Тоскующий в ночи

- Что? Могу ли я с тобой поговорить? Конечно, я знаю древний язык, маленькая фея! Ну хорошо, не фея… Ты… - Даркен Рал удивился, как быстро он попал под чары этого крохотного создания и стал с ним соглашаться. Он остановился. – Никакое ты не божество! Я буду называть тебя «светлячок». - Боюсь, от моих рассказов ты сразу погибнешь, маленький светлячок, а мы ведь не можем этого допустить… Не то, что бы мне было не всё равно, просто от этого зависит жизнь всего живого, а мне так нравится быть живым. - Что ты говоришь? Мне наскучил твой щебет, ты не можешь рассказать ничего интересного! И я едва слышу тебя – говори внятнее! Мерцающая в ночи рассказывала о своих детях, о своём нерождённом потомстве, она говорила о таких категориях добра и света, которые давно уже были чужды Даркену Ралу, и он едва понимал её. - Я устал от тебя. Мерцающая надолго замолчала. Но и Даркену Ралу вдруг стало одиноко. Снова. Он сидел возле костра и вспоминал, как так же он сидел у камина в своём замке. И так же одиноко. Он вспомнил прикосновение своей сестры, когда она считала его нормальным человеком. Это было так странно – видеть искреннее сочувствие с чьей-то стороны, а не лебезящие речи подчинённых, которые всего лишь боятся тебя. Даркен Рал всегда считал, что любовь и страх – это одно и то же, но страху он доверял больше, тогда как любовь считал изменчивой. Мерцающая что-то тихонько напевала у него в руке, касаясь ладони лёгкими, прозрачными крыльями. К нему в голову одно за другим, тихо-тихо начали подкрадываться сомнения. Впервые он усомнился в своих суждениях о страхе и о любви. Он считал любовь изменчивой, но теперь ему показалось, что и страх изменчив тоже. Сегодня они боятся тебя, и это так похоже на любовь – восторг, повиновение, но стоит подуть легкому ветерку, намёку на измену, на переворот обстоятельств, и те же люди пройдут тысячи миль пешком, чтобы посмотреть, как тебя казнят… Страх вдруг показался ему ещё изменчивее, нежели любовь. И опаснее… - Что? Ох, прости! – он не заметил, как сжал руку от нахлынувших эмоций, мерцающая билась в его ладони. Он раскрыл её. Он удивился этому, искреннему – переживанию? И тому, что он даже… извинился перед ней? Должно быть, он попал под её чары. Лишь долгие мгновения спустя он понял, что разжал руку, и Мерцающая вылетела из неё. - Почему… ты не улетаешь? – спросил он её. Кристально чистый голубой огонёк мерцал перед ним во мраке ночи. Мерцающая в ночи. Он всегда думал, что они созданы для любви и света. Но света не было бы без тьмы. Мерцающие освещали тьму для грешников, даря им волны своего ласкового света. Мерцающая не боялась Даркена Рала. Она могла бы улететь от него. - Ты хочешь поговорить со мной? - Да, я хотел бы, чтобы у меня была семья. Когда-то давно. – Он вспомнил лёгкое прикосновение Дженнсен и то, как она поцеловала его в щёку, когда он подарил ей котёнка. А ведь ему это понравилось! Мерцающая слушала его мысли, которые он незаметно для себя сказал вслух… - Нет, нет, со мной покончено! Для меня нет больше надежды! Не может такой человек, как я, отправивший тысячи душ Владетелю, вдруг перестать убивать и стать нормальным человеком – да мне никто и не позволит. Мой брат убил меня. Мой собственный брат. Всё вышло так, как и предсказывал отец. Ты знаешь, каково это, светлячок? Светлячок?.. – Нет… Я убил тебя! Последнюю из мерцающих! Мне не стоило этого говорить… Конечно, такие, как ты, не могут выдержать подобного… Он опустился на колени и разжал ладони. Мерцающая застыла у него в руках, её свет померк. Она лежала так долго. Теперь все его мечты о жизни в мире живых пойдут прахом – он убил Мерцающую одним своим словом. Великий Даркен Рал. Ему не хотелось больше, чтобы его боялись. Ему хотелось, чтобы его любили. По щеке незаметно сползла слезинка – не потому, что он жалел о той жизни, которая могла бы быть и которую он потерял, а потому что ему было искренне жаль, что он сам уничтожил создание, которое слушало его и, казалось, вовсе не ненавидело. Конечно, не ненавидело. Мерцающим просто неведомо это чувство. Вдруг он услышал шорох тоненьких крылышек – они были как щекотка у него в руках. Мерцающая встрепенулась, умытая слезой, и взлетела. Она подлетела к его лицу и коснулась щеки тоненькими пальцами. - Ричард простит меня? Ты так думаешь? Он примет меня? Ты его попросишь? - он просто ещё раз переспрашивал её о том, что говорила она сама – ни один человеческий язык не смог бы передать на письме её слов. - Нет… Ричард никогда не примет меня. И никогда не простит. Она прикоснулась к его лицу едва сильнее и зазвенела громче, мотая головой – это было как журчание ручья в безлунную ночь. - Хорошо, - сказал Даркен Рал. – Хорошо, я верну тебя ему. И пусть он поступает со мной так, как считает нужным. Он всё ещё боялся предстоящего решения его брата, но свет Мерцающей подбадривал его всю дорогу обратно. И всё было хорошо.