Пророчество

Несколько дней Локи не появлялся. Он предупредил меня, что у него какие-то дела в Асгарде и просил не волноваться. Я, улыбаясь, выторговала у него поцелуй на прощание, и всё закончилось кроватью. — Вивиан, мне правда нужно идти, — сказал он, когда я отдыхала на его груди и нежно гладила его предплечья кончиками пальцев. — Конечно, — легко согласилась я, не торопясь подниматься с него, — кто-то спорит? До меня долетело насмешливое фырканье. Локи осторожно переместил меня на подушку. — Плутовка, — нежно проговорил он, и поцеловал меня в лоб, а потом быстро встал с кровати и начал одеваться. Я проводила его и села за компьютер. Моя книга требовала внимания, кроме того, у меня накопилось множество мыслей, которые срочно просились на свет. Я проработала до самой ночи. В половине первого мой желудок начал вопить от голода, и мне пришлось выйти в круглосуточное кафе. Медленно шагая по ночной улице и наслаждаясь прохладой, я думала об Асгарде, и о том, что Локи там делает, чем занимается, вспоминает ли обо мне? Его мир представлялся мне утопающим в пышной зелени, с множеством лун на небе, мир, где все бессмертны, прекрасны и добры. Во многом, конечно, на меня влияло христианское воспитание: боги должны обитать в эдеме, в райском саду, где нет места вероломству и смерти. Внезапно земля, Нью-Йорк и всё, что меня окружало показалось мне таким мелким и бесцветным. Люди забыли, что они — дети богов, что их создали с бренным телом, но с бессмертной душой, и что душа наша — и есть та божественная составляющая, которой все религии называют Богом. Они погрязли в своих мелких делишках, украшении собственных жилищ и тел, преумножению бессмысленных богатств. На что им счета в банке и золотые украшения? Никто не выберется с этого мира живым, а бессмертной душе не нужно ничего материального. Я стремилась вырваться из этой бетонной клетки, с муравейниками, в которых друг на друге жили люди, шумных машин, пыли, выхлопов, ругани… Хотелось чего-то чистого и сказочного. Без происшествий, я добралась до кафе и обратно. Жуя поздний ужин, снова села за компьютер, и внезапно почувствовала приступ тошноты. Я еле добежала до ванной. Меня мучительно вырвало. Я прижала ладонь к животу и осела на пол, а потом пришло головокружение. Всё сильнее комната вращалась вокруг меня, и как я не концентрировалась, ничего не могла поделать. Помнится, на своём выпускном из университета я напилась так, что подружки тащили меня домой волоком, пока я распевала песни и кидалась в прохожих туфлями. На утро мне хотелось умереть от похмелья. Нечто подобное я испытывала и теперь, только не выпила ни капли. Кое-как добравшись до постели, я рухнула в неё, не раздеваясь, натянула на себя простыню и отключилась. Разбудил меня звонок из редакции. Мне нужно было явиться на беседу с редактором в полдень. Я промычала согласие, и поднялась на ноги. Квартира накренилась, я упала на колени и упёрлась ладонями в пол. Меня знобило, и воздух вокруг казался холодным. Сунув градусник в рот, я оделась. Мир вокруг был нереально чётким и странно мерцал. В голову закралась мысль о беременности, чему я обрадовалась. В конце концов, меня тошнит, кружится голова, и мы с Локи не вылезали из постели две недели. Только вот температуры вроде бы быть не должно, хотя я не была уверена на сто процентов. Я нашла в аптечке жаропонижающее средство, прочитала, можно ли его пить беременным и приняла. Через полчаса мне стало лучше. Я собрала листы рукописи в папку, наскоро оделась в выходное платье, захлопнула дверь и поехала в издательство. По пути я заскочила в аптеку за тестом на беременность. Все мои мысли вертелись вокруг моего нового статуса, и я гадала, как на это отреагирует Локи. Сама я готова была взлететь от счастья. Редактор мне что-то говорил, я, кажется, даже успешно делала вид, что его слушаю. Действие лекарства выветривалось, температура возвращалась и меня начали спрашивать, хорошо ли я себя чувствую. — Простите, мне действительно нехорошо, — извинилась я, вставая с кресла, — мы можем перенести нашу встречу на несколько дней. — Конечно, — недовольно отозвался редактор, — в пятницу на следующей неделе вас устоит? Я покивала, попрощалась и вызвала себе такси. Дома первым делом я сделала тест и расстроилась. Вторая полоска так и не появилась. Потом несколько дней я просто спала, что-то ела, опять спала и боролась то с температурой, то с головной болью, то с тошнотой, и мне не становилось лучше. Через пять дней из сна меня вырвал щелчок входной двери. — Вивиан, ты дома? Сквозь муть плохого самочувствия ко мне пробилась радость. Локи вошел в спальню, с иголочки одетый в элегантный костюм, в его волосах серебрились капли дождя, он пах свежестью и здоровьем. Он окинул стремительно теряющим бодрость взглядом развороченную постель, кучу носовых платков и тазик под кроватью. Напоследок его взор упал на тест, который я забыла убрать. Рот его открылся, и не будь мне так плохо, я рассмеялась бы — искренняя растерянность была написана на его лице. — Вив, ты не здорова? Что случилось? Я покачала головой. — Ох, не подходи, заразишься. И не смотри на меня, тебе это всё ни к чему. Он сделал прямо противоположное. Скинув пиджак, он сел ко мне на кровать и хорошенько вгляделся в моё лицо. Его руки были приятно холодными, пахли дождём, и я потянулась за ними, ласкаясь и пряча горячую голову в его ладонях. — У меня иммунитет к любым болезням, не волнуйся. Локи гладил мне лоб, и от этого мне будто бы становилось легче. — Давно ты в таком состоянии? — Несколько дней, — я сделала усилие и подняла голову с его колен, — Локи, ты иди домой. Я скоро выздоровею… — Прекрати, — перебил он серьёзно, — ты думаешь, я за плотскими утехами к тебе прихожу? Мне стало стыдно. Я не нашла, как ещё извиниться, и поцеловала его руку. — Прости. Он немного помолчал, а потом неожиданно выпалил: — И что это значит? — Что? Я в растерянности наблюдала, как Локи привстаёт с кровати и тянется куда-то, а потом меня разобрал смех. — Вот это что значит? — он показал мне тест, — это ведь… то что я думаю, да? — А что ты думаешь? Да, я немного его поддразнивала. Мне нравилось видеть его таким искренним и настоящим, он бывал таким так редко, прятался за сдержанностью, насмешливостью и лукавством. — Вивиан! — предупреждающе проговорил Локи, размахивая тоненькой полоской. Я подняла руки вверх в защитном жесте и со смехом проговорила: — Ну хорошо, хорошо, я скажу. Это тест на беременность. Меня тошнило, и я подумала… Он отрицательный. Я не беременна. Локи несколько мгновений смотрел на меня, может быть, искал правду ли я говорю, а потом положил тест на прикроватную тумбу и провёл ладонями по лицу. Мне было интересно, я не могла понять по его реакции, что он думает по этому поводу. — Ты рад? Локи покачал головой. — Не знаю. Потомство… не входит пока в мои планы. — Он сделал паузу, и сознался, — честно говоря, оно вообще не входит в мои планы. Не обижайся. Я улыбнулась. — Всё нормально. Дети и в мои планы не входят. Он ответил на мою улыбку и вытянулся рядом со мной на кровати. Я примостилась у него на плече, чувствуя, как постепенно возвращается головная боль. — Я побуду с тобой. — Локи похлопывал меня по руке, и его дыхание касалось моих волос, — хочешь, я тебе что-нибудь почитаю. — Нет, — выдохнула я, покрепче к нему прижавшись, — ты — моё самое лучшее лекарство. Просто не уходи. Под его мерное дыхание и спокойный ритм сердца я задремала. Но вскоре я проснулась от странного нарастающего звона в ушах. — Вив? — спросил Локи с тревогой, — что… Дослушать я его не успела. В голове будто что-то с силой щёлкнуло, и я провалилась в беспамятство. *** Мерный писк какого-то прибора, трубки и кислородная маска на моём лице. Больничный запах, казённый халат — всё это постепенно доходило до меня сквозь муть сознания. Медсестра, увидев, что я пришла в себя, тут же убежала куда-то, и вскоре появился доктор, с целой папкой документов. Я привстала на кушетке. — Что случилось? Как я тут оказалась? — Ваш брат принёс вас сюда, мисс Браун. — Брат? Братьев у меня не было даже двоюродных, одни только сёстры, но потом я смекнула, что информацию о состоянии пациента врачи могут рассказать только родственникам, поэтому Локи представился моим братом. — А… ну да. Мой брат Томас… Доктор кивнул. Он был высоким безликим из-за стерильной маски мужчиной, в берюзовом штатном одеянии врачей. Через шею у него был перекинут стетоскоп. Врач положил стопку документов на стол и даже открыл рот, чтобы начать что-то говорить, как в коридоре послышался шум. — Вам сюда нельзя, сэр! — Отпустите меня немедленно. Она пришла в себя, я должен быть рядом с ней! Голос Локи, холодный, хлёсткий, властный. Но медицинских сетер не так просто сбить с толку. — У неё доктор, вы сможете зайти позже… — Я зайду туда сейчас, даже если мне придётся вышибить стену. Доктор открыл дверь, и я увидела, как Локи вырывает рукав из рук разгневанной сестры. — Мишель, впусти его, — спокойно проговорил врач, и сестра тут же выпустила руку Локи. — Проходите, мистер Шервуд. У меня для вас печальные новости. Локи одёрнул пиджак, одарил сестру гневным взором, и вошел в палату. — Ну как ты? — он взял меня за руку, и доктор понимающе хмыкнул. Ну да, брат и сестра не смотрят друг на друга такими влюблёнными глазами. — Мистер Шервуд, у вашей… сестры диагностировали опухоль мозга. Мне показалось, что комната начала вращаться с новой силой. Я вцепилась в руку Локи, который стоял с непроницаемым выражением лица и слушал врача. — Она давит на отделы, отвечающие за слух и ориентацию в пространстве. Вскоре ваша сестра не сможет самостоятельно передвигаться. Начнутся слуховые галлюцинации или глухота, — с сожалением, но уверенно говорил доктор, — симптомы подобного рода возникают, как правило, когда уже поздно оперировать или лечить каким-то другим способом. Я могу только назначить болеутоляющие, так как боль будет только усиливаться. Локи смотрел на меня остановившимся взглядом. Мне стало страшно даже не от слов врача, а от этого взгляда, потерянного, безжизненного, потерявшего всякую надежду. — Сколько ещё? - тихо спросил Локи. Доктор потёр подбородок. — Возможно, несколько недель. Я умираю… Надо же! Странное дело, может быть это последствие шока, но я не чувствовала ничего. Все мои чувства атрофировались. Осталась только смутная тревога за Локи, потому что он стоял без движения и даже не моргал. — Мне очень жаль, — проговорил доктор, — я понимаю вашу боль, но нам нужно подписать бумаги на стационарное лечение. Мы сделаем для вашей сестры всё, что в наших… — Нет. Я вздрогнула. Локи поднял тёмный взгляд на врача, во всём его облике вдруг проступила его божественная суть. Он будто бы полыхнул изнутри властью, которой нужно безоговорочно подчиняться, и я увидела, как доктор отступил назад на полшага. Локи быстрым движением сорвал с меня все трубки и капельницы и поднял меня на руки. — Что вы делаете? Вы не в себе! Охрана! Но дальше вся реальность потерялась и растворилась в ослепляющем разноцветном свете, взметнувшимся вокруг нас. Больничная палата с обугленными символами, впечатавшимися в пол, стремительно отдалялась. Я судорожно вцепилась в воротник рубашки Локи, и он крепко прижимал меня к себе. Мы летели в сияющем тоннеле несколько долгих секунд сквозь пространство, в межмирье, и я была единственной смертной, которая увидела радужный мост.