Героическая психология

Брюс со вздохом закрыл окно, в которое пару минут назад полуживой от постоянных разрядов тока Локи пытался выпихнуть сопротивляющегося Старка. Когда от угроз бог обмана перешел к действиям, остальным пришлось вмешаться. Так что на прием к психотерапевту следующим утром Локи придется тащить уже в связанном виде…

***

Гарри, который терпеливо ждал очередного пациента, мягко говоря, опешил, когда того привели в цепях и каком-то непонятном наморднике. — А?.. — Жестом указал себе на рот Поттер, не отводя глаз от горящего праведным гневом взгляда Лафейсона. Тор, в напряженной позе стоя чуть позади брата, пожал плечами и, отвлекшись, тут же получил от него затылком по челюсти. — Мы опасались, что Локи не будет… — замялся громовержец, — честно отвечать, поэтому… решили немного вам помочь. — Ну, по крайней мере, до вашей «помощи» он хотя бы мог ответить… Отстраненно наблюдая за машинально потирающим пострадавшее место Одинсоном, Гарри ощутил, как его бровь сама по себе ползет вверх. Да уж… он себе немного по-другому представлял эти «исправительные работы» для Малфоя. Все встает на свои места — помогая «необычным клиентам», тот должен был и сам в процессе осознать всю тяжесть совершенных им поступков. Вот только проще все сделать самому, чем дать хорьку запороть все дело своими выходками. В конце концов, это ведь под его ответственность преступнику дали шанс… Того, что хорек сбежит, используя украденную чужую палочку, Гарри не боялся — ему намного проще будет подождать, пока все закончится и его объявят свободным, чем скрываться всю оставшуюся жизнь. — Вот ключ, — вторгся Тор в мысли Поттера, передавая ему какой-то металлический предмет странной формы. Осторожно усадив подозрительно быстро успокоившегося Локи на кресло, Тор аккуратно отдал предмет в руки психологу. Затем, обойдя по широкой дуге удобно устроившегося, насколько это было возможно, брата, Тор быстро выскочил из кабинета. Брошенное напоследок у самой двери пожелание удачи Гарри обязательно бы насторожило, если бы он уже не догадался о самой сложной части испытания, которое его ждет. — Кретин. — Было первым, что произнес освобожденный от «намордника» Локи. Гарри только приглушенно хмыкнул, прекрасно понимая, кому именно это было адресовано. Заняв свое место, он лихорадочно начал думать, что ему сейчас нужно было говорить. Ситуация была довольно… необычной. — Вы все такие жалкие, — доверительно сообщил Локи. Гарри состроил скептичную мину, уже начиная понимать, как будет проходить сеанс… — Хотя я откровенно не понимаю, почему Тор с вами так носится, — похоже, асгардское бедствие уже про себя приравняло психологов к культу Мстителей. — Единственный, кто более или менее заслуживает уважения, так это смертный с металлом в груди. Пожалуй, его мне даже жаль. Кому, как не мне, прожившему почти всю жизнь в обществе воинственной бестолочи, знать о том, как тяжело быть умнее своего окружения… — Тор рассказывал о вашем детстве, — машинально вставил Гарри, не понимая, отчего вдруг полились такие откровения. Однако упускать такой шанс он намерен не был. — О да, — поморщился Лафейсон, — слышал я, что и как он рассказал.

Тор, который все же вспомнил про возможность наблюдения за сеансом, грозно повернулся к сидящему рядом Старку. Весь его вид выражал праведный гнев, которым он загорелся в этот миг. Тони только скромно кашлянул и попросил не отвлекаться. Спасибо и на том, что Одинсон забыл про желание наблюдать за происходящим в гордом одиночестве.

Тем временем Локи, по просьбе Гарри, уже вовсю описывал события, произошедшие после того самого выбора однозначного наследника престола. Вся его история практически ничем не отличалась от той, что рассказывал ему совсем недавно громовержец. Вот только сейчас весь облик победителя Тора предстал перед ним совсем в ином свете. Словно с медного украшения слетела позолота. Локи же… судя по всему, врать он сейчас был просто не в состоянии. Поттер даже предположил, что этому как-то поспособствовали. Лафейсон, в отличии от своего брата, ни в коей мере не преуменьшал своих «заслуг». По крайней мере, себе он не врал и воспринимал себя таким, какой он есть. Пожалуй, даже слишком настаивал на своей «темной и ужасной» сущности. Они были словно двумя противоположностями. Один видел себя героем, хотя в реальности до идеала, будем честными, он не дотягивал. Второй же, напротив, будто специально пытался присвоить себе все отрицательные качества, не акцентируя внимание на том, что и положительного в нем было не меньше. Проблема в том, что от человечности, как бы странно не прозвучало это определение по отношению к богу, он открещивался всеми силами, не позволяя никому, в том числе и самому себе, разглядеть эту «непозволительную слабость», коей ее считал. Один из способов понять другого человека — представить себя на его месте. Сравнить и сделать выводы. И пусть это не вполне то, что следовало бы делать квалифицированному психологу, но зато определенно то, что может сейчас помочь самозванцу, взявшему на себя эту роль. Воспользовавшись тем, что Локи отвлекся на высказывание своего мнения на счет своего братца, Гарри вздохнул и попытался встать на его место. Сложно быть честным, когда всю жизнь прожил во лжи. Потому что между ними было куда больше общего, чем можно было подумать, глядя на них. Что помогло Гарри остаться искренним и всей душой радеть за справедливость? Что заставило Локи озлобиться на весь мир и ощущать лишь ненависть и… но ведь он и не был никогда абсолютным злом, если задуматься. Были злые шутки, были и вовсе неприглядные поступки в его биографии, которые никак нельзя оправдать, но ведь в нем было не только это. Очевидно, что он мог пойти и менее изощренным путем, чем срыв коронации и спровоцированная ссора Тора с Одином. Ему, опять же, вовсе не обязательно было тащиться вместе с ними в Йотунхейм и рисковать своей шкурой — разве не в трусости и использовании «фокусов» его всегда обвиняли? Все можно было провернуть намного проще, банально скрывшись от этого их асгардского всевидящего соглядатая, как он умел, и избавиться от столь ненавистной помехи в лице своего брата и ненавистных ему воинов. Мог не просто заморозить Хеймдаля, а и добить его. Мог позволить Лафею убить Одина, а не вмешиваться во вред своей собственной очевидной выгоде. Лафея можно было убить и потом. Да и вообще, почему-то родного отца, кем бы он ни был, убить он смог, не моргнул глазом, а Одина, которого отказывался признавать из-за открывшегося вранья, даже пальцем не тронул. Очень много подобных моментов Гарри углядел еще в рассказе Тора, но сейчас все стало еще интереснее. Локи вообще много чего мог бы сотворить, если бы действовал более радикальными методами. Может быть, его нежелание открыто избавляться от помех было продиктовано нежеланием расстраивать мать, которую тот и правда любил, несмотря на открывшуюся правду, вот только это все равно говорило бы о его человечности. Сама его сущность Бога Обмана — это предопределенный судьбой путь или то, на что подтолкнули его окружающие? И если есть разница, то кто в ответе за последствия? Изворотливый, хладнокровный, безукоризненно обаятельный и при всем этом бесконечно одинокий. Нельзя сказать, что у него совсем нет понятия верности, если судить по его отношению к Фригг. Нельзя сказать, что он был излишне жестоким — да, фактически на его руках много крови, даже очень много, но по меркам Асгарда это, вроде как, нельзя считать чем-то из ряда вон выходящим. Однако при этом Лофт не убил ни одного асгардца, пощадил Одина, Хеймдаля… даже когда пытался избавиться от брата, использовал исключительно одни лишь уловки, до последнего не опускаясь до откровенного насилия. Как бы не был силен Тор, но стоило признать — никакая сила не поможет против могущественного мага, возжелавшего напасть со спины. А уж кто мог знать больше о слабостях громовержца, как тот, кто неоднократно эту спину прикрывал? Забрать власть силой тоже при желании можно было. Но опять же — Это было не в характере Лафейсона. Ему нужно признание, восхищение, поклонение… к слову, то что происходило на Земле, в эти рамки не совсем вписывалось, и списывать это несоответствие на банальную сумасбродную выходку обезумевшего психа не хотелось. Сумев найти обрывочные видео со времен сражения в Нью-Йорке, Гарри обратил внимание на изнуренный, откровенно не королевский видок «покорителя Земли». Сейчас же он выглядел не в пример лучше. — Думаю, стоит пригласить вашего брата. Так будет… эффективнее. — Я знаю, что ты меня видишь, — неожиданно развернулся Локи после этих слов, и пристально смотря куда-то в одному ему известную точку. — Отказываться от приглашения — дурной тон, бра-атец.