Paradise

Для Намджуна это кажется раем. Он уже взрослый – Намджуну уже тридцать два. Он управляет компанией – Monsta-Group, что перешла ему по наследству. У него есть муж – омега Ким Сокджин. У него есть сын – альфа Ким Чонгук. И, казалось бы, о чем мечтать еще. Но нет, Намджуна потянуло в Америку. Сокджин, вроде бы, рад: он никогда не ездил заграницу, он никогда не видел море и не купался в соленой воде. Вся молодость ушла на учебу и на развлечения совсем не оставалось времени. Но сейчас время «разбрасывать камни». Намджун оставил свою фирму ровно на месяц – передал все управление своей правой руке и, по совместительству, лучшему другу. Забрал семью и снял на ближайший месяц дом на берегу моря. Трехлетний Чонгук также впервые видит море: он смеется, когда Джин заходит с ним в воду. Заходит не далеко, всего по колено для Джина и даже меньше, но зато по самый подбородок для маленького альфы. У Чонгука очаровательный детский круг с милым рисунком кроликов и он смеется еще заливистей, когда папа нарочно волнует воду и создает для сына такие «препятствия». Намджун улыбается. Он делает несколько фотографий Сокджина и Чонгука, откладывает фотоаппарат в пляжную сумку Сокджина и оставляет вещи на берегу. Он слышит веселое детское «пап!» и видит, как малыш на руках Сокджина тянет очаровательные крохотные ручки к отцу. Сокджин подражает сыну и выдает что-то вроде «да, пап, давай быстрей», а после вместе с Чонгуком начинают смеяться. Они не заплывают далеко: Намджуну и Сокджину на такой глубине по грудь примерно, а Чонгуку немного боязно. Он лупит крохотными ладошками по воде и его губа заметно подрагивает, будто вот-вот заплачет, когда Сокджин отплывает от сына на расстоянии вытянутой руки. Чонгук не видит под водой, что сбоку, чуть сзади, стоит отец, что аккуратно поддерживает круг сына, чтобы тот никуда не уплыл на волнах. - Давай, Чонгук-и, - хитро говорит Сокджин и тянет руки, которые не так уж и далеко от ладошек сына. – Хочешь обняться с папой? Чонгук-и хмурит брови, но усердно перебирает ножками и кое-как доплывает к папе, крича заветное «ма!». Сокджин что-то бурчит в сторону смеющегося Намджуна, потому что это, вообще-то, альфа виноват со своим «да, Чонгук-и, скажи ма-ма, вот так, да»?. Чонгук, честно, не понимает бурчания папы и смеха отца, но тянет руки к Намджуну, что лежит на воде и умирает со смеху. Омега отпускает и смотрит, как усердно пытается доплыть до альфы Чонгук и чуть подталкивает его водой, типа «это все волны, малыш», потому что обиженное кряхтение «сам, Кук-и сам» прерывать не хочется. Чонгук таки доплывает до отца. Звонко целует соленые губы и чуть морщится, кривя губы, потому что «не вкуууусна». Намджун снова смеется и целует маленького альфу в пухленькую щечку под тихое «ну паааа, я зе альфа!». Они успокаиваются и вылезают примерно через пол часа, потому что за горизонт потихоньку садится солнце и поднимается прохладный ветер, потому что Чонгуку уже не так интересно играть с соленой водой и волнами, потому что малыш постоянно зевает и потому что у него уже губы отдают синевой. Намджун не дает сыну уснуть, пока Сокджин наспех собирает вещи с песка. Они заботливо кутают Чонгука в махровое мягкое полотенце, в котором ребенок буквально утопает, и, весело посмеиваясь, идут в свой временный дом. Сокджин купает Чонгука в ванной, тщательно отмывает клубничным мылом и теплой водой соль от кожи и чистит крошечные зубки сына. Переодевает в любимую пижамку, которой является миниатюрная кигуруми кролика, и убаюкивает, пока малыш не засыпает, прижимаясь к груди папы, пока Намджун принимает душ. Они с Намджуном обмениваются ленивыми поцелуями, омега аккуратно укладывает сына на большую кровать в спальне и сам идет в душ. Их день заканчивается часов в восемь вечера. В панорамном окне виднеется половина солнечного диска, одна из которых уже скрылась за линией горизонта. Закат комнату окрашивает в нежные розовые и оранжевые тона. Они лежат так не долго, тихо, совсем шепотом рассказывают о своих впечатлениях, улыбаются и мягко целуются. Наблюдают за кряхтевшим Чонгуком, что жмется к «маме» в поисках тепла и удовлетворенно сопит. А после засыпают и сами, в тепле и объятьях, сморенные прошедшим днем.