The Shadow

Шота был безумно раздражен, но сжимал руки в кулаки и молчал. Показывать отцу свои эмоции, свой гнев - совершенно бессмысленно. Возможно, он только этого и добивается. Вот и сейчас Накаваки Дзюичиро с наглой ухмылкой смотрел на собственного сына. Он ждал, когда тот уже сдастся и вернется к нему. Что за глупость, работать каким-то детективом? Нести какую-то справедливость? Какой в ней толк? Поэтому Дзюичиро еженедельно промывал ему мозги, прессовал словами как только мог. Вначале, конечно, в ход шли кулаки, но воспитывал якудза себе настоящего наследника, так что Шота был не слабее. Упрямство сына Дзюичиро даже скорее радовало, чем бесило. Парень не был мягкотелой тряпкой. Разве плохо? Только у главы немаленькой группировки это был единственный сын, поэтому отпускать его, тем более в полицию, кумитёу не был намерен. Дзюичиро мысленно вздохнул. Почему вообще он дал ему этот шанс? Согласился на поступление в академию? О, Накаваки хорошо помнил тот разговор, и сейчас только от воспоминаний о нем, на щеках заиграли желваки. Он считал себя мастером убеждения, но его обошли! Накаваки никогда не думал, что на визитах школьного учителя он будет чувствовать себя ребенком, которого необходимо наставлять. Дзюичиро считал, что это не иначе, как магия. Может магия слова, а может - гипноз. В любом случае, когда Дзюичиро оправился от потрясения и попытался решить вопрос силой, как он привык, то он впервые уперся в стену, совершенно непонятного для опытного якудзы генезиса. Хотя на первый взгляд дело было, конечно, в полицейских. Этих вездесущих тараканах, стремящихся сделать мир лучше! И ладно бы это были наивные идиоты с верой в мир во всем мире, так ведь нет, большинство этих типов он знал, с ними всегда было можно договориться вопрос был только в цене. Но, видимо, не в этот раз, либо, кто-то дал заведомо больше, вполне возможно, не в денежном варианте. Накаваки отступил, но ненадолго. Он был уверен, что добьется своего. В конце концов, в психологических игрищах ему не было равных, прессовать он умел. А сына, Накаваки, тем более, знал как облупленного. Вот Шота тяжело вздохнул. - Я буду продолжать работать детективом, чтобы ты ни сказал. Я не собираюсь быть якудзой. - Ты думаешь, у тебя есть такое право? Высокая усмешка заставила Накаваки отвлечься от лица сына и глянуть выше. - У него есть это право, рабовладельческий строй давно отменили, могу учебник истории на днях занести. В дверях стоял детектив, которого Накаваки знал не понаслышке. - Мидзуэ, - недовольно сказал Дзюичиро. Детектив лукаво улыбнулся, никак не парируя то, что звать его по имени не вежливо. Ему было все равно, как назовет его глава дома. Накаваки понимал, что это высшая форма насмешки, понять которую не каждому дано. Дзюичиро покосился на своих людей. Все пятеро выглядели показательно, не желая взглядом встречаться ни с ним, ни с детективом. Накаваки снова перевел взгляд на детектива. Кажется, Мидзуэ его уел. Свои же люди не желают с ним связываться, а может и вовсе боятся! - Мальчишка мне приглянулся. У него есть потенциал. Я начал его учить. И мне совсем не хочется, чтобы мои труды пропали даром. Старший Накаваки скрипнул зубами. Он не мог не заметить, что сын стал вести себя иначе, будто стал взрослее и мудрее, а главное, выдержаннее. - Он не может работать полиции! Он сын якудзы! Как вы вообще его к себе взяли? - А то ты не знаешь, - подивился Кумабукуро, кажется, искренне. - Есть такие люди… Которые приходят к главе полиции и излагают свою просьбу. Глава ласково кивает и соглашается помочь. Их не очень много, таких людей, которые нужны главе, как воздух. Но я их всех знаю. Один из них попросил за твоего сына. - Ну и как зовут этого… - Так я и сказал, - фыркнул Кумабукуро. - А недавно он снова был у главы, так уж совпало. Но теперь, раз уж меня примешали к этому делу, и твой сын там засветился, можешь о нем забыть. Это не то дело, которое я могу проиграть, и Шота покажет все на что способен, доказав, что из детей якудзы получаются очень даже неплохие полицейские. Накаваки глянул на сына, тот слабо улыбался, будто был чему-то счастлив. - Спасибо, что пришли, семпай, - тихонько сказал Шота. Такая поддержка для него действительно немало значила. Раньше ему приходилось бороться со своей семьей в одиночку, да и среди коллег у него близких друзей не было. Это было слишком морально тяжело, почти невыносимо. Особенно огорчала мысль, что если он сдастся и вернется в дом, все полицейские, что его знали, только и скажут, что “этого и следовало ожидать”. Шота на самом деле был не совсем прав, просто в своей упрямой попытке избавиться от семейного статуса не видел тех, кто поддерживал его, кто помог дорасти до детектива. Мидзуэ собирался открывать ему глаза постепенно. Не так-то просто растить социально правильную личность, когда у него такая изначальная обработка. - Нам пора начинать действовать. А психологическая трепка накануне важного события совершенно ни к чему, - преувеличенно мягко сказал Мидзуэ. Дзюичиро пожевал бледные губы. Кумабукуро Мидзуэ очень сложный противник. До сих пор никто из его людей не поднимает на детектива глаз. Его легко пропустили в особняк. Все принципы якудзы рассыпаются рядом с ним в прах, потому что он хуже якудзы, если ему что-то надо, и совершенно невинное растение, если не надо ничего. Сейчас, Накаваки это остро понимал, детективу нужен его сын. Кажется, он снова проиграл. В этот раз дело не в психологии, не в гладких словах, не в четкой логике. А в том, что перед этим полицейским у них связаны руки, он не просто может разрушить судьбу каждого, он не остановится перед тем, чтобы разрушить жизнь тех, кто им дорог, хотя и ни в чем не виноват. Шота поднялся. - Я пойду, отец. Прости, что не оправдал твоих надежд. Но есть один человек, надежды которого мне очень хотелось бы оправдать. - Кто это? - устало спросил Накаваки и кивнул на детектива. - Твой новый дружок? Шота усмехнулся, будто оправдывать надежды Мидзуэ было сомнительным делом. - Нет. Соя Тодзи, ты его помнишь. Дзюичиро скрипнул зубами. Его он не забудет никогда, это уж точно. Сенсей, который не побоялся прийти в этот дом, не побоялся вмешаться в судьбу своего ученика, помочь ему больше, чем написано в должностных обязанностях. - Он всегда в меня верил. Что я справлюсь, смогу стать хорошим человеком, несмотря на то… Шота замолк, потому что Мидзуэ покачал головой. - Не надо лишних слов. Пойдем. Шота, вспыхнув, поклонился отцу. А Накаваки кивнул, глядя на Мидзуэ. Тот не позволил сыну сказать, что его отец плохой. Какая милая забота! Но Дзюичиро чувствовал, что сдался. Раз сын хочет быть полицейским, раз столько людей готово ему в этом помочь, что ж… Пусть будет так. ** - Семпай! Мидзуэ оглянулся на счастливого напарника. Тот протягивал ему мороженое, купленное на школьной ярмарке. Ларьки были единичными, устраивали их скорее в порядке исключения родители некоторых учеников. В конце концов, спортивный фестиваль не культурный. Здесь родители приходят поболеть за своих учеников, приносят на всю семью бенто и раскладывают это все на газончике стадиона, ближе к забору. Тем не менее, в каждой школе есть свои особенности, вот и Энма решила максимально оживить ситуацию. Зная, что к ним заявятся гости из других соседних средних школ. Оба они не тянули на школьников, но Шота, восторженно оглядывающийся, вполне мог сойти за бывшего выпускника, на которого накатил приступ ностальгии. Мидзуэ не считал их роль главной, но она была важна. В конце концов, они здесь не просто взрослые, способные скрутить любого мужика, они представители правосудия. И именно они должны вмешаться в самый подходящий момент, чтобы не допустить нового преступления, но добыть доказательства для обвинений. Мидзуэ знал, что это будет непросто. С моментом они, скорее всего, не прогадают, но детектив хотел обвинить учителя не только в текущей подготовленной ситуации, но и в том, что случилось с Сеной и сенсеем. По мнению Кумабукуро, такие люди, как позарившийся на ребенка учитель, не должны продолжать жить дальше. Но его личное мнение и его мнение как детектива немного различались. Мидзуэ оскалился. Детективу было достаточно пожизненного приговора в какой-нибудь сверх строгой тюрьме. Гнить заживо, осмысливая свои поступки, что могло быть прекраснее? Другое дело, что такой срок просто так не дадут. Детектив оглянулся вокруг, краем глаза замечая, что Хирума и Сена веселятся во всю. Однако, Мидзуэ был уверен, что парни не забыли, зачем все здесь сегодня собрались. ** Сена точно знал, зачем они пришли. Соя доработал план Кисеки до такого уровня, что Кобаякава впервые увидел, как Йоичи хлопает глазами восторженно улыбается и потирает руки. Один раз даже ткнул Сену под ребра, выражая особую степень восхищения психологическим ходам сенсея. Сена в полной мере оценить эти схемы не мог, слишком тонко. Но основное было просто и понятно. В конце концов, с чего бы вдруг преступнику делать ход тогда, когда поймать его проще всего? Пусть фестиваль предполагает шумиху вокруг, это не только плюс, в большей степени минус, потому что следствие в школе ведется официально. Именно поэтому в первую очередь нужно было соблазнить преподавателя на действие. Для этого у них было две приманки, Сена, который будет старательно пытаться скрыть свое лицо, так старательно, что непременно мелькнет перед теми, кого Соя считает преступниками. Насчет главного действующего лица Тодзи больше не сомневался, а вот кто ей помогает, это был пока еще не настолько очевидно. И, конечно, Сейдзи. Парень смыл весь свой фантастический готический макияж и оказался на редкость миленьким. Настолько, что Йоичи недоуменно крякнув, предложил не лезть на рожон. Парень был младше Сены, имел более тонкие черты, и без боевой расцветки выглядел слишком подходяще для их ловли на живца. Кисеки только пожал плечами, сам думая о том же - они не должны вмешивать ребенка в это действо. Отнюдь не потому, что тот оказался красивее, чем они думали, конечно. Просто риски слишком высоки, а чем завлекательней парень - тем еще выше. Вдруг преступник окажется расторопней, чем они думали? Однако, план менять не стали. Мидзуэ обещал, что он с Шота-куном успеет везде и всюду. Особенно учитывая, что в их план входило ограничение количества подходящих мест и соответственно слежка за ними. Даже Мусаши и Курите нашлось дело, не говоря о Каго Аи, ее ребятах и главное Аоянаги и его друзьях. По сути именно благодаря последним школа была как на ладони, хотя Хируме и Сене пришлось встречаться с ними несколько раз лично. - Не хотел бы я оказаться на ее месте, - задумчиво вздохнул Кисеки. - Соя изо всех сил постарается поймать ее сегодня. Глаза у Хирумы блестели в предвкушении. Он знал, что такое, когда Тодзи играет всерьез, правда речь шла тогда о шоги. Поэтому сейчас они действовали четко по плану. Так во всяком случае собирался вести себя Сена, чувствуя, как сильно давит на него ответственность. А вот Йоичи, казалось, совсем не понимает этого, наоборот, желает веселиться во всю. Сене было очень тяжело контролировать ситуацию, потому что Хирума был не просто на своей волне, он своей волной утягивал и его тоже. Сопротивляться было почти невозможно. Было безумно весело, что и говорить, об ответственности думать стало нереально. На душе было легко, будто они действительно исключительно развлекаться пришли. Они оба были в масках, поэтому Сена получал огромное удовольствие от того, что Хирума сжимал его талию или плечи, брал за руки и притягивал к себе… А когда почему-то приподнимал его маску, то Кобаякава чувствовал, что ударяется в краску. И было отчего, его уже два раза поцеловали! Сена был уверен, что кто-то да увидел, поэтому краснел лицом, шеей и ушами! Но при этом чувствовал, что безумно счастлив. Думать о реальности было некогда, он отчаянно жил своей жизнью. Ему казалось, что такое уже не повторится, что сейчас или никогда. Но в какой-то момент чувство вины и опасности заставили очнуться, резко и внезапно. Хотя может дело в том, как усмехнулся Хирума, как сказал кому-то и что-то в наушник, едва шевельнув губами, как больно сжал на секунду его пальцы… Кобаякава понял в тот момент, что Йоичи в отличие от него из реальности не выпадал. Он четко помнил все инструкции, схемы и ходы. Тогда, развлекался ли он? Было ли ему так же весело, или он просто дописывал, как художник, чужой набросок, чужую игру? Сена прикусил губу, потому что находил эту внезапную обиду слишком глупой и странной. Неужели он хотел бы, что Йоичи ради него забыл обо всем на свете? Тогда что случилось бы с Сейдзи и с их планом? Кобаякава на этой мысли получил, что хотел - чувство вины затопило его с головой. Но страдал Сена тоже не долго, Хирума сильно ущипнул его за бедро. - Начинаются забеги. Приди в себя, ты чего потерялся вдруг? Сена не стал говорить, что потерялся он уже давно. Забеги были совершенно разные. Кроме обычных, различающихся метражом, кроме бега с препятствиями и эстафеты, были еще фестивальные, типа парного бега в маскарадной одежде, или бег с написанным на бумажке предметом*. Хирума в маске зайца смотрелся нелепо, но Сена, несмотря на собственное хихиканье, насмотреться на своего парня не мог. Сейдзи, как ожидалось, потому что была подтасовка, достался довольно милый набор котика. Кто же не любит котиков? Так что оставалось только притвориться, что попалась нужная бумажка и дело в шляпе. Так Сене думалось. Сам Кобаякава смотрел на газон, где расселись переживающие за детей и внуков родители, а так же не занятые учителя. Есть ли среди них… Сена хотел ее увидеть и боялся, что поведет себя не так как нужно. Поэтому сейчас он сжимал руки вместе у груди, всем своим видом волновался и забыл бы все на свете, если бы Хирума, уже стоявший среди желающих пробежаться, не прислал ему сообщение. Сена слабо улыбнулся, читая его. - У нас все получится, креветка, не кисни. Или я не Хирума Йоичи. Кобаякава не очень понимал, зачем Йоичи самому бежать, такого и не было в планах. Но если это как-то поддержит Сейдзи, почему нет? Вероятность, что Хирума просто решил побегать, весьма низка. Сена взял себя в руки, начал внимательно следить за происходящим. Хирума Йоичи никогда и ничего не делает просто так. Кобаякава заметил Каго Аи, та что-то говорила Ямаоке, своему бойфренду. Сена слегка удивился, что он пришел, но с другой стороны, почему нет? Если бы он был в курсе, что у любимого человека происходит в школе что-то важное и опасное, он тут же был бы тут как тут… Сена тут же нашел глазами Йоичи. Тот делал вид, что ищет то, что ему нужно для забега. Сейдзи делал тоже самое, кажется даже нашел сенсея. Зачем он смотрит на Хируму? Сене кажется, что он упустил нечто важное, принципиально важное. Ему это подсказала интуиция, поэтому сердце сейчас колотится, как сумасшедшее. Эти двое делают вид, что конкурируют за один и тот же предмет! Вернее, за человека… Сена сглотнул слюну, сжал вместе руки. Не может быть! Этого не могло быть! Кобаякава почувствовал внезапную и неуместную сейчас ревность, которая разбавлялась страхом. Он боялся за Сейдзи, но, видимо, куда больше он боялся за Хируму. Йоичи его! Только его! Сене казалось, что он грохнется в обморок, когда из двух протянутых рук, сенсей взялась за руку Йоичи. Им еще бежать целый круг, пусть круг средней школы всего пятьсот метров. Кобаякава бросился к финишу через толпу людей. Только бы не проворонить, только бы не!.. - Куда они пошли? Куда? - Сене казалось, что он никогда не был настолько взбудоражен, настолько близок то ли к истерике, то ли к панике. Требования Кисеки успокоиться до него не доходили, приказы он слышал в пол уха, и внять им не мог. Может потому, что не смотря ни на что, у него были свои мысли на тему, где может находиться сейчас Йоичи. Мысль, что капитан в опасности, выбивала почву из-под ног, но бежал Сена очень быстро. В тот момент, когда в его наушнике раздался холодный голос Хирумы, Кобаякава внезапно успокоился. Они дошли до крайней точки. Предельно опасной. Настолько, что либо они победят, либо Сена увидит еще одну смерть. Кобаякава не обманывался. Сенсей раскусила их план. И Йоичи сейчас на крыше вместе с ней. То, что сенсей говорит, что и с кем она сделала, то, что смеется, означает одно - женщина там не одна. Иначе бы не была настолько уверена в собственных силах. - Неужели ты подумал, что можешь быть в моем вкусе? - Вдруг у тебя хороший вкус, может же быть такое? Не все на малолеток зариться. - Мне парни вообще не очень-то интересны, если на то пошло. Но думать, что я клюну на Сейдзи? Надо было быть вообще идиотами! - Но на Сену ты клюнула. Сенсей усмехнулась. - Сена - миленький и невинный мальчик. Сейдзи же рисует на лице не маску, а настоящего себя. Совсем не прельщает остаться с ним наедине. Я не мазохистка. - Только садистка? - Не без того, - от ее смеха Сену выворачивает на изнанку, но он уже почти добрался до крыши. Кто там кроме нее? Кобаякава рванул дверь, замирая. Ауичи-сенсей он узнал сразу. Эту ехидную улыбку он не забудет никогда. Дверь захлопнулась, и Сена увидел Ивабану-сенсей. Мужчина был дородных размеров и справиться школьникам с ним будет не под силу даже вдвоем. Сена глянул в другую сторону и тут же судорожно сглотнул, не понимая. Отступать только было некуда, поэтому он прижался к полотну закрытой двери. Вторым был сидевший на корточках Мидзуэ. Детектив курил сигарету и с иронией смотрел на происходящее. Сена потерял дар речи. Не может быть! Как детектив мог их предать?!.. Ауичи-сенсей с насмешкой поведала о своих прошлых и даже о будущей жертве. Кажется, она была полностью уверена, что уйдет с этой крыши не в наручниках. Сена еще раз глянул на Мидзуэ, тот коварно улыбался. - Ну что, детектив, у вас есть наготове подходящая история о том, почему старшеклассник чужой школы решил прыгнуть с крыши вниз? - Зачем повторяться. У меня есть идея поинтересней. Мидзуэ поднялся на ноги. - Двойное самоубийство? - предположила Ауичи, глядя на Сену. - Извини, малыш, это я тебя подбила сменить ориентацию? А я-то думала, что тебе понравилось… Сена вспыхнул. Он не ожидал подробностей о том, что сенсей сделала с ним здесь и сейчас. Мало того, это не важно! Куда важнее, как отсюда выбраться живыми! Соя и Кисеки наверняка уже все поняли, но успеют ли они? - Ничего, вы поучаствуете в красивой драме. Будете вместе до конца своей жизни, - ласково закончила Аиучи. - Все. Все что нужно - записал, - усмехнулся Хирума и кинул диктофон детективу. Сена был в недоумении. А Мидзуэ тихо рассмеялся, не раскрывая рта и продолжая злорадно улыбаться - выглядело жутко. Ауичи-сенсей выглядела недоуменно. До нее дошло, что это ее развели, но поверить она не могла. - Как же все, что вы говорили и обещали, Кумабукуро-сан? - через силу сказала она, мысленно оценивая ловушку. Дверь на крышу отворилась, и Мидзуэ взял на мушку сделавшего шаг Ивабану. - Обманывать лжецов мое призвание, скажу без лишней скромности. Дырки в людях я тоже делать умею, не дергайся, Атсуо, - предложил он Ивабане. - Равно как и объяснять, откуда они взялись. Сена, а ты выдохни, а то в обморок упадешь. В дверях стояли Томоё и Накаваки, совсем не запыхавшиеся, значит все было рассчитано. Соя-сенсей подтвердил это в наушнике, но Сена неловко все равно улыбнулся. Неужели он один был не в курсе, что происходит? Кобаякава запоздало заметил, как исказилось лицо Аиучи-сенсей. Она была не просто в гневе, это была мрачная решимость. Историк дернула Хируму за руку так неожиданно, что он не успел среагировать и в тот же момент, они оба оказались у края. - Готов полетать? - кажется, силы Аиучи было не занимать, и она умела заставлять людей терять равновесие. Все происходило ошеломляюще быстро. Кисеки успел только что-то рявкнуть и броситься вместе с Накаваки к ним, когда Ауичи еще раз дернула Хируму под углом, который выдержать и не упасть, не каждый лайнмен сможет. Но злорадство на лице сенсея сменилось недоумением. Хирума не собирался падать следом, Сена со всей силы дернул его обратно, помогая поймать равновесие, хватая одной рукой за талию, а другой что есть силы ударив по запястью Аиучи-сенсея. Эффект неожиданности, помноженный на силу тяжести земли - женщина уже почти падала - сделали свое, пальцы она разжала. А потом, с диким криком полетела вниз. На краю крыши в тот же момент уже столпились все остальные, кроме закованного в наручники Ивабаны-сенсея и сторожившего его детектива. Снизу донесся мат. - Как вы думаете, ей больно, или не нравится, что зачитывают ее права? - поинтересовался Накаваки. Внизу сотрудники полиции общались с мягко приземлившейся женщиной. Казалось, удача была на ее стороне. Дерево, кусты, мягкий песок… Все, лишь бы она выжила. Кажется, мысли Сены отразились на его лице, потому что, когда он повернулся, Кумабукуро негромко сказал: - Не думай. Она еще десять раз пожелает себе смерти. Поверь, наказание, что она понесет заставит ее об этом думать. Хирума крепко обнял Сену за плечи. - Спасибо. Я знал, что ты справишься. В патовой ситуации я могу рассчитывать только на тебя.