Сделав несколько быстрых шагов в сторону стола с загадочной, по всему видимому, запиской, Тодороки схватил бумажку. Парень стал еще более серьезным.       «Здравствуй, мальчик мой. Помнишь Юко Фукуи из 1-А? Ха, как же забыть предательницу. Глупый был вопрос. Так к чему я веду. Я хочу с тобой встретиться, Шото. Без лишних людей. На случай, если ты не придешь или придешь, оповестив кого-то из героев, одноклассников или еще кого-то, у меня есть козырь в рукаве. Твоя мама ведь сейчас в добром здравии? Думаю, намек понят. Как новоиспеченная злодейка, ты знаешь, что теперь я могу многое. Приходи ко мне домой в 6 часов вечера. Надеюсь, адрес ты еще помнишь.       С любовью твоя Юко Фукуи.»

***

— Ну, понимаешь, мальчик мой, мы оба сейчас в таком возрасте, когда хочется близости с объектом противоположного пола… — я честно пыталась объяснить ему суть своего желания, не спугнув, но, видимо, у меня это плохо получалось, судя по его лицу. Тяжело вздохнув, я откинулась на спинку стула. — Короче, я тебя хочу, Шото.       Секунда молчания будто затянулась на несколько минут. Его жвалки напряглись. Поджал губы и смотрит с такой чистой ненавистью, что я содрогнулась. Но, похоже, он все же полностью понял смысл моих слов. — Совсем с ума сошла в этой Лиге злодеев? — ненависть сменилась недоумением, а потом удивлением. — Я никогда не буду спать со злодейкой вроде тебя. Ты предала весь наш класс, по-хорошему я должен был бы тебя передать в руки полиции… — Но все еще не передал, — я хмыкнула, закинув ногу на ногу и облизнувшись. — Это вопрос времени. — Вот и давай в это время займемся чем-то более приятным, чем разговоры о том, какая я тварь, что предала друзей! — я потерла переносицу пальцами и закатила глаза, всем своим видом показывая, что он меня уже порядком задолбал своими разговорами. — Я сказал, что не буду с тобой заниматься… такими вещами, — Шото развернулся на пятках на 180 градусов и уже было собирался уходить. Вот только в мои планы это не входило. — Стой! — Тодороки не остановился. — Ты ведь на все готов ради мамы?       Подействовало. Остановился. Грязные приемчики всегда действуют. — Назови мне хотя бы одну причину не заморозить тебя прямо здесь и сейчас, — и вновь шипит, но уже как змей, а не кот. Я встала со стула и подошла к нему со спины. Положила руки ему на плечи и почувствовала как он напрягся. Уткнулась носом ему в шею и вдохнула его дурманящий запах. Прошлась ладонями от плеч по рукам и просунула их ему на талию. По его телу прошлась мёлкая дрожь. — Что это все значит? — хорошо, что больше не шипит. Прижалась к нему всем телом и лизнула кончиком языка его шею. Вздрогнул. — Я же уже сказала, что хочу тебя. Или ты подумал, что я шучу? — спустилась руками на низ живота. Положил свои руки на мои, останавливая их от последующих движений. Одна холодная, а другая теплая. И обе влажные. — Мы же были друзьями, — сплел пальцы, — ты ведь меня даже за парня не принимала, а тут такое, — убрал мои руки. — Ну, давай спишем это на то, что мне одиноко среди этих уродцев. Захотелось тепла. И секса. — Я тебя ненавижу, — резко развернулся ко мне лицом и впился губами в мои. Горячие и сухие. Грубо сминают мои губы, кусают едва не до крови. Руки прижали к себе так крепко, что почти невозможно дышать, еще и воздух в легких неумолимо кончается. Сердце бьется так, что едва не пробивает грудную клетку. Жарко. Безумно жарко.       Я начала отступать, утягивая за собой и Шото. К кровати, быстрее к кровати. Упала на постель, заставив Тодороки навалиться сверху. Руки потянулись к пуговицам на рубашке. Черт, как же трудно они расстегиваются. Нельзя было придумать что-то более практичное? — Черт, — я так и не смогла вслепую расстегнуть чертовы пуговицы, поэтому оторвалась от губ бывшего друга и скинула его с себя так, что бы он упал сбоку. Сев сверху на его торсе, я все же смогла расстегнуть непослушные пуговицы. Взору предстал самый прекрасный пресс, который я когда-либо видела. Да что и скрывать, с плоским животиком Шигараки, который мне предстал в мой первый раз, торс Тодороки и рядом не стоял. Руки сами потянулись к этому. Ладонями провела от груди по рельефному животу до пряжки на ремне.       Дойдя до ширинки штанов, я усмехнулась. Уже встал. — Эй, я ведь у тебя первая? — Шото кивнул, едва заметно покраснев. — Это не значит что ты должен лежать как бревно.        Справившись с брюками, проскользила языком от низа живота до шеи. Оставив небольшой засос, припала к губам любовника. Тот поймал инициативу. Языком проник в мой рот, прошелся по небу и зубам. Разгоревшись, сплел языки, а руками ухватился за мои ягодицы, грубо сминая их, заставляя изредка постанывать ему в губы. Разорвала поцелуй и потянулась к краям своей футболки. Стянув ее, отбросила куда-то в сторону. Глаза Тодороки расширились. Знала ведь, что не нужен мне сегодня лифчик.       Шото протянул в нерешительности пальцы, но не прикоснулся. Закатив глаза, взяла его руку в свою и заставила прикоснуться к сравнительно небольшим округлостям. Видимо, именно этого толчка ему и не хватало. Подняв торс, правой холодной рукой начал сминать грудь, сжимая затвердевший сосок между двумя пальцами, а губами припал к другой груди. Стараясь не стонать от смешанных чувств, закусила палец правой руки, левой притягивая голову парня ближе. Комок внизу живота дал понять, что неплохо уже завязывать с прилюдиями.       Все же оторвавшись от груди, повалил на кровать, заставляя вновь оказаться снизу. Тут уже пришла его очередь раздевать. С шортами он справился довольно быстро, подталкиваемый желанием, которое терлось о мое бедро сквозь тонкую серую ткань трусов. Стянув последний предмет одежды до середины бедра с него, который явно доставлял массу неудобств обладателю, обхватила рукой средних размеров член, пачкая ладонь в смазке, которая обильно сочилась из розовой головки. С уст парня сорвался тихий стон. Впился зубами в шею, одновременно раздвигая мои ноги и стягивая насквозь мокрые трусики.       Его пальцы проскользнули в мое лоно, заставив шумно выдохнуть. Как же давно я этого хотела. Облизнув губы Шото, подалась бедрами вперед на пальцы. Приятное чувство заполненности внутри накрыло с головой. Перед глазами начали появляться цветные круги. Фаланги увеличили скорость внутри влагалища. Только я хотела закусить палец, что бы не стонать, Тодороки перехватил свободной рукой мое запястье. С губ сорвался хриплый стон. Довольно крепко сжав в руке пенис, начала ему дрочить.       Вынув пальцы, парень заставил меня выпустить крепко стоящий член из рук. Протиснувшись между ног, приставил пенис ко входу во влагалище, размазывая смазку. — Готова? — неужели думает, что я девственница. Боги, он, видимо, не подозревает, что вытворяют в Лиге Злодеев с новичками. А в особенности с девушками. — Да не томи ты, — получилось как-то уж слишком жалобно и хрипло, нежели я ожидала.       Вошел. Протяжно застонав, прижала к себе ближе и обвила его бедра ногами. Подалась бедрами, насаживаясь до упора. Парень захрипел мне на ухо. Надеюсь, он не разочарован. Тодороки не стал долго ждать и почти тут же начал двигаться. Прикрыв глаза, подстроилась под его ритм, который неумолимо увеличивался с каждой секундой, доводя до исступления. Спустя пару минут он уже неумолимо вдалбливался, имея как-то слишком грубо, злостно. Стало даже больно. Открыв глаза, я увидела два разных глаза, внимательно наблюдающих за моим лицом, исказившимся от боли. — Нельзя… Понежней… — попыталась выбраться из-под него, но Тодороки больно сдавил бедра, явно останутся синяки. Несколько особенно резких толчков и я почувствовала как наполняюсь его спермой. В момент, когда мускулы парня расслабились, я все же вылезла из-под него. — Знаешь, Тодороки, ты отвратителен в постели. — Я и не намерен был доставлять удовольствие предательнице-шлюхе, — такая злость в его голосе была лишь когда он говорил с отцом. — Тебя все же больше злит, что я предала вас или то, что ты у меня не первый, — немного болезненно усмехнувшись, откинулась на подушку. Боль внизу живота еще не утихла. — Ты ведь не ожидала, что я буду рад тому, что пересплю со злодейской потаскухой? — Ну, а вдруг, — невинно улыбнувшись, пожала плечами. Натянув трусы, он начал одеваться. Одарил таким ненавидящим взглядом, что я не смогла не содрогнуться. — Ты сильно изменилась. Раньше была такой скромной и стеснительной, что я даже был влюблен в тебя. Теперь ты отвратительна, как и все злодеи. Что с тобой стало? — Шото даже не смотрел на меня, но говорил со смесью разочарования и презрения. — Ты ведь так хотела быть героем, так почему так легко встала на темную сторону?       Прожигая взглядом его спину, тщательно подбирала слова, что бы суметь высказать все, что накопилось за последний год. — Помнишь как умерла моя мать? Лежа на оживленной улице, мучаясь судорогами. Ни один человек не остановился даже вызвать скорую. Все надеялись, что ее спасут герои. Но как назло все герои были направлены на какого-то злодея, находившегося в другом районе. Так какого фига я должна защищать тех тварей, которые прошли мимо умирающего человека. С тех пор я ненавижу людей, и в Лигу Злодеев я вступила не из-за взглядов Убийцы Героев, а именно из той ненависти, которой живу каждый чертов день, — на одном дыхании выпалила я, забравшись под одеяло и отвернувшись. В глазах защипало. Сжав губы, приложила все силы, что бы голос не задрожал. — Т-ты ведь не думал, что все идут в Лигу ради мести героям?       Все же предательски дрогнул. Скупая слезинка упала на кровать. — Это ничего не меняет, — послышались отдаляющиеся шаги. — Ты сделала свой выбор. А герои для того и нужны, что бы спасать тех, кто нуждается в помощи, как твоя мама.       Открылась и закрылась входная дверь. Сомнения, которые уже и так давно зародились в душе, вспыхнули с новой силой. Пока ведь я не переступила ту точку невозврата? Еще есть возможность не прятаться ото всех в баре. Есть возможность не терпеть те издевательства, которые приходится терпеть в Лиге. И все же, мне не будут уже доверять так, как прежде. Предательница. Злодейка. Тварь. Хочется спать, поэтому думать уже невозможно. Мысли путаются, а тело ноет. На сегодня с меня хватит. Утро вечера мудренее.

***

— В руки героям сдалась злодейка по имени Юко Фукуи, выдав местонахождение базы Лиги Злодеев, но никого из участников поймать не удалось. Злодейка, ранее учившаяся в ЮЭЙ, рассказала, что ее принудили к вступлению в Лигу Злодеев, угрожая смертью отца. Сейчас девушка выявила желание вернуться к обучению на геройском факультете. Ее кандидатура сейчас рассматривается преподавательским составом…       Выключив телевизор, я ухмыльнулась. Пришлось немного солгать про отца, но оно того стоит. Несомненно, мне эта выходка еще не раз аукнется со стороны как злодеев, так и героев, но сейчас это не так важно. Хотя браслет на ноге, следящий за тем, что бы я не выходила за пределы небольшого участка, где расположен мой старый дом, мешает. Осталось всего лишь дождаться решения героев относительно меня. А дальше либо в тюрьму, либо на свободу. Как же волнительно. Жаль, что нечем заняться.       В дверь позвонили. Неужели уже решили, что делать со мной? С трудом оторвав свою тушку от дивана, пошла открывать дверь. — Тодороки? Что ты делаешь тут? — бровь взлетела вверх, а губы растянулись в ухмылочке. — Может, пригласишь? — с нечитаемым выражением лица парень посмотрел на меня. Отошла в сторону, приглашая жестом, и закрыла дверь. — Чай предлагать или ты ненадолго? — сложила руки на груди и облокотилась плечом на стену. — Предлагай. — Не хотите ли испить чай с уже-не-злодейкой? — улыбнулась самой очаровательной улыбкой, ощущая как сердце изменило ритм. — Не откажусь.       Сделав чай, уставилась на Тодороки вопросительным взглядом. Зачем же он пришел? — Почему сдалась? — усердно не глядя на меня, спросил Шото. — Ну… Твои слова по поводу спасения таких людей, как моя мама… Считай, что это было решающим толчком. А вообще я обижаюсь на тебя, — посмотрел на меня с немым удивлением. Впервые за весь разговор. — Ты оставил меня тогда одну. Да еще и в постели был слишком грубым. Просто ужас, совсем не умеешь себя с девушкой вести. — Лучше бы сказала спасибо за то, что я не сдал тебя полиции, — я улыбнулась еще шире. — Ну спасибо. Только вот почему ты этого не сделал? — отпил из чашки. — Хороший чай, — неумело перевел тему, покраснев. — Как думаешь, тебя примут обратно? — Сначала ответь на вопрос, ведь возможно, мы больше не увидимся в ближайшие десять лет.       Парень выдохнул. — Не хотел, что бы тебя посадили так рано. — А может, чувства не угасли, — парень поджал губы и промолчал, отведя глаза. Подошла к нему и заставила посмотреть на себя, взяв его за подбородок. — Прости. Знаю, что простить предательство невозможно, но хотя бы постарайся. Не скрою, поначалу мне ни капли не было стыдно, но потом… Черт, я не мастак в извинениях. Короче, я действительно раскаиваюсь в том, что сделала, поэтому и говорю все это. Вот.       Я отвела глаза, тщательно рассматривая ногти. Черт, чувствую, как жар приливает к щекам. Смущает до ужаса.       Рука легла на мою талию. Даже сквозь тонкую ткань рубашки почувствовала, какая она холодная. Удивленно посмотрела на Шото, притягивающего меня к себе. Губы сплелись в медленном и нежном поцелуе, сводящем с ума. Сердце уже отбивало военный марш. С трудом оторвавшись от его губ, внимательно посмотрела в глаза, не понимая, что можно сказать в данной ситуации.       В худшем случае, меня посадят, а он станет первоклассным героем. Это наиболее вероятный вариант, когда пропасть между нами вырастет до невозможных размеров. В лучшем случае, меня вернут в Академию, где мы сможем учиться вместе, но эта вероятность так мала, что ее даже рассматривать глупо. Есть еще третий вариант, где мне позволят жить обычной жизнью, обучаясь в обычной старшей школе. Хотя, такая перспектива, по-моему, не лучше тюрьмы. На случай, если выпадет этот вариант, я уже решила податься в другую страну, даже если мне не позволят выехать из Японии. Тогда, опять же, с Тодороки мы больше не увидимся. Думаю, его терзали похожие мысли, судя по лицу. Теперь остается положиться только на удачу.

***

      Аэропорт всегда был людным местом. Мне уже трижды отдавили пальцы чемоданами. Хорошо хоть я не стала брать много вещей, забрав лишь деньги с продажи дома, немного одежды и необходимые подделанные документы. Осталось только сесть на самолет и улететь навстречу неизвестной Италии.       Сев на свое место у окна, достала телефон, пока не попросили их отключить. Открыв сообщения и нужный диалог, написала простое «Прощай» и отправив вдогонку улыбающийся смайлик, включила авиарежим. Послышался женский голос, просящий отключить телефоны и пристегнуться. Пристегнулась и посмотрела в окно. Прижалась лбом к холодному стеклу. Такому же холодному, как и руки Шото. Сердце сжалось, а глаза вновь защипало. Все, что я сделала, я сделала зря. Ничего не вышло, только нервы истрепала себе. Теперь пришлось поменять имя и год рождения в паспорте, а это было ой как не просто.       Самолет взлетел, а в голове остался лишь туман. Уже завтра у меня начнется новая жизнь, где будет куча проблем по оформлению гражданства и покупке небольшой квартирки. Я смогу забыть Шото и то, из-за чего мне пришлось позорно сбежать из места, которое я действительно любила.