Рви меня на части.

И вот, несмотря на то, что Занзас довольно устойчив к выпивке, так как натренировал свой организм, он напивается в стельку, разбивает какую-то бутылку об пол и, вставая с кресла, быстро куда-то выходит. Нельзя было сказать, что мужчина совсем уж ничего не соображал. Он даже понимал, что сейчас хочет сделать и точно знал, что завтра все до последней детали будет помнить, но все-таки большая часть мозга была в никакущем состоянии и толкала его на необдуманные поступки. Дверь открылась так резко и громко (босс постарался), что Скуало проснулся. Он вообще спал плохо, так как боль в боку не давала покоя, но старался этого не показывать. Несмотря на то, что была глубокая ночь, Суперби все равно периодически просыпался и ворочался, хотя последнее ему не особо удавалось. Как-то с простреленным боком особо не покрутишься. Акула нахмурился и попытался разглядеть в темноте хоть что-то. Он видел, что в дверном проеме кто-то стоял, нехорошо так покачиваясь, но пока не мог понять, кто это был. — Просыпайся, чертов мусор! «Понятно. Значит это все-таки Занзас», — пронеслось в голове у раненного и он аккуратно сел в кровати, чтобы дать боссу понять, что он проснулся и весь во внимании. — Что еще? Дождаться утра нельзя было? Я же ранен вообще-то, — глупая отмазка, но глаза слипались, так как Небо ворвался в тот момент, когда длинноволосый пытался снова уснуть. — Нельзя было, — грубо и резко ответил итальянец, с диким грохотом захлопывая за собой дверь. Он подошел к кровати Скуало, одно колено поставил на постель и наклонился над Суперби, приближаясь к нему все ближе. Человек-акула явно почувствовал что-то неладное, хотел было отпрянуть, но лишь зашипел от боли. Ничего сделать не удалось, так что у Занзаса явно было преимущество. — Враааай! Какого черта?! – Ску уже не заботился о том, что вообще-то может перебудить всех. Он вообще особым умом не блистал, так что думать не входило в список его привычек. Дождь Варии не понимал, что сегодня случилось с его боссом и почему тот так упорно пытается его… Даже думать об этом акула спокойно не мог. Внутри все бурлило, сердце колотилось как бешенное, так как лицо Занзаса было совсем рядом. — Не ори, — тихим и хриплым голосом ответил босс и заткнул рот Скуало поцелуем. Ему явно было наплевать, что обо всем этом думает сам капитан, а на его желания или нежелания подавно. Так что он повалил Суперби на кровать, заставив его простонать от боли прямо в губы. Дождь явно хотел что-то сказать, но Занзас ему не давал этого сделать, жадно целуя и кусая его губы. Он не стал церемониться с рубашкой, так что просто оторвал все пуговицы разом, резко раскрыв полы рубашки. Ску руками упирался в грудь своего насильника и пытался его оттолкнуть, но ничего не получалось. Во-первых, каждое движение доставляло ужасную боль, а во-вторых, сейчас он был слишком слаб для того, чтобы дать отпор этому наглому и никчемному боссу. — Больно же, идиот, больно! – Когда Занзас решил передохнуть от поцелуя, крикнул Суперби, на глазах которого уже почти навернулись слезы. Каким бы ты сильным не был, но такая ужасная и непрерывная боль доставляла массу неудобств, так что тут тебя никто спрашивать не будет – заплачешь, как дитя. Но все-таки акула пока еще держался, хотя было видно, что долго терпеть он не сможет. А Небу было все равно. Мужчина полностью забрался на постель, предварительно скинув свои сапоги. Он не боялся испачкать белье, просто так было удобнее, да и потом все равно пришлось бы их снимать. — Мне-то что? – Язык мужчины немного заплетался, но все-таки говорил он довольно четко. За считанные секунды штаны Скуало полетели куда-то в сторону, а их обладатель был перевернут на живот и поставлен раком, как бы грубо это не звучало. И вот теперь Ску было реально больно. Больно настолько, что сдерживаться он уже не мог. Рана снова начала сильно кровоточить, бинты постепенно становились темно-красными. Суперби заплакал, сам того не желая. Он не всхлипывал, просто маленькие соленые капли одна за другой текли из его глаз, сам же он закусил угол подушки. Занзас решил, видимо, долго не тянуть и ввел в капитана Варии сразу три пальца, быстро шевеля ими внутри. Скуало было открыл рот, чтобы закричать, но поспешно его захлопнул. Только лишь хриплые стоны вырывались из губ акулы, но его боссу было явно плевать. Он наслаждался. Через некоторое время мужчина, не найдя ничего лучше, приложил свою руку к бинтам, с которых кровь уже сочилась на кровать. И тут стало больнее в два, а то и в три раза. На руке осталось обильное количество бардовой жидкости, так что мужчина смазал ей свой член и вошел в Суперби, который сильно прогнулся в спине. Но это от боли не спасало, а только лишь ее усиливало, так что скоро Дождь снова принял относительно прямое положение. Его волосы стекали по спине, падали на кровать, на них капала кровь, так что некоторые пряди были уже обильно бардовыми. «Чертов босс. Ненавижу. Ненавижу…» — Скуало действительно ужасно себя чувствовал. Он плакал, опустив голову вниз, но не желал показывать свое лицо Занзасу, который, кстати, времени зря не терял. Он двигался довольно быстро и резко, а плечи и спину акулы покрывал засосами, кое-где прикусывая кожу. Может быть по-пьяни, а может еще по какой-то причине, но босс Варии кончил довольно быстро и дальше мучить своего капитана не стал. Он быстро вышел и завалился в кровать. Его совсем не волновало то, что он лежал в крови Скуало, как и не волновало то, что вышеназванный потерял сознание. На утро Занзас проснулся довольно рано, несмотря на то, что много выпил ночью. Голова совсем не болела, но в мозгах роилось много мыслей. «Вот черт. Он хоть живой вообще?» — Небо легко потряс Суперби за плечо, но тот не ответил, даже не пошевелился. «Что за? Да быть не может», — мужчина нахмурился, встал с кровати и скептически посмотрел на себя. На нем было приличное количество крови, но Скуало выглядел еще хуже. Не дожидаясь того, что акула подаст признаки жизни, Занзас быстро оделся и вышел. Через три минуты он снова был в этой комнате, но уже с Луссурией. Тот был довольно серьезен, что совсем ему было не свойственно. Он открыл коробочку, откуда появился павлин солнца. Никого не волновало то, что вообще-то волосы у Ску итак очень длинные, а от этого животного они станут еще больше. Проблема была гораздо серьезнее. Пульс у Дождя был, но очень слабый, так что тут обычный врач просто не справился бы. Слишком много крови потерял капитан, так что Луссурия, заслышав от Занзаса то, что «этот мусор скоро может сдохнуть» тут же примчался. А как иначе? Ведь это единственный человек, с кем у Солнца были относительно хорошие отношения, так что,тут даже и говорить было нечего. Через некоторое время рана почти затянулось, и Скуало проснулся. Он тяжело дышал, словно только что вернулся с пробежки. Прикусив нижнюю губу, Суперби с откровенной ненавистью посмотрел на босса, но даже и слова не сказал. Во-первых, не хотел говорить с этим человеком, во-вторых, чтобы тот не сделал, он всего еще оставался боссом, так что это было опасно. Хотя Занзас что-то притих и, увидев взгляд Скуало, почти сразу молча ушел из комнаты. «Чего это он? Вину чувствует? — акула усмехнулся. – Как глупо. Это же тупой босс. Каменный и тупой». Дождь посмотрел на Луссурию и попросил того подать ему его штаны. Солнце без вопросов (как странно, не так ли?) выполнил просьбу, а также стащил с кровати все белье, которое было в крови. — Спасибо, — буркнул хриплым голосов Суперби и закрыл глаза, прислонившись лбом к стеклу. Несмотря на лечение павлина, тело ныло, хотя и не было такой боли, как ночью. Передернув плечами, мужчина собрал свои волосы в хвост и критически осмотрел их. Просто огромная часть волос была в его крови, пряди слиплись, а сами волосы стали длиннее. «Надо бы принять ванну. Я и сам не лучше выгляжу». И правда, тело Скуало было покрыто синяками, засосами, и главное пятнами крови, которые уже высохли.