Пророчество

Я вертелась перед зеркалом, придирчиво себя разглядывая. Отныне долой бессонные ночи напролёт перед компьютером в компании строчек и чашки кофе. Я должна выглядеть прилично. Волосы всегда гладкие, свежие. Ногти при маникюре, на теле – ни единого волоска там, где им быть не положено. Духи, косметика, глаженые платья, туфли на высоком каблуке. Мои знакомые меня не узнают. Я расцвела. Нет, не так. Он подтолкнул меня к моему цветению. Благодаря ему я увидела в зеркале не бледное, вечно не выспавшееся чудовище, а молодую девушку, которой, на минуточку, нет ещё двадцати пяти. С того дня мы практически не расставались. Поужинав в кафе и обсуждая всё на свете, мы долго гуляли по тёмным улицам города. Том галантно предложил мне свой пиджак, когда заметил, как я зябко ёжусь на ночном ветру. Я накинула себе на плечи чёрную, пахнущую кофе ткань, согретую его теплом, и чувствовала, будто ничто в этот момент не сможет сделать меня счастливее. Он проводил меня до дома, и на моём крыльце мы договорились о следующей встрече. Закрыв дверь, я тайком смотрела, как Том заходит за угол. Я наблюдала за его мягкой походкой, все его движения были тягучими и плавными, будто бы он всю жизнь занимался танцами. Его дивные волосы колыхались на ветру. Пиджак, наверняка сохранивший запах моих духов, он перекинул через локоть, и ступал по земле уверенно и быстро. В ту ночь я долго не могла уснуть. Вызывала в памяти его утончённое лицо, его стройную фигуру, элегантный облик, и с каждым ударом сердца чувствовала, что пропадаю, растворяюсь в собственных мечтах и чувствах. Могло ли вот так возникнуть такое мощное влечение? Сразу, внезапно и целиком поглотившее меня? Дело было в его великолепной внешности, или в завораживающем голосе, в таинственном, слегка лукавом взгляде, или во всём сразу. Мне было всё равно. Я не хотела анализировать первопричины моей влюблённости в Тома. Я просто наслаждалась ею. На следующий день мы снова гуляли в парке. Я подготовилась основательно. Никаких платьев с испорченной молнией или сбитых каблуков. Мои волосы лежали блестящей светлой волной на плечах и спускались до талии, глаза я искусно подвела, а губы промокнула розовой помадой. Надела своё любимое голубое платье с широкой юбкой и туфли на тонкой шпильке. Том улыбнулся и сказал, что я прекрасно выгляжу. Я надеялась, что мои старания не слишком бросались в глаза, но он, конечно же, всё понял. Да и как можно было не понять, ведь я не в силах была скрывать восхищение во взгляде. Мы говорили. Обычно окружающие меня люди нетерпеливо относятся к моим писательским наклонностям в устной речи. Я люблю всё долго и в красках описывать и даже повторять по нескольку раз разными словами, а его такая моя манера выражаться не раздражала. Он слушал, спрашивал, высказывал своё мнение. Иногда его взгляд становился проницательным и цепким. Мне казалось, что моя душа раскрытая и обнажённая лежит прямо перед ним, и он читает её как книгу. Том не был молчалив, скорее, немногословен. Он признался мне, что больше любит слушать, и что если много слушать человека, можно многое о нём узнать. - Что же ты хочешь узнать обо мне? – спросила я. - Как можно больше, - последовал многообещающий ответ. Мы встретились и на следующий день, и на следующий. Мы не расставались целую неделю. Мои сны были наполнены его голосом и цветом его удивительных глаз. Я не могла сосредоточиться ни на чём и не хотела, честно говоря. Этот человек одним своим присутствием делал меня такой счастливой, какой я не была никогда в своей жизни. Мне достаточно было только его взгляда и прикосновения к руке. Через неделю, поздно вечером после очередной прогулки, на крыльце моего дома Том взял меня за руку, мягко, но настойчиво потянул на себя, и я оказалась в его объятиях. Он приподнял моё лицо за подбородок, улыбнулся очаровательно, неуловимо, как умеет только он, и поцеловал. У меня будто кто-то выбил почву из-под ног. Голова закружилась, и я подалась к нему навстречу всем телом, каждой его клеточкой желая, чтобы этот миг длился всё отпущенное для меня время. Написанное на моём лице блаженство слегка его развеселило. Том тихо усмехнулся, приласкал мои волосы ладонью и шагнул назад. Дома я никак не могла прийти в себя. Я ощущала себя шариком с гелием, вот-вот готовой оторваться от земли и воспарить в небеса, к свету, солнцу и бесконечному счастью. После первого поцелуя последовали второй, третий и четвёртый. Я считала их, бережно складывая в коробочку памяти, запоминала их все. Этот был при встрече, мимолётный и скользящий, а этот – игривый и озорной, в уголок рта, и вечером, поцелуй сводящий с ума, долгий и глубокий, полный страсти и желания. Его руки на моей талии, прижимающие меня крепко и безоговорочно, словно имеющие на это полное право. Его глаза, заполняющие всё пространство вокруг, заставляющие забыть обо всём, кроме них самих. Это было сумасшествие, наваждение. Почти три недели прошли для меня в солнечных лучах, пьянящем воздухе дальних аллей парка, в невероятной неге, которую мне дарили прикосновения и поцелуи. А потом Том вдруг исчез. В один из дней он не пришёл на запланированную встречу, и я в смятении и растерянности прождала его до темна. Вот тогда я и осознала, что не знаю ни его номера телефона, ни адреса, ничего. Мы договаривались о встрече в определённый час, и он никогда не опаздывал, но что-то изменилось сегодня. - Господи, что могло произойти? Стараясь не думать о болезнях и авариях, я повернула домой. Быстро сгущались сумерки. Путь к моему дому пролегал через несколько тёмных проулков, через которые я не пошла. Обогнув квартал по освещенным улицам, я вышла на прямую дорогу. С другой стороны параллельно мне шла компания молодых парней. Откуда они появились, и как долго следовали за мной, я не заметила. Сначала я не обращала на них никакого внимания, но вскоре их брошенные вскользь замечания стали касаться моей короткой юбки, фигуры и «стройных ножек», и я забеспокоилась. Идти мне оставалось почти квартал. Нужно было пересечь дорогу, а там уже был мой дом, но весёлая подвыпившая компания не желала сдаваться. Когда они перешли на мою сторону улицы, я прибавила шаг, покрепче перехватив сумочку. Они не отставали, и расстояние между нами стремительно сокращалось. Когда я была близка к тому, чтобы сорваться в истеричный крик о помощи, улица вдруг озарилась странным радужным светом, и из-за угла вышел Том, собранный и рассерженный. Я бросилась к нему, как утопающий бросается к спасательному кругу, чувствуя, что слёзы страха всё же брызнули из глаз. Он вгляделся в моё лицо. - Они тронули тебя? Я помотала головой, не доверяя своему голосу, после чего Том без разговоров задвинул меня к себе за спину. - Это что ещё за павлин? – глумливо протянул самый тупой из компании. Умные тут же предпочли ретироваться, но таковых оказалось немного, - ты кто будешь, дядя? - Идите своей дорогой, девушка со мной. Я подняла глаза на Тома в благоговейном удивлении. Его голос утратил мягкие интонации и звучал властно и жёстко. - Что ещё за хрен с горы? Взрыв хохота не произвел на моего защитника ровно никакого впечатления, а меня напугал до полусмерти. Парни явно не воспринимали худощавого и изящного Тома, как угрозу. - Что-то мы тебя не наблюдали рядом с ней, - усмехнулся коренастый прыщавый мужлан, внушительно поигрывая мускулами. – Отойди с дороги, и не мешай нам развлекаться, не то костей не соберёшь, я те отвечаю. Том смотрел на них презрительно и спокойно. Казалось, его совершенно не волновало численное превосходство бандитов, их рост и вес. Зато у меня задрожали колени. Том не собирался сдаваться и молча выжидал. Его вид и фигура вообще не вязались с уличными боями и грубой силой. Пьяная свора ублюдков способна была его убить. Но когда один из них внезапно ринулся на нас, намереваясь протаранить Тома в живот, он ловко отскочил в сторону, оттолкнул меня назад, и в его руках как по волшебству появились два кинжала. Серия разворотов, металлический лязг, звук нескольких почти незаметных взгляду ударов, и прыщавый мужлан осел на асфальт бесформенной кучей. Я задушила родившийся крик ужаса в горле, только смотрела огромными глазами на валявшегося у моих ног бандита. Том эффектно, словно фокусник-жонглёр провернул кинжалы в ладонях и наставил их в сторону компании. - Ещё вопросы есть? Парни попятились. Том презрительно хмыкнул, ногой оттолкнул с дороги мужлана, пребывающего без сознания, взял меня за руку и спокойно пошёл к моему дому. Я находилась в шоке. Меня потрясывало и знобило. Оценив моё состояние, Том нашёл в моей сумочке ключи, отпер дверь и, обнимая меня за плечи, повёл в квартиру. В тёплой уютной кухне я немного пришла в себя. - Что ты сделал с тем бандитом, который напал на нас? Он немного помолчал, заваривая крепкий чай для меня, и ответил лишь когда поставил дымящуюся чашку перед мои бледным лицом. - Слегка ударил по вискам, ничего страшного, это не смертельно. Мы немного помолчали. Том наблюдал за мной, облокотившись о разделочный стол и сложив руки на груди. Его лицо было мрачно. - Я прошу тебя не ходить одной в тёмное время суток. Я кивнула. Мой испуг прошёл, и теперь я преисполнилась чувством благодарности к Тому. Он появился чертовски вовремя, страшно было подумать, что эти недоноски могли сделать со мной. - Где ты научился так драться? Он улыбнулся, словно вспомнив нечто забавное, склонил голову к плечу и не ответил. Постепенно из его глаз ушла мрачная темень, и взгляд прояснился, приобретая привычную для меня насмешку, живость и проницательность. Я встала из-за стола, отодвинув пустую чашку, и приблизилась к нему, запрокидывая голову, чтобы видеть его лицо. Он был на голову выше меня, и макушкой я доставала ему до плеча. Том смотрел на меня спокойно, чуть улыбаясь, предоставляя полную свободу действий. Я провела кончиками пальцев по его волосам, и, оплетая его руками, прижалась щекой к его груди. - Спасибо. Я услышала его вздох, а потом мои любимые нежные и сильные руки укрыли меня от всех невзгод в объятиях. Я подняла голову, встретив его дыхание на полпути. Долгий поцелуй, сначала нежный и неощутимый, постепенно перерастал в страстный и торопливый, распаляя где-то внутри меня неугасимый жар. Дыхания перемешались, объятия судорожно сплелись, и мои руки, как будто действуя отдельно от разума, потянули его рубашку из брюк, а он, приподняв меня легко, словно пушинку, посадил на стол. Жалобно звякнула задетая чашка, но её судьбой никто не озаботился. Бережно касаясь кожи, Том выцеловывал путь к вороту моего платья, и я выгнулась дугой к нему навстречу, теребила пуговицы на рубашке, желая прикоснуться к обнажённому телу, узнать, какого это – осязать его, видеть его. Когда юбка была бесстыдно задрана и уже ничего не скрывала, его руки ласкали все изгибы моего тела, а я погрузила пальцы в смоляные мягкие волосы и запрокинула голову, наслаждаясь поцелуями и прикосновениями, Том внезапно отстранился. - Вивиан. Я открыла затуманенные желанием глаза. Том смотрел на меня внимательно и жадно. На его лице расцвёл яркий румянец, глаза блестели, а дыхание было прерывистым и неровным. - Ты уверена? – прошептал он, не прекращая при этом чувственного танца своих ладоней на моей талии, - мы можем подождать, всё… ещё можно остановить… Я улыбнулась. Меня захлестнула волна нежности и щемящей преданности. Оплетя его руками, я притянула Тома ближе, так, чтобы все его мысли о сомнениях отпали сами собой. - Я уверена. Я люблю тебя. Что-то промелькнуло в его глазах… Нечто, сразу ускользнувшее от меня, потому что Том резко подхватил меня на руки и отнёс в спальню, на кровать. А потом была ночь, и были прерывистые вздохи и сладкие стоны. И жар его тела надо мной, и его ласки, и какая-то милая чушь, которую я ему шептала. Не смыкая глаз, я старалась запомнить каждое мгновение этой ночи, вобрать их в себя и сохранить, как величайшую ценность. Я смотрела на Тома, и за одно то, что видела, готова была отдать всё что угодно. Обнажённое, восхитительной красоты тело, волосы, падающие мне на лицо, руки нежно и властно подчиняющие себе, и глаза, тёмные, горящие, глубокие. Когда всё смешалось настолько, что невозможно было осмысливать происходящее, и остались лишь обнажённые чувства, прозвучал мой протяжный стон, в котором угадывалось его имя. А некоторое время спустя он попросил срывающимся шёпотом. - Смотри на меня! Я смотрела, я видела как закрываются от наслаждения его глаза, и размыкаются губы, как запрокидывается голова, рассыпая тёмные волосы по белым плечам, и он на мгновение замер надо мной. А потом медленно выдохнул и опустился сверху, расслабляясь, почти засыпая. В тишине слышалось только наше постепенно успокаивающееся дыхание, и мне казалось, что я уплываю куда-то ввысь, в ночное звёздное небо.