я по объявлению!
20 мая 2018 г., 03:42
Юнги не помнит, как это произошло. Не помнит, когда точно в его жизнь ворвался Чон Хосок.
Помнит, как в первый раз увидел эту солнечную улыбку. Тогда звякнул серебряный колокольчик, прямо во время открытия. Тогда Юнги как раз приготовил целую миску бесплатных маршмеллоу для тех, кто не мог позволить себе дорогие сладости, и Хосок как раз очень замечательно их съел. Юнги помнит бодрое «Я по объявлению!», помнит свои буквы «Требуется помощник в кондитерскую».
Хосок тогда был в белой кепке, надетой задом наперёд. Юнги сразу понял, что этот парнишка не так прост, и не прогадал.
На ключице Хосока цвела ветвь вишни. Такая же, как у него самого.
Хосок не помнит, как это произошло. Помнит лишь уютный запах свежей выпечки и проницательное ворчание Юнги. Помнит, как тот завязывал ему фартук и показывал свой маленький волшебный магазинчик. Помнит, как ловко его бледные руки искусно превращали кусок безвольного теста в изящные круассаны.
Помнит, как тот засыпал возле печки и просыпался ровно в назначенное время, хотя будильник не заводил.
Сейчас колокольчиков два — Хосок повесил над дверью свой, золотой. Теперь Юнги готовит мягкие маршмеллоу, а Хосок — воздушные безе. Рано утром они вместе приходят в их волшебный магазинчик, в котором никогда не бывает ничего лишнего, открывают все окна и принимаются за работу.
Юнги достаёт заготовки с вечера, а Хосок подметает пол возле входа. Сегодня пахнет влажной свежестью, и даже редкие капли воды падают на пышные кустики пионов, крепко обнимающие небольшой шестиугольный домик. Ветерок ласково треплет волосы Чона, и тот расплывается в блаженной улыбке.
— Кажется, скоро дождь будет.
— В прогнозе написано, ближе к обеду, — отозвался с кухни Юнги, заворачивающий конвертик с творогом.
— Цветы поливать не придётся!
— Размечтался. Сам, значит, ешь, а цветы кормить не хочешь?
— Ох, Юн, — Хоби наигранно дует губки и смотрит на него через окно. — Ты всегда такой ворчун!
— А ты всегда такой лентяй. И как меня вообще угораздило взять тебя в помощники?
Хосок счастливо смеётся, видит слабую улыбку занятого Юнги и чувствует себя ещё счастливее. Послушно берёт лейку, наполняет её наполовину водой и растворимыми удобрениями и честно поливает каждый кустик.
Широкая улыбка приятно колет где-то в груди, а пышные цветы радостно и благодарно собирают каждую каплю, что дарит им юноша.
Мин самозабвенно и размеренно варит глазурь, а Чон уже торопится ему помочь. Он ставит лейку куда-то в угол, наскоро моет руки и накидывает зелёный фартучек с кармашком. Становится рядом и достаёт из печи пряники — сегодня Юнги испёк их в виде звёздочек.
Тот улыбается чуть шире, чувствуя жар духовки и Хосока, разливает уже цветную, но ещё горячую глазурь по баночкам и оставляет их рядом с ним:
— Можешь украшать, Хос.
— Давай вместе? — Хоуп приподнимает брови в надежде.
— Ты же знаешь, мне никогда не хватает фантазии…
— А я буду показывать тебе, как их украшать! Ну пожалуйста, Юн!
— Ну… — он смягчает своё ворчание и побеждённо выдыхает, — разве я могу тебе отказать?
Юнги не помнит, когда он успел научиться искренне улыбаться. Помнит лишь, как легко это стало рядом с Хосоком. Хосок явился к нему подобно порыву ветра в полный штиль, нахлынув на него прежнего и разрушив его, как тропический ураган. Ослепив своей улыбкой, зажёг.
Хосок не помнит, когда успел присмиреть. Помнит только, как сладко расхотелось бродить по улицам и юзать. Он давно подумывал о том, чтобы утопиться, и вдруг утопился в Юнги. И растворился в его тихом ворчании, в его тонких цепких пальцах.
«Ты — это не твоё прошлое», — так сказал кто-то мудрый. И Хоуп услышал его. Хоуп — не тот, кем он был до встречи с Шугой. Он — тот, кем всегда был в глубине своей души. А Шуга — не одинокий злой булочник, как ему казалось. Он — милый ворчун, который готовит потрясающие сладости.
Одна за другой, звёзды приобретают пастельные цвета и начинают сиять посыпкой. Хосок рисует на них сердечки и другие маленькие звёздочки, создаёт целые картины, а Юнги аккуратно делает окантовку из сладких крохотных жемчужин и разноцветных шариков. Зазвонили колокольчики у двери, и Мин торопливо засеменил в сторону прилавка.
Хосок выглянул из кухни и с привычной солнечной улыбкой радостно помахал маленькой девочке, удивлённо рассматривающей витрину. Та тут же просияла и встала на носочки, размахивая ладошкой в ответ.
— Ну, выбирай скорее, — протянула её мама.
— Хос, не отвлекай ребёнка, — протянул Мин с похожей интонацией.
Чон засмеялся и подошёл к витрине с уже готовыми пряниками. Девочка, увидев их, тут же распахнула глаза и показала пальцем на них.
— Эти!
— Хороший выбор, крошка, — Хоби поставил их за стекло, чтобы ей было удобнее смотреть. — Какие больше нравятся?
— Вот этот, — малышка ткнула пальцем, указывая на пряник, украшенный Мином. Тот самый, с жемчужной окантовкой.
— Угадаешь, кто его сделал?
Девочка задумалась, смотря то на Юнги, взвешивающего печенье для её матери, то на сияющего Хосока, наблюдающего за ней.
— Он! — занятой Шуга вздрогнул, когда зоркое детское чутьё выбрало его. Хоби хлопнул в ладоши:
— Ты угадала!
— Нет, не угадала, — он лишь мотнул головой и, положив руку на плечо своего соулмейта, приобнял его. — Мы вместе его сделали.
Малышка засмеялась. Чон протянул ей звезду в ажурной салфеточке, а потом проводил её спокойным взглядом.
— Мне немного обидно, что она выбрала тот, который ты украшал, — протянул он, плотнее укутываясь в объятия.
— Какая разница? — Юнги прикрыл глаза и почувствовал лёгкий поцелуй на ключице, где выглядывает из-под одежды цветущая ветвь сакуры. — Мы ведь готовили его вместе.
— Ну, Юн, — Хоуп слабо улыбается и смотрит в его глаза, — его и готовил ты.
— С чего это ты взял?
— Потому что я — это ты.
Мин замер. Где-то внутри, где обычно было пусто, что-то зашевелилось. Бешено заколотилось, сжимаясь до боли.
— Дурак ты, — тихо шепнул он.
За окном собирались тучи, но внутри волшебного магазинчика всё ещё царили уют и умиротворение.
Юнги не помнит, как это произошло. И Хосок тоже.
Ведь «Хосок» значит «Юнги», а «Юнги» значит «Хосок».
