Маленькие слабости

Сумерки начинали стремительно сгущаться. Повсюду зажигались фонарики, превращая Доминикану в поистине сказочное и великолепное место. Алина лениво скользит взглядом по циферблату часов. Скоро, совсем скоро этот день закончится, унося с собой те радостные моменты, которыми он был наполнен. В её руках — тарелочка с голубым кремовым пирожным, украшенным маленькой шоколадкой в форме морды щенка её любимой породы и одиноко торчащей свечкой. Раз в год Алина позволяет себе такую маленькую слабость, ведь на то это и День Рождения, чтобы разрешать себе чуть больше дозволенного. — Что это такое? — Алина, склонив голову набок, вопросительно смотрит на врученную Женей коробку. — Открой, увидишь. — Пирожное! Серьёзно? — смеётся Загитова и тянется к Жене за объятиями, выдыхая куда-то в шею: — Мне ещё никто не дарил сладости на День Рождения! Спасибо! — За четырнадцать лет — ни разу? — удивляется Медведева. — Неа, нельзя же! — Глупости какие! — качает она головой. — Один раз в год — можно! — Загадай желание! — улыбается Женя. — Ну же, давай! — Ну, хорошо. — она зажмуривает глаза крепко-крепко, искренне веря в то, что это поможет придумать достойное желание, и что Медведева так не сможет как-нибудь прочитать по глазам, что она загадает. А что она загадает? О, точно! Загадает, чтобы они так и остались с Женей лучшими друзьями. Ведь дружить с Женей — это так здорово! Если бы Алина могла, она бы закричала об этом на весь мир. Открывает глаза и набирает в грудь побольше воздуха, чтобы в следующую секунду задуть танцующий огонёк на верхушке свечи. — Умничка! — восторженно произносит Женя, тут же вытаскивая свечку и разрезая пирожное на две части. — Что загадала? — Не скажу! — показывает ей язык Алина, после чего смеётся, когда Женька строит обиженную рожицу. Алина заходит в беседку, одиноко стоящую за отелем. Здесь всегда тихо и пусто, особенно по вечерам, когда вся молодёжь уходит на вечернюю дискотеку и другие подобные развлекаловки, которые Загитова терпеть не может. Вдыхает прохладный вечерний воздух. Ей просто необходимо было побыть в одиночестве. Она неимоверно устала целый день принимать поздравления из разных уголков планеты. Сначала это было до безумия приятно, но к вечеру — полностью вымотало её, поэтому лучшим решением казалось просто-напросто выключить телефон и уединиться хотя бы на несколько минут. Лёгким движением руки зажигает спичку и подносит к фитилю. Пламя на его конце пестрит и с треском пляшет. Алина облокачивается на локти, наблюдая за ним. — Скажи, что это то, о чём я думаю! — восклицает Загитова, когда переступив порог её квартиры, Женя вновь вручает ей небольшую коробочку. — Открывай давай скорее! — усмехается Женя. — Ого! В этот раз розовое! Спасибо! — Алина кидается в её объятия, на радостях чуть не выронив подарок. — Осторожнее, малявка, уронишь же! — шикает на неё Медведева, перехватывая коробку, и добавляет, мягче: — Оно клубничное. — Ты решила мне все вкусы скормить? — смеётся она, ведя Женю за руку на кухню. — Раз в год можно, помнишь же? — Тогда на следующий год я хочу персиковое! — Замётано. — хихикает Евгения. — Но сначала загадай желание. Алина жмурится. Как же хочется быть такой же успешной фигуристкой, как Женя. Выигрывать Гран При, Чемпионаты Мира и Европы… А ещё очень хочется на Олимпиаду! Открывает глаза и задувает свечу. — Да будет так. — говорит Женя, надрезая пирожное. — Не скажешь ведь, что загадала, да? — В точку! — Прости меня за каждый миг бессмысленных побед. — вдруг слетает с губ. Так должно быть легче — высказать и забыть. Как же хочется, чтобы Женя снова была рядом. Чтобы улыбнулась, сунула в руки коробку с очередным пирожным, вновь по-дурацки назвала «малявкой» и обняла так крепко, как умеет только она. — Прости за то, что помню о тебе. Как же хочется просто забыть и больше никогда не вспоминать. Послушать Этери Георгиевну и удалить всё, что связано с ней, вычеркнуть её из жизни и не упоминать ни при каких обстоятельствах. Но как можно забыть ту, которая так много значит для тебя? Ту, ради которой готова была идти на край света. Ту, которую совсем не хочется отпускать. — Прошу — не уходи, побудь ещё немножечко со мной. Жмурится. Быстро прогоняет последние слова в голове, открывает глаза и задувает свечу. Как бы ни хотелось растянуть этот момент, промедление смерти подобно. Она совсем не уверена, что смогла бы задуть эту свечу, помедли бы она ещё хоть чуть-чуть. Гордость не дала бы сделать это, ведь она до сих пор верит в чудо, которому её научила Евгения. Загадай желание и оно сбудется. Ну не смешно ли? — Тебе не нужно извиняться за это. Алина вздрагивает и резко оборачивается, случайно смахивая тарелку на землю. Звон разбившегося фарфора разрезает повисшую тишину. — Почему ты здесь? — выдыхает Загитова, сжимая кулаки и больно впиваясь ногтями в ладони. Её грудь тяжело вздымается, а сердце внутри колотится так, будто готово пробить грудную клетку и вырваться наружу. — Я улетаю завтра. — Медведева делает маленький неуверенный шаг в её сторону. — Из Доминиканы в Канаду. Прямым рейсом. — Зачем ты это говоришь? Мне всё равно! — срывается Алина. Внутри всё клокочет от злости. Хочется подойти и влепить ей хорошую пощёчину, назвать предателем и послать куда-нибудь подальше, чтобы не возвращалась! И до безумия хочется уткнуться в её до чёртиков родное плечо, а после расплакаться навзрыд громко. — Ты можешь врать всем: Этери Георгиевне, Диане, своим родным, да хоть всему миру! Но не ври мне. Я знаю, когда ты врешь! — кричит в ответ Медведева, каждым словом нанося новые раны и без того израненной душе Алины. — Зачем ты пришла? — всхлипнула Загитова, до крови закусывая губу. Не плакать, нет. Не сейчас. Не при ней. — Ты нужна мне. Евгения в два шага пересекает беседку, обхватывает ладонями лицо и мягко касается губами чужих губ. Алине хочется оттолкнуть её, накричать и убежать. Ведь не имеет она права, после того что сделала, так просто приходить и заявлять, что не может без неё! Не имеет! И Алина обязательно бы оттолкнула её, высказала бы всё, что лежит на душе, будь это любой другой день. А сегодня тот самый день, когда можно позволить себе маленькую слабость. Раз в год можно, помнишь же? Обвивает её талию руками и прижимается ближе, приоткрывая губы и впуская настойчивый язык внутрь. Так странно и приятно ощущать тепло и мягкость чужих губ на своих, для Алины это впервые. Тело будто пронзило электрическим разрядом, пустив по нему толпы мурашек и волны эйфории. — Ты украла у меня первый поцелуй. — хрипло говорит Алина, отстраняясь, но всё ещё держа руки на Жениной талии. — И тут за шестнадцать лет — ни разу? — смеётся Медведева, большим пальцем водя по её щеке. — Неа, я же маленькая… была. — Ну тогда не украла, а подарила! — улыбается Женя, пальцем касаясь кончика её носа, после чего ныряет руками вниз и достает из своей сумки коробочку. — С Днём Рождения! — Пирожное, я угадала? — Чёрт, Загитова, ты такая проницательная! — хмыкает Евгения. — Открывай давай, малявка. — Я уже не малявка! — фыркает Алина, вскрывая крышку коробки, откуда выглядывало что-то нежно-розовое. Персиковое! Она переводит на неё восхищённый взгляд. — Ты помнишь! — Для меня ты всегда будешь моей малявкой. Где бы мы ни были: по разные стороны беседки или океана — я никогда не забуду тебя. — она обняла её, прикрывая глаза и прижимаясь своим лбом к её. — То, что я уезжаю, не меняет ровным счётом ничего. Мне просто стало тесно в своём родном гнезде. В нашем гнезде. Мне нужно чуть-чуть свободы, понимаешь? — Не совсем. — шепчет Загитова, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. Понимает ведь, но боится признать. — Потом поймешь. Подрастешь и поймешь, обещаю, поймешь.

***

— Что будет дальше, Жень? — спрашивает Алина, когда позже они в обнимку сидят на полянке за отелем и смотрят на звездное небо. Пальцы рук сплетены меж собой, голова Алины покоится на плече Евгении, а свободная Женина ладонь нежно поглаживает её по волосам. — Не знаю, Алин, не знаю. — А если- — Тшш… — Женя подносит палец к её губам. — Всё потом. — Я буду ненавидеть тебя. — вот так просто, без прелюдий. А зачем? Она ничего нового не услышит. — Я знаю. — Не отвечу больше ни на одно сообщение. — извращённо пытается достучатся до того, чего, казалось, уже нет. — Знаю. — И сделаю всё, чтобы выиграть. — Ни на секунду не сомневалась. — И не сердишься? — Нет. Алина удивлённо смотрит на неё, вздыхает и опускает голову обратно на плечо. Она не врёт. В самом деле же будет ненавидеть, не ответит ни на одно сообщение и сделает всё, чтобы удержать золото в своих руках. Но это всё потом, когда этот длинный и тяжёлый день закончится, унося с собой не только светлые и радостные моменты, но ещё и ту, что сидит сейчас рядом, пальцами вырисовывая на коже ведомые только ей узоры. Ту, чей поцелуй в уголок губ жжёт больнее раскалённого железа, а объятия — сравни кандалам. Они не знают, что их ждёт дальше, но всё равно продолжат бороться за то, что их объединяет — за любовь. И совсем не важно где они будут - по разные стороны бортика или на разных материках. Они найдут способ быть вместе, сквозь боль и разочарование, сквозь время и километры. Иначе и быть не может.