Star Wars for the Avenger

      — Вы даже не знаете, во что хотите вмешаться, — устало объявляет Стрэндж всем троим бунтарям, стоящим перед ним с высоко поднятыми головами.       — Но мы хотя бы попытаемся что-то сделать, — отвечает ему Тея. — Я не буду бросать все на самотек.       — Как я, вы хотели сказать? — усмехается величайший маг Земли. Тее хватает самообладания, чтобы не покраснеть. Питер молча берет ее за руку и стискивает.       — Вы не слышали Майлза, док, — говорит он. — Неужели вам наплевать?       Ему не плевать. Питер знает, что за маской высокомерного безразличия доктор Стрэндж скрывает и сожаление, и сочувствие, и готовность пожертвовать чем-то важным для него ради спасения человеческой жизни. Он продемонстрировал все это, отдав свое существование в руки Таноса, когда Мстители столкнулись с ним. Он повторил свой подвиг, вернув Тею немыслимыми силами обратно на Землю. Он многое сделал, несмотря на свой якобы железный нрав. И все же, пробыв рядом с магом так долго и насмотревшись на его действия, Питер порой думает, что Стрэндж лишен человеческих чувств, которые он сам в себе выжег в угоду объективности.       — Что вы собираетесь сделать, мисс Амидала? — спрашивает Стрэндж. Он и Старк переглядываются так, словно все знают и понимают, и это уже даже не раздражает. Глупо. Как будто они все еще считают, что подростки перед ними — совсем обычные и ничего не смыслят в жизни.       — Я же сказала, я поговорю с Евой.       — У суверенов больше нет причин помогать землянам, — тянет Старк. Майлз от этих слов невольно ежится.       — Ну, мы ведь даже не спрашивали, верно?       Тея кивает Питеру и ведет Майлза из переговорной. Потоптавшись, Питер жмет плечами и идет следом.       — Не в обиду, мистер Старк, док! Но Тея знает о суверенах чуть больше вашего. Я помогу ей.       И он поворачивается к ним спиной и не видит, как улыбаются взрослые. Питер ошибается — они давно перестали считать их обычными подростками.       Паркер нагоняет Тею и Майлза у лестницы и берет девушку за руку.       — Какой у нас план? — сипло спрашивает мальчишка. Тея кривит губы.       — Для начала — доставить тебя к Шури.       — К Шури? — хмурится тот.       — Да. Ты, может, и не заметил, но ты мерцаешь. Это плохой знак.       Питер увидел это, когда Моралес рассказывал свою историю. За полчаса, что они провели в переговорной, Майлз прыгал из цвета в чэбэ раза два-три, и сперва Питер списал все на освещение или собственную усталость. Но он выспался и отдохнул, а лампы Ваканды всегда работают без перебоев, так что во всем виновато было что-то в мальчишке. Тея не зря волновалась. Им следовало бы все выяснить у суверенов напрямую, но…       Раз Тея считает, что лучше Моралесу будет в лаборатории Шури, Питер с ней не спорит.       Они спускаются на первый этаж, и Питер уже хочет связаться с вакандской принцессой по выделенной связи в своем кимойо, когда все трое натыкаются на… Стрэнджа.       — Вас проводить коротким путем? — спрашивает маг, вскинув бровь.       — А вы разве не против нашей затеи? — щурится Тея. Док хмыкает.       — Мисс Амидала… Я думал, между нами не осталось недопонимания.       Тея смотрит на Питера, и тот, вздохнув, кивает.       — Окей, ведите. Нам надо к Шури.       Когда Стрэндж выводит его, Тею и Майлза прямиком в лабораторию вакандки, их уже ждет Старк.       — О, и вы тут! Не стоило и расставаться! — ерничает Моралес, не умея побороть нервный испуг. Старк треплет его по волосам, словно ничего и не случилось.       — Не боись, пацан. Мы тебя не дадим в обиду.       У Питера есть подозрения, что эти двое — Старк и Стрэндж — не следовали за ними с самого начала, не столько давая фору, сколько себе — время на поговорить. О чем они говорили, Питер не знает и не пытается догадаться, но делает недвусмысленный вывод: определенно взрослые на стороне Майлза. Почему нельзя было сказать об этом сразу и без задержек? Бедный парень уже не знает, чего бояться.       — Шури! — звенит в высоту голос Теи. — Мы привели тебе нового подопытного!       Они стукаются кулаками и скрещивают на груди руки в традиционном приветственном жесте Ваканды, словно сестры, и Питер смотрит на это и невольно улыбается. Как хорошо, что они живы — столько поводов для улыбок находится в этом мире, когда он не воюет.       — Что за подопытный? А, это ты, — энтузиазма у Шури убавляется, когда она видит Майлза. Тот же улыбается во весь рот. Что это с мальчишкой?       От странной мысли делается еще веселее.       — Одежка-то вам идет, — Шури подмигивает Тее и Питеру, и Амидала, фыркнув, легонько бьет ее кулаком в плечо.       — Это не смешно, блин, — сквозь смех возражает она. — Я вообще серый цвет не люблю.       — Эй! — отзывается Тони.       — Простите, мистер Старк.       — Чего же молчала?       Тея смущенно ведет плечами.       — Дареному коню… Могу я поговорить с вами на эту тему чуть позже? Наедине? — Питер пытается поймать взгляд Теи, но она смотрит на Старка. Что за секреты? Паркер нутром чует, что она что-то скрывает, но на этот раз это что-то не опасно для чьей-либо жизни, уж точно.       Шури подзывает к себе Майлза, сажает на стул и требует несколько минут его внимания. Впрочем, мальчишку долго уговаривать не нужно — он весь внемлет вакандской принцессе, и можно подумать, что… Это не может быть правдой, думает Питер, но такое ощущение, что Моралес втрескался в Шури. Хотя когда бы он успел, они видятся второй раз в жизни, если не первый.       — Эй, Тея, — зовет девушку Шури. — Ты тоже присядь. Я хотела провести повторные тесты, ждала тебя еще утром, но ты…       — Спала, — рапортует Амидала. Смотрит на Питера и хмыкает. Почему им никто не верит? Чем они занимались, по мнению всех остальных? После бесконечных сражений, и сражений, и сражений, все, что нужно было Питеру — это глубокий крепкий сон на пару суток с Теей под боком. Хорошо, что они вообще проснулись сегодня.       — Я, вообще-то, надеялась, что ты Питера осмотришь, — заявляет вдруг Тея. Шури проводит по недоумевающему Паркеру косым взглядом.       — А что с ним? — безлико спрашивает она и поворачивается к ждущему ее пареньку Моралесу. — Рот открой, зубастик. В смысле, нет?       — Да, — заторможено кивает Питер, — что со мной?       — Шрамы по всему торсу, — безапелляционно роняет Тея. — И ребро кривое, как будто срослось неправильно или… Подлечи его еще, Шури.       Вакандка ворчит, что у нее нет времени на лечение, что лекарем она не нанималась, и если всех так волнует их здоровье, то в столице есть пара приличных врачей. Но после борьбы со смущенным и краснеющим Майлзом она все-таки сдается.       — Садись, Паркер, осмотрим и тебя тоже. Поднимай майку. Что теперь-то не так?       Под шумок, наведенный вакандской принцессой, Питером и Майлзом, Тея смывается вместе со Старком. Питер слышит ее голос по внутренней связи через кимойо: «Я тут, рядом, скоро вернусь», и отключается совсем. Да что она задумала, в конце концов?       — Чего это она? — спрашивает Шури между делом. Питер неуверенно качает головой.       — Не знаю. Сплетничают со Старком. Наверное, хочет уговорить его помочь Майлзу.       Шури удивляется весьма натурально.       — А с ним что?       — А ты не знаешь? — Питер хмыкает. — Он же у нас путешественник, из другого мира прибыл и хочет в нашем остаться…       — Эй! — взрывается мальчишка. — Я, вообще-то, здесь сижу! Але!       Шури и Питер одновременно прыскают в кулаки.       — Да мы прикалываемся, пацан, — смеется вакандка. — Знаю я про тебя все, ты же сам мне сказал.       — Да-а? — ахает Питер. — А я думал, ты молчал до тех пор, пока мы с Теей к тебе не пришли!       Майлз ворчит что-то себе под нос и окончательно обижается.       Тея возвращается через десять минут под разноголосый смех всех троих, и замирает на винтовом спуске.       — Я думала, вы тут серьезным делом заняты, — осуждающе говорит она, но потом улыбается. — Ты готов, Пит?       — Да. Шури, я же могу идти?       Шури кивает, отпуская Питера и ничего не уточняя. Тея протягивает руку, за которую Паркер хватается, и, не сговариваясь, они поворачивают к подъему наверх, на выход из лаборатории. Стрэндж успел испариться в своих порталах, и вряд ли доставит их обратно тем же путем. Так что до кораблей суверенов им придется добираться самостоятельно.       — Куда вы? — восклицает Майлз, и Питер удивленно оборачивается.       — Спасать твою задницу, Моралес. А ты как думал?       Он, возможно, задается вопросом, почему двое подростков, старше его всего лишь на пару-тройку лет, так скоро и беспрекословно встают на его сторону и с такой решимостью рвутся ему помочь, но… Вряд ли он не знает Тею или Питера, чтобы удивляться такому. Что тогда его беспокоит?       — А я… Мне не надо пойти с вами? — и он почти икает от стеснения.       О.       — Останься здесь, окей? — улыбается ему Тея. — Для чего, ты думаешь, мы привели тебя к Шури?       — Это нечестно, — шепчет себе же мальчишка. Но Питер чувствует, что к золотокожим существам он соваться и сам боится, поэтому сильно не спорит. Его можно понять. Питер даже на своем месте не шел бы с ними на контакт, не будь в этом необходимости.       — Не беспокойся, — кивает ему Тея. — У нас есть план, и это недолго, я думаю.       Они поднимаются на воздух, и только тогда Питер позволяет себе уточнить:       — А у нас точно есть план?       Тея кривит губы в не предвещающей ничего хорошего ухмылке.       — У меня — точно.        К кораблю суверенов, застывшему под куполом Ваканды, их довозит аэроплан Тони Старка. Он наблюдает за Питером и Теей с каким-то особым вниманием, будто видит теперь в них что-то новое, чего раньше не замечал.       — Вам точно не потребуется помощь кого-то из…       — Взрослых, вы хотите сказать? — подсказывает Тея. Старк морщится.       — Язвить ты явно научилась раньше, чем ходить, юная леди.       Питер невольно смеется.       — Мистер Старк, я ведь обещал, что мы разберемся с этим. Так что… Может, просто подождете нас? А то мы обратно сами не доберемся.       Старк кивает Паркеру, и тогда Питер снова чувствует это — разливающееся по телу тепло от взгляда наставника. Что это он замечает в глазах Тони Старка? В постаревших на десятки лет словно, глазах Старка… Волнение? Удовольствие? Гордость?..       Питер краснеет и отводит глаза, покрепче стискивая в ладони пальцы Теи. Это удивительно. Удивительное чувство.       Суверены знают, что у них будут гости, еще до того, как аэроплан приземляется на импровизированной посадочной площадке перед основным кораблем. Так что, как только открывается шлюз, Питер замечает троих золотокожих, что уже ожидают их.       — Эй, приятель, — зовет его Старк, тормозя перед спуском. Тея прыгает на посадочную площадку первой.       — М?       — Поговорим потом? Как мужчины, да?       У Питера что-то екает в сердце. Испуг напополам с волнением. С уважением. С трепетом.       — К-конечно, мистер Старк.       И прыгает за Амидалой и даже спотыкается от тревоги, накатившей, как лавина, когда Питер ее совсем не ждал. Тея кивает Старку, и они идут в колонне суверенов к главному кораблю, окруженные защитным куполом, похожим на тот, что раньше могла создать Тея.       — Так что у тебя за план? — хмурится Питер, кусая губы. Незнание его нервирует, и не то, чтобы он не доверял собственной девушке, но суверенные Адам и Ева — совсем другое дело. Особенно Питера беспокоит первый.       — Надеюсь, все сработает. Только не удивляйся, когда мы…       Тея не успевает договорить — она проходит сквозь защитный барьер в главном корабле, а вот Питер застревает прямо перед ним и врезается в полупрозрачную стену из желтого света.       — Что за!.. — чертыхается он и поднимает к Тее встревоженный взгляд. — Тея?       — Только один из вас, — поясняет суверен-стражник на их родном английском, с сильным акцентом и глотая звуки. Тея смотрит на него, потом на Питера и снова на него.       — Что? Почему?       — Пустите меня, иначе… — тут же бросается в угрозы Питер и даже дает сигнал Карен, чтобы та активировала костюм, но суверены выглядят неприступными и неподкупными.       — Тее Амидала ничего не грозит на корабле суверенов, — говорит этот же стражник. — Но Питер Паркер — не суверен и никогда не был им. Ему входить запрещается.       — Я сейчас морду тебе начищу, если ты меня не пустишь! — рычит Питер. Он не настолько агрессивный и мог бы обойтись дипломатическими разговорами, если бы его предупредили заранее, а не теперь. Сейчас — когда он стоит по одну сторону стены, а Тея — по другую, и их разделяет защита суверенов, страх, такой привычный, такой ненормальный, забивает все его поры, словно только и ждал повода прорваться сквозь все шлюзы.       — Питер, — выдыхает Тея. — Вс-се нормально.       — Вот и нет! — взрывается Паркер. Он бы доверял суверенам чуть больше, не вытворяй они таких фокусов!       Тея вздыхает и делает шаг сквозь барьер, который охотно ее пропускает. Обратно к Питеру. Он хватает ее за руку и стискивает, не рассчитав силы, до синяков.       — Они не навредят мне или кому-либо из нас, — говорит Тея, растягивая слова, будто Паркер — неразумный ребенок, которому приходится все пояснять. Питер мотает головой. — Питер, посмотри на меня. Со мной все будет в порядке.       — Нет, только не так. Ты знаешь, это хуже пытки.       Тея сглатывает подступившую к горлу слюну — то ли от испуга за себя, то ли за него, то ли это слезы, к которым она прибегает за помощью за последний день слишком уж часто.       — Знаю, — шепчет она. Окруженные суверенами, которые и выше, и сильнее их, надо думать, в такой внезапной панической ситуации, они оба наверняка спятили, потому что Тея прижимается лбом к переносице Питера, обнимает его за шею и выдыхает ему прямо в губы: — Верь мне, все будет хорошо. Я вернусь через полчаса.       Питер мотает головой. Что он будет делать все это время? Изъедать себя страхом? Нет уж, нет!       — Питер… Это же ради Майлза.       Больших усилий стоит Питеру вспомнить хотя бы, кто такой этот Майлз, раз ради него приходится отпускать девушку к золотокожим ублюдкам, с которыми у землян, эй! — союз даже.       — Только скажи им, чтобы приходили сюда и разговаривали здесь. Я должен тебя видеть.       Тея кивает — Питер зажмурился и чувствует это по тому, как трется ее лоб об его нос, и как ее дыхание скачет с его губ к подбородку и обратно. Она неуклюже клюет его в щеку и только тогда отпускает. Питер прижимает руку к ее шее, несильно стискивает.       Он поднимает к Тее глаза и — сердце замирает, стучит в ребрах, там больно! — девушка делает шаг назад, за барьер, куда Питеру нет доступа. Он прижимается ладонями и лбом к этому барьеру, чтобы видеть, что происходит там внутри. Тея открывает беззвучно рот и зовет кого-то. И тогда за ее спиной вырастают Ева и Адам.       Все это абсолютно не похоже на четкий план Теи. Питер не знает, что и думать. О, Боже.

***

      Тея оборачивается к уже ожидающим ее — она знает это каким-то знанием на подкорке — Адаму и Еве и кивает в традиционном поклоне суверенов. Это она помнит от Евы.       — Мы можем поговорить здесь? Понимаю, не в моем случае диктовать условия, раз я пришла к вам гостем, но все же. Питер не ступил на ваш корабль, но просил, чтобы…       Тея старается, чтобы голос у нее не дрожал — потому что общаться с детьми суверенов она на равных не может, несмотря на близость с Евой, и еще сказывается внезапный испуг из-за суверенных законов, к которым они с Питером не были подготовлены.       — Иначе Питер Паркер нарушит мирные отношения с нашим народом? — усмехается — усмехается!— Адам. Тея с сожалением вынуждена признать, что нет, не нарушит. Она не позволит теперь, когда они еле-еле достигли мира.       — Мы можем поговорить здесь, — отвечает Ева. Тея благодарно ей кивает. Спасибо.       — Так что привело тебя, Тея Амидала? — спрашивает Адам, не давай девушке передохнуть. — Майлз Моралес, дитя из другой вселенной? Мы почти добрались до его мира, скоро ему предстоит покинуть вас.       — Да, — быстро отвечает Тея. — То есть, нет. То есть… — она умолкает, облизывает губы. Оборачивается и смотрит на замершего у барьера Питера. Кажется, он не слышит их. Тем лучше, внезапно понимает Тея, хотя изначально и не думала, что обстоятельства сложатся таким образом. Тем лучше. Ему не стоит знать, что хочет предложить Тея Амидала взамен Майлза Моралеса.       — Позвольте Майлзу остаться здесь. Не закрывайте его портал. Тогда ведь он не умрет, верно?       Адам совсем по-человечески вскидывает бровь, словно насмотрелся этого у Стрэнджа, и качает головой. Он парит над землей, на высоте пары футов, и со своим ростом, превышающим человеческий, возвышается над Теей такой глыбой, что на него сложно смотреть без разумного опасения. Ева, переняв черты Теи, ниже его, но все же выше своей человеческой копии. И сейчас она тоже парит над Теей.       — Незакрытый портал — это трещина меж мирами, — говорит Адам.       — Вовсе нет, — Адам хмурится, и Тея, стиснув кулаки для верности, поясняет: — Если залатать все разрывы правильно, что вы и делаете, и открыть портал заново, как портал, то он будет не опасен. Вы ведь можете это, я знаю.       Ева кивает. Адам выглядит недовольным — видимо, генетическую установку о кристальной честности он обходит простыми недомолвками, а вот Ева таким образом хитрить перед своим «родителем» не желает. Она упряма и упорна, прямо как Тея. В третий раз за время их взаимодействия Тея радуется, что стала коконом для такого вот суверена.       — Открытый портал потребует защиты с обеих сторон вселенных, — говорит Ева.       — Знаю, — кивает Тея.       — Защиты особого рода.       — Знаю.       — Которую не сможет обеспечить кто-то из ваших… Мстителей. Кроме, разве что, доктора Стрэнджа.       — Я понимаю. — Тея вздыхает, опускает глаза и, все еще не до конца веря в то, что собирается просить, кидает взгляд на застывшего за барьером Питера.       — Я хотела попросить вас сделать этим защитником меня, — твердо говорит Тея. — Тем более, что по другую сторону портала будет моя копия, которая от сделки не откажется. Майлз Моралес и ей дорог.       Ева и Адам переглядываются, пока Тея не замечает; Адам почти разгневанно, Ева — понимающе. «Ты все знала!» — читается в глазах Адама. Конечно же, Ева знала. Как этого мог не просчитать Адам, остается загадкой. При всех его человеческих глупых привычках — язвить и хитрить и высокомерно смотреть на миры вокруг — он все же не научился понимать людей.       — Ты просишь наделить тебя силами суверенов, — не спрашивает, а утверждает Ева, чтобы укрепить свои предположения. — Снова.       Тея кивает, глядя ей прямо в глаза.       — Но зачем? — искренне недоумевает Ева. — Сейчас ты можешь жить без волнений и тревог, присущих вашим Мстителям. Ты ведь хотела мирной жизни, я знаю.       Адам все еще не подобрал слов, чтобы описать свой гнев, вызванный данными обстоятельствами, так что Тея, пользуясь его многозначительным молчанием, разговаривает с Евой в надежде, что та все поймет быстрее. Она и должна понять.       — Тебе уже надоела обычная жизнь? — наконец язвит Адам.       — Нет, — мотает головой Тея. Не сдержавшись, она смотрит на Питера за барьером. Ловит его взгляд. Улыбается. Все хорошо.       — Это из-за него, — почти ахает от удивления Адам. — Питер Паркер не сможет обойтись без твоей защиты, Тея Амидала?       — Сможет, — возражает Тея, окончательно его путая. — А вот Майлз Моралес не сможет снова жить в своем мире. Но ты прав… — девушка, наконец, отрывает взгляд от Паркера и смотрит на Адама. — Я прошу этого ради себя и Питера. Потому что хочу защищать его, когда он в этом нуждается. И если ради защиты тех, кто мне дорог, я должна буду подвергать себя риску и присматривать за порталом, чтобы один мальчишка смог спокойно жить среди нас, что ж... Думаю, это достойная плата. И я готова ее заплатить.