Нет названия!

      В старом мужском общежитии ночью, как и полагалось, было тихо. Да и кому там шуметь? В нём же всего трое живут*, и все они сейчас мирно спят. Ну…почти все.       Рин которую ночь подряд не мог уснуть из-за сильной головной боли. Проворочавшись так до полвторого ночи, он принял очередную порцию таблеток, заботливо выписанных для него Юкио, и опять попытался заснуть. Сон пришёл только под утро.       На часах было семь. Юкио как обычно собирался на работу. Пройдя к умывальнику, он принялся чистить зубы, как вдруг услышал сзади себя очень вялое и измученное «доброе утро». А ведь по голосу так точно не скажешь. Младший Окумура обернулся на звуки, а после выронил щётку из рта, от увиденной картины: Окумура-старший сейчас выглядел как после похода к очень хорошему гримёру. Причём гримировали его, видимо, для фильма про зомби: красные глаза, синяки под ними, взлохмаченные, как после пары недель в могиле, волосы, бледная кожа и, в довершение образа, поведение, присущее всем живым мертвецам. Ну или офисным работникам. — Р-рин, с тобой в-всё нормально? — оправляясь после испуга, спросил Юкио. Нет, конечно, ему уже доводилось видеть брата после бессонницы, но до такого обычно не доходило. — Ага, если не считать того, что таблетки больше не помогают, — всё так же измученно ответил старший. — Может, возьмёшь отгул? Скажем, что по состоянию здоровья. — А ты сам-то на заданиях справишься? — слегка с издёвкой спросил Рин, открывая тюбик зубной пасты, но измученный вид как-то не отошел. — А ты? Не заснёшь на ходу? — Уж постараюсь… Аха… — сквозь зубы простонал Рин, хватаясь за голову и выронив свою щётку, что упала в раковину. — Что, опять? — взволнованно произнес старший по званию экзорцист. — Да, оно всё чаще… Сегодня всю ночь с этим промаялся. У тебя не будет чего посильней? — спросил парень, протягивая близнецу принесённую в руке упаковку болеутоляющих. Полупустую. — Будешь слишком полагаться на лекарства — печень посадишь. — Она у меня как и всё остальное — восстановится. Так нет, или есть? — Есть. Позже дам. — А ты чего такой хмурый? Не уж то с Шиеми поссорился? — А ты как узнал?! — немного ошарашенно спросил Юкио.       Тем не менее, вопрос в ответе не нуждался. Рин ещё с детства неосознанно замечал любую мелочь, не желая концентрироваться на более важных вещах. Зачастую такая внимательность бесила младшего, но чаще помогала, оберегая от необдуманных решений.       Когда Юкио узнал правду о Фуджимото Широ, он испытал смешанные эмоции. «Может ли клон по-настоящему чувствовать? Жить? Каким человеком был отец? Да и можно ли считать его человеком?» — такие вопросы задавал он себе, никому не говоря об этом. Да, в прочем, и не обязательно было это делать. Рин и так всё понял без слов, а остальные не могли узнать. — Тебя что-то беспокоит? — спросил тогда старший. — Так ты догадался… — Юкио говорил это уже чисто по привычке, ведь его маска безразличия давно не действовала на старшего брата. — Да, беспокоит. Вот. Взгляни.       Младший показал содержимое папки, так заботливо переданной Лайтнингом. Рин быстро взглянул на информацию о приёмном отце и с видом «это я дурак или ты» спросил: — И что дальше? — Ты всё прочитал?! — удивился его ответу Юкио, на что получил краткое «угу». — Ты же сам говорил: «Работай головой». Так чего сейчас её на полочку поставил?!       Слова близнеца отрезвили, мигом отбивая всю необходимость в ответах на ранее заданные в пустоту вопросы, и младший Окумура решил повременить с действиями.       Оказалось таких «людей» было довольно много**. Позже они нашли их, пообщались с ними и убедились в праведности покойного Фуджимото. А Юкио получил дополнительную уверенность в словах брата. — Да сразу же видно как она тебя избегает. Так что случилось? — поинтересовался Рин, хотя его вид говорил о том, что сейчас его интересовала не история о ссоре этих двоих, а о том, как бы избавить себя от ужасной головной боли, что уж слишком часто появляется, тем более, в неудобный момент. — Я и сам то толком не понял! Она просто стала странно себя вести, без особой причины на то. — Точно? — Если честно… Я просто понятия не имею, что такого ей мог сказать, или же сделать. — Тебе помочь? — Если можешь. Как-то непривычно, когда она так себя ведёт. — В таком случае можешь на меня рассчитывать, — с улыбкой произнёс старший, но тут же скривился от новой волны головной боли. — Гх.с тебя обезболивающее, как оплата. — Договорились. И всё же, возьми сегодня отгул. --… Окей…       Рин не притворялся. Ему действительно нравилась работа экзорциста, а попросить выходной для него равноценно воздержанию прежней Сюры от спиртного****. Но спорить сейчас бесполезно: нет ни сил, ни желания.       Кое-как приведя себя в порядок***, Рин уже было хотел идти к Мефисто человеческим путём, но взглянув на внезапно выпавший снег, и, вспомнив, что сегодня двадцатое декабря, парень решил пойти как экзорцист. Найдя на связке нужный ключ, он воспользовался им, вставив в замочную скважину двери пустующей комнаты общежития. Дверь скрипнула, и взору Рина предстала не заброшенная комната старого общежития, а кабинет ректора. По совместительству старику-анимешнику, который следил за каждым продвижением моды и трендом, что было довольно странным. Хозяин сия рабочего места был за столом, стоящим напротив от входа. На этом же столе восседал Амаймон, флегматично жующий очередной леденец. Фель его за что-то отчитывал, пока не увидел Окумуру и не пошатнулся то ли от шока, то ли от инфаркта. Хотя… Он же демон, так что какой инфаркт? Обычный испуг до полу возвращения в Геенну. — Извиняюсь, можно я сегодня возьму отгул? — как ни в чём не бывало спросил Рин. В душе же от уже валялся на полу и хватался за живот. Уж слишком забавной показалась ему реакция Самаэля. — Без вопросов, — кратко ответил Мефисто, оправляясь от шока. — Хотя нет, один вопрос всё же есть: что с тобой случилось? — Всю ночь болела голова. — Что-то серьёзное? — Не знаю, — развёл руками Окумура, будто «а мне откуда знать, это все не я, а голова». — Ну что ж, выздоравливай. — Спасибо, — сказав это, Рин закрыл дверь, оставив Амая с Самаэлем наедине. — Как думаешь, что с нашим младшим братом? — спросил Фель у до этого тихо сидевшего брокколя. — Не знаю. А ты знаешь, братик? — Нет… Но это всё наводит на неоднозначные мысли. — Думаешь, стоит рассказать об этом отцу? — Нет. Пока не стоит.