Даже призраки умеют любить...

- Только ты мог до такого додуматься! Мелкий, ты совсем не изменился! Что в четыре, что в двадцать - разницы никакой! Как можно было так вляпаться, а? Скажи, как? У тебя мозги вообще есть? Наруто, чем ты думал, когда предлагал своим друзьям такое? Пятой точкой? Так вот, мой дорогой, ты малек опоздал! Эта часть выполняет уже другую функцию! И вообще… - и так уже полчаса. Итачи уже давно ушел, на прощание зачем–то поцеловав моего брата в лоб, так же, как и Саске поцеловал в лоб меня. При этом, Дейдара покраснел, как маков цвет и буркнул что–то про любвеобильных брюнетов, страдающих некрофилией. За что, конечно, впоследствии получил от меня по голове. Благо, что себе подобных я бить могу. Странно даже, но это опять же парадоксальный вопрос, который я опять же ненавижу. – Блядь, ты меня вообще слушаешь? Я повернул голову к Дейдаре, заметив, наконец, недовольный, не предвещающий ничего хорошего огонек в его глазах. Упс… Кажется, я попал. И с чего это все началось, спросите вы? А все началось с того, что я рассказал про мое незаконченное дело, без выполнения которого нам вернуться в свое нормальное состояние не удастся. Ладно, нападение – лучшая защита, если верить всем этим спортивным передачам. - Я - не блядь, между прочим! Я почти замужний человек, никогда не изменявший своему жениху! – негодующе сказал я, ну а что он обзывается? Причем безосновательно! На этих словах, мой брат ехидно улыбнулся, и, прищурив глаза, «невинно» спросил: - Во избежание жестокого травматизма? - Дей! Нет, ну это наглость! Я не давал никакого повода, между прочим, так думать! Это даже оскорбляет! - Что? – ох, уж этот старый, как мир, прием, под кодовым названием: «Большие невинные щенячьи глазки». Кстати, этот прием так нагло использовал мой аники. Засранец… - Я, между прочим, его люблю! – надул я губки. Да–да, я владею куда эффективным приемом. - Я тоже много кого люблю, - философски заявил Дей, подперев рукой голову и положив локоть на колено. Поза–то какая! Эдакий, гений на пенсии! - И кого же ты любишь, а, Дейдарушка? – обожаю над ним издеваться! Над ним и Саске. Они такие смешные, когда выходят из себя! Я балдею… - Меньше знаешь – крепче спишь, - лукаво зыркнул на меня этот прайдоха. - Наглая ложь! Пока не узнаешь, фиг заснешь! Так что давай - выкладывай! Или ты хочешь, чтобы твой младший брат до конца жизни страдал бессонницей? – да–да, я такой нечестный. Но ведь наглость – второе счастье? - Я же ска… - но его перебил звук открывающейся двери. Мы синхронно повернули головы на этот звук. И представьте мое удивление, когда в проеме появился… Саске! А он то что тут забыл? И почему он тут так поздно? Опять не будет спать всю ночь или будет ночевать у меня в палате? Скорее всего. Судя по всему, он часто так делает. - Саске? – ну да. Он меня не слышит, но попытаться же стоило. - Саске? – Дейдара внимательно, будто узнавая заново, осматривал моего недомужа. А потом так неожиданно захохотал, что мне реально плохо от испуга стало. Интересно, могут ли призраки упасть в обморок? – Саске–чан? Ну это совершенно не удивительно! - Ты о чем это? – Дейдара знает моего Учиху? Да и Итачи он тоже знает. Что все это значит, черт возьми? Аники все еще смеясь показал пальцем на теме и, пытаясь успокоится, впрочем, безуспешно, кое–как выговорил: - Послушай, - это все, на что его хватило. Он дальше начал ржать, как лошадь, хватаясь за живот. Ну, хоть проживет дольше… Надеюсь, что на призраков это правило тоже распространяется. - Вот значит как. Хм… Не думал, что ты жив, Дейдара, - Саске вздохнул, и помассировав себе висок, продолжил. - Как же с вами, Намикадзе, трудно. Постоянно во что–то влипаете. Дей, поправляйся, мой брат, Цунаде–сама, Джирайа–сама, Сасори, Кисаме, да и я тоже - все ждут, пока вы с Наруто поправитесь. И прости нас, мы не смогли его уберечь, как ты просил однажды. Но мы все прилагаем огромные усилия, чтобы спасти вас двоих, - Учиха вздохнул и подошел к окну, на котором мы сидели. Опять… Опять эта пытка: видеть его и не иметь возможности прикоснуться. Прижаться к нему всем телом, обнять, как я обнимал аники два часа назад, поцеловать эти родные губы. Люблю, я очень сильно его люблю. Я протянул руку, чтобы коснуться его, натянув нашу нить. Я хочу… Нет, мне надо его коснуться. Пожалуйста. Аккуратно тянусь к его щеке, провожу пальцами по гладкой коже. Он вздрагивает, но не отдергивается. Прислушивается к ощущениям. Непонятливо хмурится. Я вижу непонимание в его глазах, я чувствую непонимание во всей его сущности. Дейдара уже успокоился и нежно, но строго убрал мою руку от его лица. - Зачем? – я хочу почувствовать тепло, его тепло. Мне просто нужно это. Аники только закусил губу и, вздохнув поглубже, объяснил: - Не стоит так делать, мелкий. Натягивая вашу с ним связь, ты, безусловно, добьешься результата, и он почувствует тебя, твои прикосновения. Но ты подумал, как ему? – он выразительно посмотрел на усердно о чем–то думающего Саске. Его выдавала складочка между бровей. - Он чувствует прикосновения, до боли знакомые прикосновения, но не знает, кто нему прикасается. Он начинает искать, думать, раздумывать, выдумывать. В конце концов, психика может не выдержать такой нагрузки. Тем более, в период стресса или черную полосу жизни – а у него сейчас черная – пойми его, – Дейдара положил руку мне на плечо, выражая поддержку. Я не подумал о Саске в тот момент. Я полный, законченный, неисправимый придурок. Учиха во время монолога брата уже отошел от окна и направлялся к двери, напоследок кинув Дейдаре, чтобы он просыпался быстрее. Ему больно сейчас, я вижу это по глазам. Он не может понять, или отказывается понимать такой, откровенно говоря, наркоманский бред. Но ведь со стороны так и есть. - А откуда ты это все знаешь, аники? – мне и вправду интересно. - И откуда знаешь Саске и Итачи? Расскажи мне Дей, возможно, я смогу понять и собрать всю мозаику, - поймав непонимающий взгляд, я пояснил. - Я не помню практически ничего до четырех лет. Я даже тебя не помнил, только сейчас воспоминания частично возвращаются. Но вообще из далекого детства я помню только маму и немного папу. Все, дальше провал. Аники задумчиво теребил свои длинные волосы, видимо, он всегда так делает, когда ему надо подумать. Занятная привычка. - Вот как… Ну, этого стоило ожидать, у тебя всегда был немного ослабленный иммунитет, да и психика не очень крепкая. Ты был впечатлительным мальчиком, если не сказать больше, - на этих словах он издал смешок, но сразу продолжил. - Хочешь знать откуда я знаю Учих? Я поспешно кивнул и приготовился слушать: - Мне тогда было четыре года, когда мама пришла домой радостная, прямо светилась вся, улыбка до ушей, взгляд горит. Я тогда не понимал, с чего бы ей быть такой счастливой? Я четко знал, что тогда она ходила к врачу. А врачи у меня ассоциировались с уколами, таблетками, клизмами. Впрочем, наверно, как и у любого другого ребенка. Но тогда мама была полной противоположностью мне, когда я приходил от врача. Я совершенно не понимал этого, но потом мама сразу с порога объявила, что беременна. Заикаясь, смеясь от радости, она сбивчиво пересказывала все отцу, который тоже весь светился, как новогодняя елка. Но этот свет был изнутри, он светился изнутри. Когда я спросил, что значит, беременна, мама объяснила, что у меня скоро будет братик или сестричка, - на глаза сами собой накатили слезы. Меня так ждали, любили, а я толком и не помню тех, кто ждал. Ужасно обидно. - Не раскисать, мелочь. Это только предисловие. Ладно продолжим. Так мы и жили в течении четырех месяцев, оберегая маму, тебя, выполняя любые ее просьбы. А у мамы, как ты знаешь, характер еще тот. А в период беременности, это не просто еще тот характер, это крайне ужасный характер. Но когда мама была на четвертом месяце, она после очередного похода к врачу привела с собой какую–то женщину. У нее были длинные, почти до талии, черные волосы, бледная кожа, темные, даже черные, добрые глаза и ко всему прочему живот, кстати, больше, чем был у нашей мамы. Она была очень красива и ее сущность просто излучала нежность. Мама представила ее, как Микото Учиха, - что? Мои глаза наверное были просто огромными, раз аники насмешливо посмотрел на меня и ткнул в щеку. Это типа чтобы я не дулся, да? - Да–да, ты не ослышался – Микото Учиха. Рядом с ней стоял мальчик лет пяти. Черные волосы, но немного светлее, чем у его матери, не такие насыщенные, завязанные в низкий, еще короткий хвост. Темные, непроницаемые глаза, немного холодные, как по мне. И бледная кожа. Его представили, как Итачи Учиха, первый сын Микото. - Итачи? Ты знал Итачи в таком ранней возрасте? – я схватился за голову. Слишком много информации, фактов. Мне нужна перезагрузка. - Ну конечно знал! Слушай, соображай быстрее, уже я блин закипать начинаю! – он реально вспыльчивый. Павду говорил Итачи, он – бомба замедленного действия. Немного успокоившись, он продолжил. - Мы с Учихой неплохо сдружились и пока наши матери носили под сердцем братиков или сестричек, мы бегали, развлекались, дружили, ходили в детский сад. Одним словом наслаждали детством. А вот когда родился ты и Саске … Тут было не до детства. На нас навалилось всем своим весом такое понятие, как братские обязанности. До сих пор помню тот ужас, - на этих словах он передернул плечами и продолжил, уже посмеиваясь. - Вы были два маленьких монстра! Как будто сговаривались на одном вам понятном языке и делали все, чтобы наша жизнь не казалась нам сказкой. У вас это получалось просто отлично. - То есть мы с теме были знакомы еще в детстве? – до меня начинает доходить, почему не только Саске, но и Итачи были мне близки первоначально, и почему старший Учиха говорит, что я его второй брат. Они с Дейдарой вырастили нас можно сказать! - Дошло, наконец! Поздравляю, блин, - походу, я его конкретно взбесил, но я не виноват, что такой тугодум! – Ладно. Так вот, вы с маленьким Учихой неплохо поладили. Точнее это было до того, как не научились ходить… Там уже совсем другая история. Вы бегали друг за другом, переворачивая весь дом вверх дном. При родителях вы были эдакими двумя ангелочками. А при нас с Итачи – бесятами с одной целью в жизни – насолить старшим братьям. Ну, короче говоря, в борьбе с вами, двумя мелкими засранцами, мы действительно стали лучшими друзьями. И даже больше… - он опять покраснел! Ага, я знаю слабость моего братишки, сейчас не отвертишься! - А потом та история, после которой погибли наши родители, и я впал в кому. Тебя отдали нашим крестным – Цунаде и Джирайе. Я все видел, научился выходить из тела, часто ходил к тебе, Итачи, Саске. Также я знаю, кто на протяжении всех 16 лет оплачивает, можно сказать, мою жизнь – Микото и Фугаку. Денег у них хватало, а с нашей семьей они очень тесно сдружились. Позже, они тоже погибли, и тогда стал поддерживать биение моего сердца Итачи. Он рассказал все Сасори, Кисаме, Хидану, Нагато, Конан – всем моим друзьям. Только не сказал тебе, хотя тебе он не сказал вообще ничего, хитрый лис, и Саске, объявив, что я умер. Он правильно поступил, я не виню его. Я бы не хотел, чтобы ты приходил, чуть ли не каждый день ко мне в палату и сидел тут сутками. Мне кажется, или к концу рассказа он стал более ворчливее? Дейдара, такой Дейдара. Но я все равно люблю его. Но вот все, что он рассказал… Уму непостижимо, надо это все переварить, прежде чем меня вырвет этой информацией. А призрака может тошнить?...