Слепое око

За горячим чаем и душевными разговорами время пролетело незаметно. Солнце давно вышло из-за горизонта и золотым шаром сияло над зелёными шапками лесов и каменной сединой городов, изредка пряча лик под вереницей облаков. На улице припекало, воздух был невыносимо горячим, словно дыхание огня, от жары можно было спрятаться лишь под тенями густых крон деревьев или в нагретой солнечными лучами воде океана или лесного озера. Лишь лёгкий прохладный ветерок мог спасти положение тех, кто затерялся среди полян, расцвеченных яркими цветами под палящим солнцем. Всё дышало спокойствием, которое обычно клонит в сон среди летнего зноя. Мирная тишина юркой кошкой проскальзывала между домов, приглашая заигравшихся детишек и работающих в саду взрослых войти и передохнуть. Ведь и правда, есть ли место прекраснее родного дома? Там, за чашкой чая с теми, кто всегда разделит радости и горести, на душе спокойно и мирно, и легко можно переждать жаркие часы, чтобы потом вновь окунуться с головой в чудесную летнюю пору, которая словно делает природу вокруг ярче и насыщеннее, разбрызгивая вокруг пятна самых разных красок - тёмно-синей, лазурной, изумрудно-зелёной, салатовой, морковно-оранжевой, ярко-красной, жёлтой, золотой, розовой, пунцовой... - этот список можно было бы продолжать бесконечно. Именно такие пейзажи, словно нарисованные кистью талантливого художника, открывались из окна дома Кацуми Раиту, которая любя прижалась к крепкому плечу Нао, чувствуя, как в унисон бьются их сердца. Лис же задумчиво накручивал на палец золотые кудри писательницы, которые неплохо было бы причесать не исключено, что Наоки тоже думал об этом. Так продолжалось ещё добрых полчаса, пока в доме будущей журналистки не кончился весь чай, и кому-то не пришла пора мыть посуду а кому - это и так понятно. В конце чайной церемонии мужская компания в составе последних двух представителей рода Букини в лицах Око и Микайо, Юзо-куна и ещё двух воронов тенгу, тролля Хардона, четырёх гоблинов - бывших гребцов и помощников лодочника, возглавляемая Наоки Ёкаме направилась в гостиную, поговорить о проблемах насущных. Отряд девушек под командованием Кацуми Раиту, состоящий из известного на весь уже потопленный "Механический Лис" драконьего трио в лице вспыльчивой во всех смыслах Кресценты, скромной Этерии и уравновешенной Полярис и камеристки, по совместительству одного из самых доверенных лиц бывшего Господина, тануки Каньи Себо (присутствия которой на лодке, казалось, никто и не заметил, ведь она клубочком зажалась в самом крепком углу судна, закрыв от страха глаза) направился в неизвестном направлении в сторону ванной на операцию по отмыванию щёк и припудриванию носика. Собственно, Око и компанию это не слишком волновало, так что в спокойной обстановке они начали долгий мужской разговор о том, какой же станет будущая судьба и жизнь бывших сотрудников подводной тюрьмы. Хард собирался сколотить с помощью местных мастеров новую лодку и отправиться к родне в Европу, после чего всерьёз заняться хоровым пением и вовлечь в это дело гоблинов, ставших ему и друг другу братьями по духу, а лодку использовать лишь для гастролей и музыкальных туров. Вороны-тэнгу во главе с Юзо-куном решили пока не покидать земли, где их так тепло приняли, и стать военной подмогой для кицунэ во время сражений и разведки, ведь эти ёкаи с давних времён были известны своей силой и прекрасными способностями к боевым искусствам. Микайо серьёзно намеревался найти свою давнюю любовь, даже если ради этого придётся пройтись по всем японским землям. Око поддерживал отца, ведь с того момента, как исчезла супруга Букини-самы, Букини-кун не получал той материнской любви и ласки, которая согревала его сердце в самую тёмную ночь, заставляя кицунэ прятать ото всех горькие слёзы, ведь теперь ему некому было рассказывать о своих радостях и горестях, кроме всегда занятого отца и портрета матери, который пропал со стены в комнате чёрного лиса ровно за день до потопа. Только для того, чтобы отправится в этот путь, нужно иметь достаточно сил, как физических, так и магических, а после крушения последние представители рода Букини были сильно истощены, потому ими было принято решение временно пожить у Кацу, набраться энергии, продумать маршрут, наточить оружие, ведь никто не знает, с кем придётся столкнуться, когда ищешь путь к любимой и её сердцу. Но как бы то ни было, все возлагали на своё светлое будущее большие надежды, ведь если бы им и не было суждено сбыться, то весь экипаж уже бы давно захлебнулся в морской воде. Девушки же зря времени не теряли, и пока мужская половина гостей дома Раиту обсуждала свои планы на грядущее, дамы успели организовать себе спа-салон на дому, а заодно и баню, ателье, подиум и небольшую парикмахерскую, причём из-за драконьих прихотей. Кацуми и Канья были девушками скромными и неброскими, первая в виду честности и ярких природных данных, а вторая - из-за бывшей профессии (не станет же горничная наряжаться в шёлк и атлас и красить губы яркой помадой), потому принятие ванны с пеной, мытьё головы и смена испачканных платьев на чистые вполне удовлетворили их потребности. Никакая косметика, завивка кудрей, маникюр и педикюр, маски для лица и волос, пилинг и тому подобные процедуры им не было нужны, чего не скажешь о драконьей троице, которая была не то что удивлена своим отражением в зеркале в ванной комнате, а возмущена до предела и требовала соответствующий уход. Даже стеснительная и не показывающая окружающим свои истинные эмоции Этерия пришла в ужас, увидев, во что превратились её ухоженные зелёные локоны, нежная белоснежная кожа и летящее жёлтое платье, о Кресценте и Полярис и говорить нечего, ведь передать их эмоции в тот момент словами просто невозможно. Кацу и не думала, что драконихи так отреагируют на свои отражения в зеркале, а затем попросят услуги визажиста, парикмахера, косметолога и стилиста в лице молоденькой писательницы, потому сперва растерялась, кинувшись утешать девушек и говорить, что внешность - не главное, но похоже, что эти слова помогли только ей самой. Троица и слушать не хотела советов, лишь умоляя набрать им горячую ванну и приготовить пилинги, маски для лица и обёртывания. Кацуми тяжело вздохнула, но послушалась и через пару минут набирала тёплую воду в сияющую чистотой купальню, добавляя ароматную пену для ванн. Канья во всём помогала девушке, ведь сама знала, каково это - быть прислугой, у которой нет права на отказ, хотя тихо посмеивалась над драконьим чванством и надменностью, шепча под нос, что когда этих трёх только привезли в подводную тюрьму, они не были настолько испорчены, да и перед инцидентом с Ёкаме-куном это были совершенно другие создания - мудрые и сильные духом, тоскующие по родным местам. За эти пять лет Кресцента, Этерия и Полярис успели измениться - причём, не в лучшую сторону. За этими размышлениями тануки и будущая журналистка бегали от шкафчика к шкафчику, поднося то полотенца, то гребни, то косметику, оставленную на самой верхней полочке специально для момента, когда Кацу захочет передать её той, кому она нужна больше, чем самой девушке, то пилочки, то наряды - слишком долго перечислять всё. Но то, что двум соратницам пришлось лицезреть в итоге, не могло не удивить - драконихи изменились на глазах... В самый разгар мужской беседы в гостиную вошли ухоженные, выкупанные до блеска нарядные девушки, занявшие места поближе к ухажёрам. Наконец-то причёсанная и умытая Кацуми Раиту в светло-синем платье присела поближе к Наоки, обнявшему любимую, Полярис, на голове которой красовалась самая модная причёска в этом сезоне по меркам европейских драконов, расположилась рядом с Юзо-куном, стрельнув в него глазками, а после тихо болтая с такими же вычурными Кресцентой и Этерией, будто бы никто никого не видел, а переодетая во всё чистое Канья молча поглядывала на остальных, понимая, что их положение слишком высоко, ведь вряд ли они станут воспринимать эту тануки как нечто большее, чем прислугу. Енотиха в очередной раз вздохнула и поняв, что делать-то ей нечего, поглядывала на Раиту-тян, размышляя о том, как же счастливы могут быть простые люди, что отреклись от магии и понятия тонких материй, и как несчастны некоторые ёкаи, владеющие стихиями и неведомыми силами. Ведь счастье совсем не зависит от мира, где ты живёшь - даже в иссохшей пустыни серого асфальта можно найти тех, кто спасёт от гнетущего одиночества и вечных беспокойств, а в райских садах, где нет понятий тьмы и страха, можно сойти с ума от печали и тоски, если одинок и брошен всем миром на произвол судьбы. Но неожиданно бывшая камеристка почувствовала мимолётное прикосновение чей-то слегка холодной руки к её тёплым пальцам. Странно, но это ощущение словно было знакомо тануки, будто она уже чувствовала этот холодок по коже когда-то. Чувство дежавю не покидало Канью, но все попытки вспомнить и выяснить, кто же решился коснуться руки горничной, на которой ещё недавно заживали старые мозоли, успехом не увенчались. Было ясно лишь одно - надежды есть и у Сёбо-сан, ей лишь нужно искать и ждать нужного момента. Первый день в тёплом доме Раиту прошёл спокойно, без происшествий и странностей. Девушки занимались домашними делами, делились своими переживаниями по поводу потери дома и состояния остальных, в свободное время занимались творчеством и просто дремали под уютными пледами, молодые люди же строили планы на будущее и постепенно осуществляли их в настоящем, набирались сил, необходимых для новых подвигов, и просто философствовали на разные темы. Между тем солнце, озарив дачный посёлок багряным золотом на закате дня, медленно скрывалось за линией горизонта, набросив на плечи шаль из чёрного бархата ночи и колье из миллионов звёзд. В домах гас свет, смолкали голоса, погружаясь в объятия сна. Кацу, приняв расслабляющую ванну, румяная от горячей воды, облачилась в лёгкую белую ночную сорочку, и пожелав любимому Наоки спокойной ночи, свернулась в кровати клубочком в обнимку с любимым котиком потому что сон с котиками, особенно няшными, очень полезен для здоровья по мнению японских учёных. Сам Ёкаме поудобнее устроился на диване в гостиной, развесив одежду на стуле и поставив под него деревянные сандалии, накрывшись одеялом и заснув крепким лисьим сном, напоминая не воинственного повелителя всех кицунэ, а маленького невинного лисёнка, уставшего целый день бегать на рыжих лапках. Бывшим же сотрудникам "Механического Лиса" пришлось ночевать в сарае на сеновале, что впрочем, не так уж и печально. Сено оказалось великолепной подстилкой, на которой вполне можно выспаться после тяжёлого дня. Вскоре все поддались чарам Морфея, сомкнув глаза и расслабив тело, один лишь Око не мог заснуть. Чёрный кицунэ, приняв задумчивую позу, лежал на сеновале, размышляя о своей удивительной судьбе, которая, кажется, всё-таки сменила гнев на милость по отношению к бедняге. Похоже, что его признания сумели дойти до небес, и кицунэ дали шанс исправиться и наконец обрести те покой и счастье, о которых он всегда мечтал. Но теперь придётся отбросить в сторону все нечестные методы и лисьи хитрости, ведь до добра они не довели уже несколько раз подряд. За счастье придётся бороться, причём честно, что будет непросто для Букини-куна, продумывающего свои коварные планы на несколько шагов вперёд до того, как жертва придёт в себя. Вообще, для лис понятия честь и честность довольно растяжимы, ведь всю свою жизнь они играют с судьбой в игру, где нет права на ошибку, и даже малейшая хитрость может стоить целую жизнь, если уже не смерть. Приходится прибегать к любым мошенничествам и уловкам, чтобы выжить в суровой реальности бытия. На что только не пойдёт лисица, особенно умудрённая жизненным опытом, чтобы сохранить свою жизнь - она готова и путать следы, и пародировать голоса других зверей, и петлять по лесу, и молнией мчаться по дорогам, и скрывать в чужих норах - лишь бы не попасть в лапы собак и охотников. Для лисы в порядке вещей совершить бесчестный поступок и остаться уважаемой во всём лесу личностью, такова их философия. И Око Букини, если уж он готов пожертвовать всем, что угодно, ради своего и отцовского счастья, придётся начать новую жизнь, искореняя пороки и коварные мысли в своей душе и голове. Кицунэ предстоит научиться жить по совести, понять химию любви, научиться отличать уважение от хамства, услышать свой истинный голос и понять, почему же роду Букини всегда сопутствовали неудачи и разочарования, выкрасившие эту фамилию в чёрный цвет. Око ещё долго размышлял на эту тему, но лёгкий ночной ветерок и манящая тишина словно приглашали лиса взглянуть на заснувший мир. Букини-кун согласился, ведь сон совсем не собирался посещать кицунэ этой чудесной ночью, и чёрный лис вышел за порог, усевшись на крыльцо домика Кацуми. Небеса напоминали моря чернил, разлитых неким великаном высоко над землёй, окутав весь космос чёрной пеленою. Среди их разводов как хрупкие стеклянные цветы блестели крупицы звёзд, украшая тёмный небосвод. Среди этой очаровывающей монохромной картины свысока, словно всевидящее око, на крыши домов и кроны деревьев строго и при этом загадочно глядела луна. Казалось, что светило словно ожило, приняв образ молчаливой, но очень наблюдательной и чувствительной дамы, напоминающей наставницу в школе гейш, а юные звёздочки можно было бы сравнить с молодыми майко, только начавшими постигать искусство быть женщиной. Будто не ветер рассказывал свои секреты светлячкам в чаще леса, а луна напевала тихую мелодичную колыбельную песню, убаюкивая зверей, птиц и людей. "И всё-таки она прекрасна, жаль лишь, что одинока..." - подумал Око, всматриваясь в небо. В лице светила лис узнавал черты матери, лик которой он запомнил ещё тогда, когда в его голове проскользнула первая мысль. Её смех кицунэ бы никогда не перепутал с чьим-то другим, разве что слышал его оттенки в хохоте девушек, за чьими сердцами когда-то охотился. Может, именно этот звук привлекал его, как мотылька свет среди непроглядной тьмы? Кто знает, может, это и правда, вот только Букини-кун опять погрузился в раздумья и воспоминания, на этот раз о созданиях, нежность которых можно было бы сравнить с первыми лепестками сакуры весной...