Поощрение

      Кубояши уже долгое время дружил с Шуном. Долго наблюдал за его манерой речи, за его резкими, иногда неловкими движениями, за его странной привычкой стыдливо опускать глаза, когда после изнурительной работы Арэн легко трепал его по голове, совершенно невесомо прикасаясь к этим по-детски непослушным волосам. Много было таких ситуаций, когда очкарик просто не мог отвести взгляд от несколько простосердечной реакции друга, но постоянно приходилось сдерживать себя и переводить своё непосредственное внимание на работу. Пускай тогда казалось, что Кайдо это доставляет удовольствие и он, отвернувшись, незаметно улыбается. — Молодец, сегодня ты хотя бы не разрушил лестницу… — Кубояши приветливо понурился и отошёл, смотря на с трудом проделанную работу. — Ну, почти, — он заметил одну доску, которая еле держалась на несуществующем гвозде, который, скорее всего, тоже Кайдо прибивал (да так, что вбил его в дерево). — ты только учишься, так что я не виню тебя… — после чего Арэн жеманно улыбнулся и наконец решил закрепить отвисшую доску сам.       Шун негодовал. — Кубояши, я исправлюсь, честное слово! — громко, но неуверенно твердил он. — Это всё моя защита, она не дала мне высвободить силу, поэтому я и промахнулся. «Хотя бы не начал рассказывать свою историю, как всегда. Пришлось бы слушать, он же не остановится… — Арэн усмехнулся самому себе и, помявшись на одной и другой ноге, медленно подошёл к другу, уже решив погладить парня по голове, как опомнился, увидел под рукой розовые, почти ярко красные щёки Шуна. Он был смущён. — Что?.. Что мне делать?»       В эту же секунду коротышка приоткрыл один глаз, к своему несчастью замечая, что приятель впервые останавливается перед уже привычным для обоих поощрением. — Арэн, — тихо отозвался Кайдо. — ну… — Э, ну, — тот всё-таки приложил к жаждущей прикосновений макушке тёплую руку. — ладно. — и, начав медленно ерошить волосы друга, посмотрел в сторону. — Тебе нравится? — Д-да… — тихо парировал Кайдо. — Странное ощущение, когда ты трогаешь волосы, если честно. Я н-не знаю, почему… — его смущённый до чёртиков голос с каждым словом всё притихал и это прямо намекало Арэну остановить свои необъяснимые манипуляции, но рука не отрывалась от головы Шуна, словно чужая. Она двигалась то к ушам, то к макушке, потом нежно обводила затылок и снова возвращалась к волосам, отчего Шун начинал заманчиво пыхтеть, прикрывая свою красную аж до ушей физиономию слегка подрагивающими руками.       До этого момента Кубояши представить себе не мог, что сможет зайти так далеко, пускай это всего лишь была своеобразная награда за работу, которую Кайдо выполнял не очень-то и качественно, но всё равно получал поощрение, ведь он старался показаться перед другом в своей лучшей форме. Это вынуждало Арэна с каждым разом дольше ерошить манящую своей неряшливостью голову друга, как бы это ни звучало странно или в некотором роде неправильно. Просто уже ничего в оправдание не скажешь, потому что он прямо сейчас стоял и в открытую, не стыдясь своих деяний, треплет Кайдо по волосам с таким воодушевлённым увлечением, что на щеках непреднамеренно являлся выдающий его с головой румянец. Просто-напросто от внезапного наката то ли радостного возбуждения, то ли мутного ощущения власти над беззащитным существом. — Всё, хватит, — спустя недолгое время промямлил уже по горло сытый настойчивыми ласками Шун. — больше не надо, говорю же. — в его голосе проскользнула нотка страха, когда он поднял взгляд на одурманенный взор друга. — А-Арэн!       Очкарик тут же очнулся, услышав знакомый недовольный возглас прямо под ухом. — Э, прости! — виновато вспылил он. — Я не заметил, просто тебе это так нравилось, поэтому я решил, что… — Кубояши нервно закусил губу. — …что ты хочешь больше. — Что значит «больше»? — друг слегка забавно наклонил голову на бок, показывая, что совершенно не понимает, к чему клонит Арэн. — Ну… Не важно! — щёки Кубояши ещё больше вспыхнули красным. А он ведь знал, что до этого дело всё же дойдёт и придётся второпях выкручиваться, потому что убежище таким образом они достроят через месяц. — Забудь, я просто увлёкся. — неправдоподобно подытожив свои действия, он в сию же минуту повернулся и направился к лестнице, осматривая её каждые прорези и маленькие дырки, через которые лениво стали выползать короеды. Просто оперативно выползали короеды ровной цепочкой аж до самого верхнего этажа, который они с Шуном строили недели так две.       Кубояши замечал боковым зрением, как Кайдо ошеломлённо стоит позади него, невесомо вглядываясь в его хмурые очертания лица, когда он кропотливо, целыми жменями вылавливает назойливых и стремительно поедающих их доски насекомых. Даже бурчит себе под нос различные ругательства да ими же проклинает всех паразитов этого мира. — Чего стоишь?! Помогай иди, горе, — звонким голосом позвал Арэн бездельника. — И не зевай по сторонам. — тише добавил очкарик, усмехнувшись. — Если не избавимся от этих гадёнышей, все «поощрения» ты испытаешь на себе.       Услышав такое наглое и решительное заявление, Шун подскочил. — Э-эй! А я-то тут причём, а? — он стушевался. — И что за «поощрения» ещё? Я тебе не дакимакура, чтобы ты вытворял со мной, что хочешь?! — заколебался, покраснел и от злости, и от смущения, но осмелился подойти к другу, начиная потихоньку собирать ползающих вокруг короедов. — Так ты… погладишь меня? — буркнул Кайдо и в ответ получил лёгкий подзатыльник. — А это ещё за что? — За то, что многого хочешь. — улыбчиво ответил Арэн. — Не бойся, я тебя поглажу, ты только доски научись прибивать. Чем тебе не стимул? — он отвёл взгляд и легонько провёл по макушке друга рукой, вовсе не замечая, что именно в той ладони и находилась целая жменя паразитов.