Meow-meow

Для того, чтобы стать кем-то, надо прилагать усилия. Надо работать. Мастерство — это работа. Успех — это работа. И Чонгук знал это как никто другой. Ещё в подростковом возрасте он увлёкся фотографией и видео. Семья и друзья хвалили его, но понимали, что это временное увлечение, поэтому не придавали значение этой страсти мальчишки. Страсти, которая с годами переросла в нечто большее. Чонгук знал, что хочет связать свою дальнейшую жизнь с этим. Конечно, он ничего не сказал родителям, поступив в престижный университет в Пусане, а сам отправлял свои работы по крупным и маленьким компаниям в Сеуле, надеясь, что его труды заметят и оценят. Так оно и случилось. Набирающая обороты дочерняя компания что-то нашла в снимках и видео молодого парня из Пусана, пригласив его на собеседование. У Чонгука потели ладошки, а коленки дрожали. Он впервые соврал родителям, сказав, что уезжает в Сеул на пару часов по университетской программе, а сам сидел у кабинета, ожидая, когда его вызовут. Тихий и застенчивый паренёк, голос которого дрожал от волнения, а во рту пересохло, хоть он и выпил несколько стаканов воды перед этим, понравился генеральному директору Ким Намджуну. Сначала он сидел с каменным лицом, задавая вопросы, а после, когда в кабинете повисло молчание, а Чонгук думал, что сейчас упадёт со стула от волнения, на лице директора появилась улыбка, и он протянул парню руку. — Приятно было с вами познакомиться. Можете в понедельник выходить на работу. Чонгук вышел из здания компании, светясь от счастья. Он ощущал лёгкость на сердце, словно оттуда спал тяжёлый груз, который на протяжении времени там осел. Он одаривал своей юношеской улыбкой всех прохожих, иногда посмеиваясь сам себе в кулак, а после мило смущался, опаляя щёки лёгким румянцем. В тот момент он был воплощением детской невинности, беспечности и искренней радости. Сейчас Чон Чонгук уже как полгода работает в отделе рекламы, добросовестно выполняя свою работу. Он добрый, отзывчивый малый, готовый всегда помочь и поддержать. Коллеги души не чают в своём младшем сотруднике, а начальство не может нарадоваться такой находке. Чонгук снимает маленькую квартирку-студию, а с утра любит заходить в соседнюю кофейню, где работает добродушный парень по имени Тэхён, с которым всегда приятно пообщаться. И вот Чонгук шёл на работу, попивая кофе и кушая на ходу булочку. Как вдруг тихое и жалобное «мяу», заставило его остановиться. Он взглянул вниз, встречаясь с двумя тёмными глазками-бусинками. Кот ещё раз мяукнул, приласкавшись к ноге парня. Чонгук присел на корточки, запуская свои длинные пальцы в его густую рыжую шёрстку. Он узнал этого кота, который уже как несколько недель следует за ним почти что по пятам, провожая его с остановки в кофейню и оттуда на работу. Иногда Чонгук разговаривал с ним, получая в ответ «мяу-мяу». — Привет, малыш, — сказал он, почёсывая ласкающегося к его руке животное, — хочешь? Он оторвал кусочек булочки и протянул коту, который аккуратно взял его в зубки и жадно проглотил. — Ого, да ты проголодался, бедненький. И так Чонгук не заметил, как скормил весь свой завтрак ему. На животном был ошейник с его именем. — Чимин? — прочитал тот, а кот словно одобрительно мяукнул. — Ты уже довольно давно тут блуждаешь один… Твои хозяева тебя не ищут? Но животное продолжало ластиться к парню, блаженно мурлыча. Оно не выглядело домашним и ухоженным, но и не совсем брошенным. Как будто он только недавно убежал из дома, блуждая по грязным закоулкам. У Чонгука возникло дикое желание сфотографировать его, поэтому он тут же достал фотоаппарат, сделав несколько снимков с разных ракурсов, а кот будто бы позировал, из-за чего парень постоянно улыбался, изредка его поглаживая. Тут Чонгук спохватился и взглянул на свои часы. Он быстро вскочил на ноги, даже забыв взять кофе, который поставил на тротуар, и побежал на работу. Он влетел в кабинет Намджуна, и, наклонив корпус, пролепетал: — Прощу прощения, директор Ким! Я опоздал, больше такого не повторится, обещаю. Намджун так и застыл на пол пути задницей к стулу. — Чонгук… сейчас 8:50… до начала рабочего дня как минимум 10 минут… — Да, я знаю, — зажмурился Чонгук, коря себя за такое отношение к работе. — Поэтому и приношу извинения. — Х-хорошо, — кивнул тот, наконец опустившись на стул. — Можешь идти. — Спасибо! Чонгук направился на своё рабочее место, здороваясь с сотрудниками, которые спрашивали, как парень себя чувствует и не случилось ли чего, ведь обычно он уже за полчаса до начала работы сидит за компьютером. А теперь пришёл всего за десять минут до начала, хотя обычно все подтягиваются на работу ещё полчаса. И на следующее утро, когда парень шёл на работу, снова послышалось знакомое мяуканье. Конечно же, Чонгук не мог не покормить маленького попрошайку, достав из сумки бутерброд. В этот раз он не опоздал, следя за временем, но такие, на удивление, большие и умные глаза животного никак не отпускали его. На пути домой протяжённое «мя-я-яу» вновь привлекло его внимание. Он наклонился, чтобы погладить рыжего кота, который, как показалось Чонгуку, выглядел грустно. — Ты ещё здесь, Чимин? Раньше ты так не мяукал, — призадумался парень. — Может, у тебя что-то болит? Но кот, конечно же, ничего не ответил, прильнув к его протянутой руке. — Прости, котик, мне надо идти. Надеюсь, кто-нибудь в скором времени тебя подберёт… — Но пока ты поживёшь со мной, — обречённо выдохнул Чонгук, с котиком на руках заходя в свою квартиру. Иногда он просто ненавидел себя за свою же доброту и слабый характер. Он не мог отказать даже жалобному взгляду животного. Чонгук опустился на диван, расслабляясь и позволяя новому жителю облазить и обнюхать себя. Парень закрыл глаза, вымотавшись за день. Впрочем, как и всегда. Он работал больше всех. Потому что мечтал больше всех. Его мечта — работать в крупном развлекательном агентстве, создавая невообразимые видеоролики и снимая профессиональных моделей. Но для этой мечты надо работать. — Мяу, — издал кот, мурлыча где-то совсем рядом. Чонгук открыл глаза, встречаясь с кошачьими. Животное сидело на его груди, почти утыкаясь носиком в губы. Они с минуту смотрели друг другу в глаза, и Чонгук поднял уголки губ, опуская руку на голову кота, гладя его шерсть. Тот сощурился, поддаваясь ближе к руке. — Нравится, Чимини? — на что кот мяукнул. — Странное у тебя имя… Как у человека. Животное посмотрело на него, несколько раз невинно моргнув, и прижалось к его щеке. Сердечко Чонгука сжалось от такой милоты, и он издал протяжённый визг умиления, падая на спину и поднимая на руки кота. — Ути мой маленький мальчик, — сладко проговорил он, словно ребёнку, жмякая его в воздухе. — Стоп, ты же мальчик, да? Чонгук перевернул его и приподнял лапку, чтобы проверить, однако Чимину это совсем не понравилось, и он начал вырываться, но не царапал парня. — Ладно-ладно, понял, — засмеялся Чонгук, прижимая кота к себе, прошептав: — Знаешь, теперь мне не будет так одиноко. Спасибо, котик. Ему показалось, что тот кивнул ему в ответ, словно подтверждая его слова. Чонгук так и заснул: в одежде, на диване, в обнимку с котом. Вот и прошло несколько дней. После работы Чонгука тепло встречают дома с расслабляющим урчанием и мягоньким массажем лапками. Парень как-то хотел помыть его, но ничем хорошим это не закончилось, поэтому он решил оставить все попытки окунуть кота в воду. — Ну и воняй, — обиженно буркнул Чонгук, сложив руки на груди. А кот на это очень возмущённо мяукнул, задрав мордочку и хвост, деловито обходя хозяина. Однажды посреди ночи Чонгук вдруг проснулся из-за какого-то шума на кухне. Сначала он очень испугался, что аж на лбу выступила капелька пота, ведь живёт он один, поэтому шуметь никто не должен, но после он вспомнил, что теперь с ним живёт ещё один житель. Чонгук направился на кухню, широко зевая. — Котик, ты чего тут громи?.. Он так и замер на месте, широко распахнув глаза, а челюсть лязгнула о пол. Вместо ожидаемого маленького котика был накаченный рыжеволосый парень в широкой майке Чонгука и с ошейником на шее, который от неожиданности подпрыгнул, разворачиваясь от холодильника с колбасой во рту. Его рыжие ушки вздёрнулись, а хвост поджался ближе. Пару секунд один в шоке, а другой в замешательстве смотрели друг на друга, не моргая, пока Чимин не придумал ничего лучше, чем произнести: — М-мяу…?