Твоё тело стало моим делом

Что-то противно пищит прямо под ухом. Вытянув руку, парень стал агрессивно бить по пустоте, стараясь выключить надоедливый звук. В горле сухо, в голове пусто. В висках протяжная боль. И долбанный писк прямо в ухо. Захрипев от безнадежности, юноша открыл глаза. Яркие лучи солнца нещадно слепили его, заставляя тут же зажмуриться. — Ма, выключи будильник, — прохрипел парень, услышав, как хлопнула дверь. — Чонгук, — удивленно прошептал Намджун. — Джун-хён? — удивленно спросил Чон, разлепляя глаза. — Ты что делаешь в моей комнате? — Чонгук, ты в больнице, — ответил Ким. — Как в больнице? — спросил Чонгук, изумленно смотря на друга. — Сыночек мой, — прошептал родной до боли голос. Чонгук повернул голову и посмотрел в сторону двери. Заплаканная, поседевшая женщина смотрела на него, прижимая к своему рту сотню раз смятый платок. Её дыхание постоянно сбивалось, срывалось на всхлипы, плечи дрожали от немой истерики. — Мама, — голос дрогнул, глаза защипало. Женщина сорвалась с места и прильнула к груди сына, обнимая того за шею. Она плакала, не держа в себе эмоции. Её мечта, наконец, сбылась. Сын нашёлся и он жив. Благодаря Бога, она сминала его больничную рубашку в слабых руках, непрерывно поглаживала впалые щёки, отмечая колючую щетину, и улыбалась так счастливо. — Сыночек мой, мой малыш. — Ма, какой я малыш, — посмеиваясь, ответил Чонгук, поглаживая свою матушку по спине. — Ма, что произошло? — Я не знаю всех подробностей, — ответила его мать, нежно смотря на сына. — Мне сказали, тебя сбила машина, весьма влиятельный человек, он поместил тебя сюда и, оплачивая все расходы, скрывал ту самую аварию до этого времени. — Погоди, — прервал её Чонгук, не понимая. — До этого времени? Сколько я тут? Неделю, месяц? — Семь лет, — ответила она и снова заплакала. — Ч-что? — спросил Чонгук дрожащим голосом. Мама ушла, друзей выгнала охрана, по-другому они уходить не собирались. Чонгук молча смотрел в потрескавшийся потолок, стараясь переосмыслить все, что услышал от матери и друзей. Семь лет. Грёбанные семь лет он лежал пластом и бревном, по-другому это не назовёшь. Семь лет. Он пропустил семь лет своей жизни. Попросив у матери зеркало, он смотрел на своё отражение целых пятнадцать минут, ничего не говоря. Чонгук глубоко вздохнул и выдохнул. Сев, он осмотрелся. Облокотившись на кровать, юноша медленно поднимался, отмечая про себя, как его ноги дрожат, он проклинал того, кто это с ним сделал. Сев обратно на кровать, Чонгук с яростью кинул подушку в стену. Она тут же прилетела, обратно попадая прямо в его лицо. Посмотрев на зашедшего в палату Хосока, Чонгук нахмурился. — Хоуп? — спросил Чонгук, увидев знакомые черты лица друга. — Это ты, что ли? — Привет, бро, — ответил Хосок, игриво подмигнув Чону. — Ну ты и спал. — Как ты тут очутился? — спросил Чонгук удивленно. — Я хотел с тобой поговорить, — прошептал Хосок. — О чём? — О ком, — исправил его друг. — О том, кто с тобой сделал это. — Ты знаешь, кто сбил меня? — Брат Чимина, он сейчас направляется к нему с ордером на арест, — ответил Хосок, смотря на удивленного Чонгука. — Чимин? — переспросил юноша, приподнимаясь. — Погоди, тот самый Пак Чимин?

###

— Господин Пак, к нему нельзя, у него совещание, — ответила помощница брата, вставая, увидев, как Чимин целенаправленно направляется в кабинет. — Мне всё равно, — прорычал Чимин и, настежь открыв дверь, посмотрел на застывшего от удивления Чисона. — Президент Пак Чисон, вы обвиняетесь в наезде на несовершеннолетнего подростка, сокрытия дела, а также подкуп врачей для незаконной госпитализации без соглашения его родителей. — Чимин, — прошептал Чисон, неверяще смотря на младшего. — Брат. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде и так далее, всю эту хрень Вы много раз слышали в кино и дорамах, — протараторил Чимин, подходя к брату и доставая наручники. — Я тебе не брат.

###

Чонгук смотрел в окно, словно в пустоту. Слова Хосока плотно засели в его голове. «Чувак, он так плакал, когда у тебя сердце остановилось. Он намертво в тебя вцепился и кричал, чтобы ты не смел его оставлять. Он тебя постоянно гладил, умолял. И безумно плакал. Вы точно не встречались? Может, ты просто не помнишь? Когда твой пульс пришёл в норму, а сердце снова забилось, он просто встал и ушёл, сказав, что засадит своего брата, чего бы ему это ни стоило.» Но он помнил. Он помнил абсолютно всё. Помнил, как восхищался Чимином в школьное время. Помнил, как следил за ним практически каждый день. Помнил даже то, как бы дико это не звучало, своровал майку после тренировки Пака. Он помнил это. А ещё помнит свои сны. Мокрые. Пошлые. Такие, от которых он кончает, сам того не осознавая. А что теперь? Теперь Чонгук не чувствует того же самого. Наверное, за семь лет комы все чувства угасли, оставляя за собой лишь шлейф одиночества и пустоты. Уже стемнело. Яркие огни Сеула зажглись, делая город по-настоящему прекрасным. Любимое время суток — ночь. Так же, как и у Чимина. Опять Чимин. Помассировав свои виски, Чонгук слегка нахмурился. Острая боль стучит в затылок, мешая нормально соображать. Перед его глазами стоял смущенный Чимин, который наблюдал за ним, пока обрабатывали его раны на лице. — Нравлюсь? — спросил голос, который точь-в-точь как у него, как у Чонгука. — Да, — честно ответил Пак и тут же отвёл взгляд, но собственные пальцы на подбородке вернули лицо обратно. — Ты мне тоже, — прошептал он и поцеловал застывшего Чимина. — Что за? — тяжело дыша, сказал Чонгук, стараясь восстановить все мысли в одно целое. Дверь тихо приоткрылась, Чон моментально лёг в кровать и, укрывшись одеялом, притворился спящим. — Оскара тебе не видать, — прошептал знакомый голос. Повернувшись, Чонгук попал в плен щенячьего взгляда. Снова боль в затылке и снова картинка перед глазами. Томно дышащий Чимин, который смотрит, пошло снимая при этом свои боксёры. — Никогда не думал, что бывают такие сексуальные следователи, — прошептал Чонгук, нежно поглаживая голую кожу ноги. — Сочту это за комплимент, — прошептал Чимин, закатывая глаза, чувствуя, как анус обильно смазывают. — Естественно, — хитро улыбнувшись, ответил Чонгук, вставляя сразу два пальца. — Чимин? — спросил Чонгук, смотря на взволнованного парня перед собой. — Мы… между нами что-то было? — Ты не помнишь меня, — констатировал факт Пак, поджимая губы, он медленно закивал. — Хорошо, я пойду. Смотря, как Чимин выходит из палаты, Чонгук хмурится. Перед глазами лежащий Чимин, явно обнаженный. Капельки пота поблёскивают от фонарей на улице. — Мы же ещё увидимся? — с надеждой спросил Чимин, Чонгук услышал зевок. — Чимин, стой! — крикнул Чонгук, как только дверь палаты закрылась. Резко скинув с себя одеяло и так же резко встав, Чон упал на пол. Ноги его совсем не держали. Увидев, как дверь приоткрывается, а за ней стоит обеспокоенный Чимин, Чонгук готов был расплакаться. — Гукки, — испуганно прошептал Пак, подбежав, он стал поднимать парня на ноги, крепко придерживая его. Чонгук резко схватил Чимина за плечи, заставляя посмотреть в свои глаза. В памяти всплыло воспоминание, и теперь перед глазами еле сдерживающий свои эмоции Чимин старается не расплакаться. — Я сошёл с ума? — спросил Чимин, тяжело дыша. — Я сошёл с ума? — тихо спросил Чонгук, стараясь говорить с такой же интонацией, как и Чимина. — Нет, — ответил Чон, глубоко вздохнув через нос. — Нет, — ответил Чимин, качая головой, он ласково улыбнулся. — Спасибо, — прошептал Чонгук и, наклонившись, поцеловал Чимина. Все воспоминания, абсолютно все прокручивались в его голове словно киноплёнка. Спасение Чимина из-под колёс машины. Приход в квартиру Чимина и предложение помощи в раскрытии собственного дела. Встреча около школы Пусана. Поездка в Тэгу. Ожидание около его квартиры. Обрабатывание ран и первый поцелуй. Страстная ночь и горькая ссора. Душераздирающий крик Чимина, вырывающий его из вечной тьмы. И вот он, счастливый конец. Чимин, что так отчаянно целует его и хватается за рубашку. Чимин, который глухо стонет, стоит Чонгуку провести ладонью по пояснице. Чимин, который спас его и вернул обратно. Чимин, которого он никогда не забудет. — Тебе надо бы наведаться в качалку, — с ехидством сказал Чимин, смотря в блестящие глаза Чона. — Когда ты был призраком, у тебя были такие мышцы. — Нарываешься, — рыкнул Чонгук и страстно поцеловал ухмыляющегося следователя. — Ты заставляешь меня ревновать к самому себе, это подло. — Естественно, — прошептал Чимин, откидывая голову назад, давая языку и губам Чонгука больше пространства для ласк. — Что по поводу дела? — спросил Чонгук, лаская набухшие соски Пака сквозь футболку. — В данный момент, твоё тело стало моим главным делом, — ответил Чимин, облизнув губы.