Мне больше не холодно, Виктор

      Мужчина оборачивается на зов и видит Юрия. Он наконец-то его видит. Впервые за последние два месяца. — Юра!— Витя буквально кидается в кабину лифта.       А потом она мирно закрывается, оставляя их наедине. Виктор в осенней черной куртке прижимается к мальчику. Он подхватывает его, поднимая на железным основанием лифта и обнимает. Крепко при крепко чтоб тот не убежал. Юра осознаёт, что сейчас Виктор всё узнает. Он начинает брыкаться и трястись. — Виктор! Урод, блядь! Отпусти меня, сука! Конченый пидорас! Хватит меня лапать мудила!       А Виктор терпит избиения от мальчика. Скоро у подростка кончаются силы, и он просто начинает ругаться. Бормочет что-то себе под нос и злится. — Где ты был? Почему… ПОЧЕМУ Я ДОЛЖЕН БЕГАТЬ ЗА ТОБОЙ?!       Виктор уже поставил его на пол и прижал к стене. Он не ругался, Никифоров бегал глазами по скупому телу. — Ты почему, будто убитый выглядишь? — Наклонил вправо голову Витя. — Не трогай меня! Пусти! Мне нужно домой! Меня дедушка ждёт! — МНЕ НИКТО НЕ ОТКРЫВАЛ!!! ЮРА ПРЕКРАТИ МНЕ ВРАТЬ! ГДЕ ОН?! — Я не скажу! Отпусти! — он брыкался, пинался и пытался ухватиться за сильные руки и убрать их. — Юра твою ж мать! — Он! Он умер! Он…. У-умер…       Парень сразу опустил глаза, ведь по худым щекам покатились кристальные слёзы. Юра свернулся и чуть ли не падал, пока органы крошились в стекло. А Виктор замер, он не понял, что сейчас произнёс мальчик. — Когда? — Д-два месяца назад… — Блондин сжался. Боялся, что сейчас Виктор ударит его.       Но он отпустил запястья Юры. Он взялся за голову и нажал на кнопку седьмого этажа. Двери распахнулись, и Виктор вышел, вытащив за собой Юру. Не пойми, от чего подросток плакал, ему было жутко. Страшно. Стыдно. Его сильно трясло от этого разговора как маленького щенка при волке. Он звонко ныл, ревел как малыш без матери.       Виктор забрал у него ключи. Он сам открыл дверь в ледяную квартиру и запихнул туда ноющего Юру. Старательный мужчина разул его, снял куртку с его плеч и повел в комнату. А Юра уже давился слезами, он кашлял своим продранным горлом и глотал слюни со слезами. Мужчина посадил его на кровать и сам сел напротив. Начал допрашивать: — Почему ты не отвечал мне на звонки и смс?       Юра уже начал кричать. Он пытался что-то сказать, но всё было так тщетно. Он горько плакал. Он пытался что-то сказал, но потом давился, чуть ли не задыхаясь. Виктор просто вытянул руки и вымолвил: — Иди сюда…       Юра сам кинулся ему в руки. Он крепко прижался к нему. Его любовь наконец-то рядом с ним. Он любил Виктора. И за всеми оскорблениями скрывалась самая искренняя любовь. Никифоров успокаивающе гладил его по спине и приговаривал на ухо «Всё хорошо». Скоро Юра забрался к нему на колени, и ещё чуть позже они лежали рядышком в обнимку. Бедный Юрочка затих, и теперь тихо сопел греясь о Витю. Когда тот прознал, что мальчик уснул, он встал с кровати и начал собирать его вещи.       Виктор собрал всё. Всё что можно было, и всё что он считал нужным. Он уже несколько раз сходил до машины и погрузил всё в неё. И вот последним грузом являлся Юра. Время уже 18:00, поздно и темно. Пока они доедут станет 20:00. Лучше ехать сейчас пока не сильно поздно. А то пробки в Москве привычное дело, как раз много кто возвращается с работы. Витя начал гладить мальчика по плечу и тихо выводить его из сна. — Юрочка…       Юра поморщился, но всё же развернулся посмотреть на Виктора. Он уже как малыш начал потягиваться и по очереди раскрывать глазки, думая, что пора вставать. Витя только засунул руки под его спинку и начал приподнимать. — Юра, обними меня… Поехали домой… Давай, давай… Нужно чтоб ты держался за меня…       Юрочка услышал и обхватил шею Никифорова. Он помычал ему на ушко, но в итоге снова уснул на плече у мужчины. За пару минут, на мальчике появилась шапка, большой белоснежный шарф и ботинки на ногах. У Виктора получилось одеть большого младенца. И вот Витя сел за руль. Пассажирское сиденье справа был разложено горизонтально и на нём уже лежал укутанный в плед мальчик. Потя же, пригрелась к бочку хозяина и замурлыкала. Виктор улыбнулся и поехал домой, где тепло, есть еда, тёплый душ и мягкая кровать. Пока переключать передачи не надо было, Виктор устроил свою руку на подлокотник и следил за дорогой. Вот незадача, пробка, минут двадцать точно постоять придется. Только Витя захотел протянуться, как почувствовал, что на его тыльную часть руки приземлились чужие пальчики. — Хм? — Витя тут же повернул голову.       Это Юра. Он, совсем слегка приоткрыв глазки, потянулся за большой рукой Виктора, чтоб сплести пальцы. И в сонном бреду никак не может этого сделать. Никифоров улыбнулся и подал руку мальчику, а тот сразу переплёлся своими тонкими, как трубочка пальцами с большими пальцами Виктора и снова закрыл глазки. Так было всю пробку, потом же когда они приехали, Виктор высвободил свою руку и отнёс всё в дом. Он открыл дверь Мерседеса и взял мальчика на руки, он уже не спал, а лежал с открытыми глазками. Поэтому смог крепко прижаться к своему любимому и скрестив ножки у него за спиной, наслаждаться моментом.       На улице уже совсем холодно, но… они не на улице. Они в тёплой квартире, где слышны удары о плинтус лап пуделя. Слышно громкое мурлыканье кошки. Слышен щелчок чайника. Слышен уют и мир. Который всегда должен быть в квартире. Юрий, потянувшись через Виктора, снял с себя обувь и пробубнил в ухо. — Отнеси меня на кровать…       Виктор выполнил просьбу. И впервые за два месяца, Юра спит в одних трусах и тонкой футболке Виктора наполовину укрытым, ведь в квартире тепло, даже… душно. Виктор переоделся в свою домашнюю одежду, классическую серую футболку и синие шорты. Он оставил подростка выспаться на тёплом, чистом постельном белье. Рядом с верным Маккачином и Потей которые уживаются слава богу вместе.       Виктор приготовил сытные макароны, с утра у него было свежее молоко и хлеб. Он сложил все на поднос и принёс еду Юре. Тот крепко спал на правом бочку, уткнувшись носиком в подушку, пахшую Витей. Вся квартира пахла сладким ароматом, вся постель, даже чистая, стеленная день назад. Голубоглазый аккуратно гладит открытый контур лица и будит совёнка. — Покушай и потом обратно ляжешь…       Юра всё слышит и потом вытягивается до боли в спине. Он сонный, совсем не хочет вставать. Вот бы можно было есть лёжа. Но это не его кровать чтоб делать на ней всё что угодно. Он сел, выпрямился и впервые ел нормально, не торопясь, не боясь, что остынет и придётся греть снова. Скоро тарелка и стакан с молоком были пусты. А у Юры даже выступал наполненный животик. Витя молчал всё время и вот погладил его по голове и отнёс всё в раковину. Юра сидел и ждал его, немного икая и задерживая дыхание в противоречие этому.       Мужчина зашёл в комнату и снял с себя одежду. Он приготовился ложиться, но на него накинулся Юра и крепко обнял его. Витя вжался в матрас, и потом смог сесть. — Эй? Да ладно тебе… Всё хорошо… Я же не прошу от тебя ничего… Прекр…       Юра не хочет его слушать. Он хватает Виктора за щёки и впивается своими пухлыми, красными губами в бледные, обветренные усты Виктора Никифорова. Партнёр сначала пытается отстраниться, но… упускать такой момент?       Виктор кладёт свои руки на тонкую, худую талию мальчика и целует того в ответ. Юрка только заводит тонкие ножки за его спину и скрещивает их там. Выгибаясь как кошечка, он вплотную прижат к Виктору. Парень с волосами-платиной, перебирается руками с талии на спину и поглаживает ее, иногда жадно потягивая футболку. Мальчик, не отставая, тоже убирает ручки. Одну оставляет на шее у Никифорова, а другую вплетает в серебряные локоны, жадно сжимая их. Наконец их губы расцепляются и двое возлюбленных переводят дыхание. — Откуда целоваться умеешь? — улыбнулся Виктор. — Тренировался ради тебя… Я… Виктор… Я всегда любил тебя… — Юра снова чмокает Виктора в губы и теперь просто прижимается к его телу.       Витя понял что на сегодня с малыша хватит и потому заваливается с ним вместе в кровать. Он укрывает мальчика и гладит его по спине, зарывшись носом в его волосы. — не… оше… олоно… — что-то прошептал Юра. — Чего? — Мне… Мне больше не холодно… Мне больше не холодно, Виктор… — говорит Юра поднимая взгляд.       Витя улыбается ему в ответ. Он поцеловал того в лоб и устроившись с ним поудобнее: — Тебе больше никогда не будет холодно… Никогда…

Первая улыбка Юры. За эти полтора. Беспощадных месяца.