fuck normality

Получил, я значится пинок меж булок от мужа. Мамачки, неужели третья часть? Я в шоке. Кажется, эта самая упоротая часть. Народ, я серьёзно. Что-то вроде «заднего плана» всего фанфа, ведётся от лица Кадара. Ахтунг – нету комментариев, нету продолжения месяц. Автор вымогатель, а Вы как думали? А вообще, простите меня, жопу ленивую, и скажите «Спасибо» Музе.

Эм… Здравствуйте, меня зовут Кадар. Я – идиот, неудачник и, как вы уже поняли - человек с очень заниженной самооценкой, но на это есть весомые причины. Почему идиот? Да потому, что я боюсь крови: хоть из пальца, хоть из носа, про операции я молчу. И угадайте, на кого я пошёл учиться? Архитектор? Актёр? Ага, конечно! Я – хирург. Будущий хирург. Спросите – как так? А вот так! Людей я спасать хочу от смерти, а в этом деле без крови никуда. Вот и сейчас я валяюсь в лазарете после очередной практики на трупах, что-то там с кишками связанно. Аппендицит, кажется, или нет? Не помню, простите, я в обморок упал. Снова. Кстати, кишки у нас «гирляндой» кличут. Гирлянда в животе, ха-ха. -Ну как, тебе лучше?- молодая медсестра протягивает мне пару таблеток и стакан воды. Такая красивая, заботливая, а ещё я ей нравлюсь. Назовите меня гадом, эгоистом, но я нагло пользуюсь своим положением: строю милый глазки и мне продлевают освобождение от занятий. -Немного. Так, на чём я остановился? Ах да: я – идиот. С этим разобрались. Почему неудачник? А тут ещё проще. Понимаете, мне представилась такая удача, как влюбиться в одного из самых популярных парней нашего университета. Да, я ещё и педик, но это ещё не вся соль! Мало того, что эта «звезда» была для меня недосягаема, так Судьба подкинула мне ещё один пендаль: парня зовут Альтаир, и он охотится за задницей моего брата. Хаха, весело? Да не то слово. Вам весело, а мне рыдать хочется. Мечтал- мечтал о птице в небе, а она к твоему брату стремится. Неудачник – это мой статус по жизни. Отпускают меня только через час, напрочь запретив посещать практику в ближайшее время. Может это и к лучшему? Пусть нервишки восстановятся. Хотя кто там твердил, мол, клетки нервные не восстанавливаются… Забылипроехали. Шон Гастингс. Ох, когда он в плохом настроении об этом знает весь этаж, ибо его эрудированные крики, насыщенные цитатами великих философов, просто невозможно не услышать и спутать с чем-то другим. И судя по количеству мата, с помощью которого он так любит искажать действительность цитат, причиной гнева историка является Дезмонд. Не такая звезда, как Альтаир, но тоже довольно популярен. Я, честно говоря, им даже немного завидую. Ведь если углубляться в историю их отношений… ну это надолго. Очень надолго. Года на три точно. А почему? Да потому, что Дезмонд Майлс малость тормоз. Долго до него доходил смысл намёков, как до жирафа. А Шон всегда был вредным ворчуном, даже когда он выполз из подростковой войны гормонов, характера не изменил. Помню, когда смотрел его альбомы, долго ржал над каким-то дистрофичным пацаном с россыпью угрей по лицу и ужасными очками с огромными линзами. После чего получил историческим справочником по голове, но даже он не прекратил мою истерику. Спасибо Малику. Если бы он не заткнул мне рот булкой, я бы так и не узнал, что на фотках Шон при поступлении в университет. Как было неловко. Не похож. Не может человек за три года ТАК СИЛЬНО измениться. Дезмонд вообще не изменился с первого курса, не считая прибавления в мышечной массе и татуировки на левой руке. -Что у вас опять случилось? -Майлс опять что-то там просрал.- пояснил брат, копаясь в ноутбуке Гастингса. Сам же источник звука бродил по кухне туда-сюда, активно жестикулируя руками и, кажется, затыкаться не собирался. Я понимаю, историю знать полезно, а так же в наше время нужно знать очень-много-умных-слов, но я вовсе не хочу знать о том, как в Древней Греции было естественно заниматься мужеложством. Да, разъяренный Шон начинает читать лекции, дабы успокоится. За несколько минут, как я зашёл в комнату, мне стало известно, как фашисты пытали людей и ставили на них опыты. Кажется, мне опять нужно в медпункт, а ещё лучше будет заткнуть нашего историка. Малику- то плевать, для него в психозе Гастингса есть своя выгода – ноутбук свободен. Поэтому он особо и не стремится успокаивать друга. Видали, какой засранец, да? Буду героем – успокою Шона. Так, куда они кофе девали? – Кофе не ищи, всё равно не найдёшь, – бурчит брат себе под нос. Видать заметил мои никудышные поиски. Прости, Шон, придётся тебе довольствоваться чаем. Надеюсь, в психозе подмены он не различит, что маловероятно. Просто Гастингс – это мини- завод по поглощению кофе. Утром – кофе. Обед – Кофе. Вечер -КофеКофеКофе. Ночь – Термос с кофе. Я как первый раз увидел этот кошмар, чуть Китайскую стену не наложил прямо в блоке. Идёшь ночью в туалет, никого не трогаешь, а тут из-за угла такая морда не бритая с мешками под глазами и кофейным амбре изо рта. В одной руке ноутбук, в другой – пустой термос. Помню, как орал на манер тех баб из американских кошмаров. Получил термосом по голове. Тогда я впервые оказался в медпункте. Через два дня я появился там вновь – первая практика. Ещё чуть позже всем стало ясно, что медпункт - мой второй дом. Малик так до конца моих дней прописал меня там. Ар, поздравьте меня! Я смог поймать руку историка и пихнуть в неё чашку с чаем, а это, знаете ли, целый подвиг! С моим-то ростом. Гены пошутили надо мной, отдав Малику все самое лучшее: и рост под 175см, и великое умение – язвить, не получая за это в рожу. Тонкий троллизм, что-то вроде этого. А я что? Застенчивая коротышка, которая и простого «Привет» сказать нормально не может. Тьфу. -Кофе разве нет? -Нету, прости. -Зашибись, у нас и кофе нет! Кофейные мозги у вас. Зато он хоть успокоился, пошёл список покупок строчить. Опять напишет перечень всего, что есть в универмаге, а нам с Маликом всё покупать и в холодильник тащить. «Hey! You! What the fuck is wrong with you?» - Внезапно заорал мобильный брата, но тот, глянув на экран, на звонок не ответил. М-м-м, я догадываюсь, кто это трезвонит не уставая. Кого ещё Малик может записать в контакты под именем «Мудак – трубку не брать»? Эх, братишка, такое счастье упускаешь. -Может, ответишь? -В зад он мне упёрся. Достал уже. За него ответить? Не, не хочу потом быть врагом нации в глазах Малика. Но, похоже, в список врагов я всё-таки попаду. Старенькая Nokia надрывно запищала в кармане джинсов и на дисплее мигает не известный мне номер. Если бы я знал, ЧЕЙ это был мобильный – отправил трубку в дальний полёт. Я же брата люблю, а телефон не жалко. Всё равно новый покупать надо. - Кадар, это ты? – тёплый голос медленно потёк по органам, со всей силы ударяя меж рёбер и выбивая из лёгких последний воздух. Догадались, кто звонит? Хах… Откуда у Него мой номер? - Д-да. – язык как вата перекатывается во рту, устраивая мне бунт и вконец отказываясь внятно выдавать слова. Только тихое блеяние испуганной овечки. Какая прелесть. - Малик рядом с тобой? – усердно киваю головой, будто он не на другом конце «провода», а стоит напротив. – Можешь позвать его? Иногда мне кажется, что я робот на голосовом управлении. Такая вот машина без своей воли. Сказали – сделал. Сказали – пихаю Малику в руки телефон. Тот непонимающе смотрит на меня, прикладывает трубку к уху и обреченно закатывает глаза, всем своим видом прося у Аллаха спасения от Альтаира. Походу Всевышний за геев, раз спасенье божье брата не настигло. Ему приходится выслушивать всю бессмысленную болтовню футболиста, пока тот не затыкаясь, орёт ему в ухо через телефон. И, наверное, это первый и последний раз, когда я с Вами общаюсь, ибо у Малика такой взгляд… Короче, надо заказать себе гробик. Большой, уютный… Чёрт, как в гробу может быть уютно?! Я ведь не вампир. -Вот скажи мне… - с наигранным спокойствием начинает брат, отключив мобильный. – Нахера ты ответил, а?! – а вот теперь орёт. Не поминайте меня лихом, друзья. -Я в-ведь не знал, что это его номер! -А это и не его, это Аудиторе. Слышал его ржачь на заднем плане. –фыркает, как обиженный лис и возвращает мне «раскладушку». – Впредь не отвечай на незнакомые номера. -Почему ты его так ненавидишь? -Он извращенец, идиот и… -… и у него сердечко на жопе. – заканчивает триаду мимо проходящий Шон с тортиком на тарелке. Сердечко… Где? - Да, и сердечко на ж… Что?! – сегодня всё больше и больше новой информации, не замечаете? У. Альтаира. На. Попе. Сердечко. СЕРДЕЧКО. – Шон, ты бредишь? -Нет, мне Дезмонд сказал. – невозмутимо отвечает историк, пожевывая торт и смотря какой-то сериал по ноутбуку. – Он как-то в душевой после тренировки увидел. На правой ягодице, а в самом сердце написано «Faggot». Я в шоке. Нет, не так. Мы с Маликом в шоке. Глубоком, беспросветном шоке. Я ведь теперь не смогу смотреть на Альтаира спокойно, хотя и раньше то не мог, а теперь… Брат так вообще будет истерично ржать при встрече с ним. Потом ещё затроллит вдогонку. -Твою мать а. – братец из последних сил держится, чтоб не заржать в голос. – Я бы на это посмотрел, сфотал и в сеть, да! Ох, а я как бы посмотрел… Мечтать не вредно – вредно не мечтать. -Слушай, он что добровольно наколол его? -Нет, конечно. - Гастингс с деловитым видом поправляет очки, запивает чаем торт и продолжает. – Это ещё до вас было, когда мы только на первый курс поступили. Посвящение в студенты – дело крайней важности и жестокого стёба. Каждого первокурсника брали на «слабо» и извращались с идеями, как только могли. Вот Альтаиру и придумали «клеймо» по жизни. Так то. -Жестоко, но смешно. – Малик утаскивает у Шона последний кусок торта, за что историк запускает в него вилку. Мимо. – А тебя как посвящали? -Я такового посвящения не проходил, так как был «частью» посвящения Дезмонда. -Ну-ка, - брат поудобнее усаживается на диване рядом с парнем. Никогда не поздно пролить свет на «тёмное» прошлое своих знакомых. – Рассказывай. - Спиздили как-то раз у меня трусы… -Какое интригующее начало. -Заткнись. Так вот, спиздили у меня трусы, а через неделю явился Дезмонд с ними на голове. После этой фразы я подавился соком. Кто это придумал?! -Что?! -Цыц, не ори. Это было его посвящение: в день исчезновения моих трусов, он нашёл их с запиской прямо под дверью. Записка гласила «Я потерянные трусы, верни меня моему хозяину Шону Гастингсу и в качестве вознаграждения можешь поцеловать его. Только неси меня на голове! Что бы он увидел меня в толпе». И ведь прикинь, этот хер поцеловал меня. Прямо с трусами на голове. -Чувак, кто это придумал? -Старший Аудиторе, кто-ж ещё. -Как я не догадался. …а дальше я уже не слушал. Спасибо, хватит. Мой бедный мозг не выдержит такого количества упоротой информации. Тату «сердечко - Faggot» на альтаировской попе, потерянные трусы Шона, а что дальше? Мерсер в балетной пачке? Я люблю этот университет всё больше и больше.