Дракономания

Для неведомого — все имена, что одно, видеть в чудесном чудесное —вот ключ ко всем тайнам мира. Дао Дэ Цзин *** Внешняя простота Вэя в сочетании с внутренней силой огня, похожая на сжатую под давлением пружину, ставила господина Фо в тупик. Родных у черного дракона не наблюдалось, никто во дворец не приходил, выходные телохранитель не требовал и выяснить, откуда он родом, из какого вообще гнезда, не представлялось возможным. — Я не из этих мест, — кратко отвечал он на вопросы и знак Храма Даой-Джень-Ку предъявлял, символ пути мистической аскезы — «Трёх О». Отречение от имени, отречение от судьбы, отречение от веры. Путь стали, когда дракон превращает себя самого в ледяной клинок абсолюта (не путать с водкой из морозильника), руководствуясь принципом служения изначальному смыслу бытия. Что тут попишешь? Обычай, освящённый древностью, общество только «за» — на чудиков, отреченных от жизненных удовольствий, полюбоваться да и вставить свои «пять копеек» куда не лень. Вернее — кому. Во что там драконы, связанные со звездой Рока общей кровью, верить могут, интересуетесь вы. Да и Сашенька, бог ихненский — всегда налицо, хотя и трудно уловимый скользкий гад. Какая, тогда, вера может быть и от чего черный отрекся, следуя непонятно куда и неизвестно зачем? Ответ, знаете ли, прост, словно лесной пенек по весне. Адепты пути «Трёх О» не верят ни в жизнь, ни в смерть, а только одну штуку исповедуют сложную — вечное Дао называется. — Кому он там дал? — снова суетятся алкоголики из задних рядов. — Когда успел? Просим повторить, а то не видно! Извращенцы негодные, мысли только об одном деле и есть. А тут истины ужасные да вечные категории бытия обсуждают, цыц! Дао, сволочи, невозможно постичь обычным драконьим умом (человеческим — тем более), поскольку сознание ограничено, а Дао — безгранично в понимании и проявлениях. Поэтому любая попытка объяснить с помощью ума то, что находится за его пределами, бессмысленна и заранее обречена на провал. * Вот и удаляются аскеты от всего внешнего, считая описательные пути разума невероятной иллюзией современности, которая ограничивает содержание его формой. «Сейчас я тот, кем быть желаю, — отстранено заявлял Вэй, не заботясь мнением общества, — и выбираю любые пути в лабиринте вероятностей судьбы среди иллюзии сновидения — сам!» Братва, идите нахер, короче, если суммировать китайскую мудрость тысячелетий в краткую русскую форму, не создавайте очередь за туалетной бумагой! Ага, в трёх словах о жизни и отбой! «Путь, что ограничен целью, не есть Извечный Путь». Буквально эта фраза читается так: «Дао, которое может быть дао, не есть извечное Дао». ** Ясно? И мне… Загадочная, одним словом, личность. Сказать, что Вэй привлекал Фо в эротическом смысле? Да куда там! Властелин гарема прекраснейших цветов Поднебесной что мог найти в тощем наемнике посредственной наружности, годном только на то, чтобы мечом да крыльями махать? Сила духа — иное дело, тут уже телохранитель-монах фору многим давал, заметно было и последнем уборщику дворцовых коридоров, а не только Великому Вану драконьего племени, Хуанди Цинь Ши Фо. Как там «Вэнь янь чжуани» говорит? «Одинаковые звуки взаимно откликаются. Одинаковые пневмы взаимно домогаются». *** (Подобное притягивает подобное — закон притяжения. Человек — живой магнит, неотвратимо притягивающий к себе людей, обстоятельства, идеи и ресурсы, которые гармонируют с его доминантными мыслями. Как известно из физики, все вокруг нас — энергия, и человек конечно не исключение. Состояние энергии характеризуется определенной частотой ее колебаний. Колебания энергии одинаковой частоты входят в резонанс, тем самым усиливаясь и притягиваясь. Сила мысли и эмоции — являются энергией в движении, именно они притягивают в вашу жизнь все то, на чем вы фокусированы. И наоборот, когда вы что-то игнорируете, уходя от резонанса, то это исчезает из вашей жизни. Например, вспомните — если вы перестали уделять свое внимание кому-то, то этот человек постепенно исчезал из вашего поля зрения. http://shtorm777.ru/zakon-prityazheniya-podobnoe-prityagivaet-podobnoe.html) Такие, в общем, дела — притяжение за гранью логики. От расхлябанных слабосильных дебилов император Хуанди начал уставать. Длинная жизнь у дракона, а разнообразия в ней ой как мало получается. Господин Фо оставил частые утехи среди цветулек, собрался с духом и начал выяснять, откуда такое счастье суровое на его голову свалилось, убивая наповал любовным бескорыстием едва не каждый день. В документах, выданных монастырем, значилось: черный дракон отказался от всего ради постижения Пути, получил титул «Третий хранитель Врат» и отправился в длительную командировку, применять опыт монашеской аскезы на практике путем защиты Императорской особы. Такова, мол, воля Небес. Умер для прошлого, короче говоря, и звать его никак. Получив запрос из Дворца, да еще и с личной печатью Великого Вана, настоятель задумался весьма крепко над тем, как возможно нахождение Вэя рядом с особой Солнцеликого объяснить, не потеряв, при этом, головы. Правитель монахов не жаловал, но страстью внезапной воспылал к путям духовного очищения буквально пару месяцев назад столь сильной, что и недели без посещения «обителей Света» не случалось в плотном графике императорского дракона. Неужели Хуанди решился встать на путь примирения? Многие из ныне живущих о конфликте с Менкаром, воплощением Рока, наслышаны были и о том, что звезды Бездны от Фо Веня, величайшего из полководцев прошлого, победителя полчищ демонических, злостно отреклись. Да и он, чего греха таить, послал светила в далекое путешествие пешим ходом, а самое главное — подальше от родных драконам земель Китая. Кто бы решился задать бэйле Герё самоубийственный вопрос о причинах и последствиях, наплевав на родовую гордость и бешеный темперамент ужасающего Принца? Слухи о том, что Фо Вень пожертвовал вероятностью и природную пару свою погубил на поле брани, грудью закрывая прорыв неприятельский, пугали настоятеля обители Даой-Джень-Ку буквально до колик. Только судьбу и оставалось вопрошать смиренным последователям Дао. Ибо грех Правителя всенепременно на головы ВСЕМ обитателям земель падет, таковы пути Абсолюта — пути справедливости во тьме. Надежд же на явление князей Темной стороны, способных неизбежность отмщения ликвидировать, меняя вероятности Лабиринта, монахи не имели. «Эх, Черная Луна, — с тоской воззвал служитель Дао, — невыносима жизнь в пустыне земной, без капели полночной прохладных вод, влаги умиротворения и смерти.» Даже на темное Милосердие согласен был дракон, лишь бы отвести клинок воздаяния от жителей Китая, только не дозваться. Пустота, бесконечность, разруха, пыль… На что ставил Фо в бою и почему отречение случилось? Непонятное дело. «В ночи на гору Лао не взойти, дороги нет и где искать пути? Цветок я полевой, живу лишь пару дней, а в Бэйцзин дальний Целый год идти…» (Ночь — неизвестность, в которой пути к пониманию, познанию мира — горе, сокрыты и не определены. Где пропасть, а где тропа — непонятно. Так же непонятна и темна душа императора Фо. И вообще — можно ли уразуметь то, что за пределами твоего понимания? Как Дао или мотивы Хуанди, который командовал армиями звезд? Отсюда и символика цветка, для которого дальний путь в Бэйдзин (Пекин) из категории невозможной невозможности, ибо такое количество дней ему просто неведомо.) Лет пятьдесят назад выпал гадателю Хенгу знак «Цзинь» — Восхождение, вверху ЛИ — Огонь — Ясность, внизу КУНЬ — Земля — Послушность. Покорись воле Небес и будет тебе счастье на Земле, ясное дело. Вроде и сложного ничего нет, фигня сплошная, но вопрошал видящий о путях судьбы правителя Хуанди. Фо Вень и покорность? Никакого послушания от золотого дракона не видели небеса от века, вряд ли дождутся и в самом конце бесконечности, у стены Великого Предела. Тогда что, землям — капец, живущим — кошмар, небесам — огонь, опустошение, голод, война! А ежели морду императорскую насильно устранить, то реки крови, смута и чертова демократия! Государь, в великой ЯСНОСТИ, успокаивает Поднебесную, и удельные князья способны следовать просветленной силе духа Сына небес! **** Но сынок психанул маленько и с мамой/папой — ясным Небом, вступил, подобно Кроносу долбанутому, в эпический конфликт. Просветленная сила духа, ауууу… «Зачем, с какого такого перепугу, Император старый оставил Трон бэйле? — предался тягостным думам настоятель. — Решил нас проклясть? Заставить улететь на Южные острова и поселиться среди любителей природного аскетизма — пещер скальных да сырой рыбы задарма? Гадюка!» Хенг плюнул на условности и прибег к силе Таро — традиции чужеземной, дабы рецепт верный изыскать от той дури, что душой Хуанди завладела тысячелетия назад, делая упрямым, холодным и безразличным к голосу Небес индивидом. Выпала ему карта «Сила» — неустрашимость, великодушие да духовная любовь. Хули Небеса дают! Кто? Кто способен великодушно и неустрашимо бросить вызов сердцу отреченного воителя, пылая к оному мистической духовной любовью?! Таких, блин, идиотов, на свет белый ещё не родилось! Представив себе жизнь среди соленых вод, голых камней и рыбьих потрохов, владыка обители Дао малость загрустил. Жаждали Фо Веня многие. Но он столь же быстро надоедал всевозможным пассиям, как и располагал к себе — буквально, что со скоростью света. Или же доводил до крайностей непреступной холодностью, как это случилось с Рикардо — тем самым мексиканским модельным принцем, о котором уже и легенду успели сложить люди, и пару песен написать, и, даже, поставили некий спектакль музыкальный в прекрасном городе именем Сингапур. Настоятель, переодевшись в штатский костюм с европейскими брюками и галстуком бабочкой, втихаря на спектакль слетал. Великие звезды! Изумительная сцена, где прекрасный Рикки тянет исполненную любовной тоски арию, простирая руки к иллюзорному Фо из обломков пылающего автомобиля, настолько запала монаху в сердце, что он следующие пяток годов просыпался в холодном поту практически каждую ночь, одержимый финальным аккордом, последней нотой, звучанием израненной души среди безразличного к человеческому страданию великолепия космоса. «Какой дебил согласится взять ЕГО после, — возмутился настоятель, отведав крепкого чаю для успокоения нервной системы (драконов чай тормозит хлеще нашей валерианы, на лету, буквально, шибет), — разве что романтичная девица старшего школьного возраста. Да и то — издалека, через интернет!» Неужели придется проповедовать Дао на островах, среди бухгалтеров-трудоголиков да прочих личностей, одержимых игроманией и сексом? Там ещё и Александр Гарнаит постоянно ошивается, совершенно безразличный к мудрости наследия мистических предков! И завоевать никто Китай не старается, что за напасть! Был бы повод династию поменять и оздоровить обстановку в стране хоть на малость, выдав в руки заносчивой аристократии самые пошлые в мире черенковые лопаты. Зарабатывать на хлеб тяжёлым, праведным трудом! Но супостаты подлые, облегчая монаху жизнь, в очереди толкаться локтями не спешили… Где же свободных от предрассудков любителей боевых действий изыскать? Современных, не особенно кровавых и, желательно, с хорошим экономическим образованием? Так что у любого внешнего врага всегда фанаты из «внутренних органов» имеются и это, товарищи, непреложный факт! Вопрошение Таро, половину столетия тому назад, особой ясности в дело с Императорской гексаграммой не внесло. «Восхождение» и «Сила» сочетались плохо, перспектив не открывали вовсе и гадатель запил в порыве безысходной обиды на переменчивость Пути. Вы, конечно, спросите, кого рожна вцепились монахи китайские в Книгу перемен вместо того, чтобы на природе культурно отдохнуть, порыбачить да телек посмотреть вечерком, отвлекшись от тягостной ответственности за все мировые катаклизмы оптом. Все верно, но гадание — словно кроссворд! Начал с ним возиться и до самого победного конца идет, покуда не падаешь весь в мыле и полном изнеможении, зато с чувством морального удовлетворения! Жизнь прошла не зря, вот оно как. Настоятель плюнул на иерархию и занялся гаданиями сам. Похоже на то, если бы вы завернули за угол с утреца, позевывая в кулак и тихо матерясь от скуки, а ТАМ! Его величество король Индонезии самолично витрины моет, подрабатывая дворником. — Ой, бог мой, король! — восклицает незадачливый прохожий и во все глаза на монаршее лицо пялиться начинает. — Ну, так НЕКОМУ же! — оправдывается самодержец, застуканный с поличным. — И мамка денег на пиво не дает! У духовного отца обители была очень, очень и ОЧЕНЬ несчастливая рука, увы. Дважды подряд выпало ему «Кунь» — Истощение, хоть ты тресни, сплошное разочарование! Иероглиф изображает растущее дерево, огороженное со всех сторон. Наберитесь терпения, говорит мудрость Дао, вы лишены поддержки и помощи на долгий срок, почувствовав себя песчинкой — слабой и беспомощной во тьме… Только не все случилось сразу у тебя, паря! Придет красный «человек» (огонь, значит) и вот ТОГДА жизнь станет удивительной донельзя, добивая так и эдак целых три года подряд! «Желаю впасть в летаргический сон, — пришел к выводу владыка Дао, — прикончив вторую бутылку испанского коньяка (дракон — огромная животина, что ему станется?), — на пару тысяч лет с хвостиком!» Хилая надежда на то, что Фо Вень одумается и решит кого-то там полюбить за искренность и душевную доброту, оказалась единственным шансом миру не погибнуть в потоке пламенном, несущемся, на всех парах, прямо с небес. Меч судьбы, зловещая комета, с прицелом на Китай. Май в тот год выдался невероятно жарким и дождливым. Третий день стояла знойная духота и, даже, драконья пуленепробиваемая башка трещала от боли, словно бобровая плотина под напором бурного весеннего половодья. Хрясь, хрясь! Удар, бам и нету! Тучи висели уже над самой землей — сизые, полные воды и града, буквально что руку протяни и кушай тяжелую синеву, отрывая, понемногу, от края — с любой удобной тебе стороны. «Что-то будет, — подумал гадатель Хенг, созерцая зловещую тьму над горами, — не спроста же у нас земля, вода и огонь в одном месте собрались, явно не чаевничать поутру.» Дракон не назвал воздух намеренно, а не потому, что забыл о нем. Ветер, крылья, свобода, обретенная в небесах Земли! Ловушка, запертая с ТОЙ стороны… Воздух — это проклятая стихия для повелителей ветров, клеймо рабства и принуждения. Вечная даль небес! В те времена выход в Бездну, обитель Менкара, для крылатых детей Земли был категорически закрыт. И не по злобе последнего, пардон, вовсе нет. Просто судьба. Это сейчас мы шастаем к нему в гости как хотим и не только драконы! На семечки и креветки в кляре с острым кетчупом желающих ой как много среди существ самой различной природы души. Ведь стараниями Иннокентия Павловича оба ключа от Врат были найдены, очищены от пыли и почтительно вручены владельцам прямо в их трясущиеся от ужаса ручки. С поклонами, комплиментами подобающими и яркими фотками на память в обществе вампиров, улыбающихся во все двадцать четыре клыка за раз. Только знай — отворяй и все дела. Для нас — драконов современности, воздух — стихия свободы души, а вовсе не клеймо позора, как это было во времена Хуанди Цинь Ши Фо. Давно, короче, я тогда ещё не жила. Знаки судьбы, как ни копай — хоть вглубь, хоть вширь, зело таинственное мероприятие, друзья. Земля, огонь и сила любви! Восхождение плюс истощение сил — последний рывок к свету через безнадежность и мрак? Постичь мистерию трех знаков не удалось еще никому из практикующих Дао, как ни бились над загадочными символами лучшие из адептов Пути. Даже людей пригласили, решив, что драконий глаз устал и замылился, веками рассматривая лишь контуры очевидных, тривиальных вещей. — «Сила» — олицетворение мягкости, женского подхода, по сути — водный поток, — изрек один из приглашенных специалистов по Таро, — что дает земле силу плодородия. — Ну и как нам объединить три стихии в одной сути, дабы мир не утонул в потоках лавы, извергаемой огнедышащим жерлом вулкана? — раздраженно бросил человеку владыка Храма Даой-Джень-Ку. «Тупой китайский маразматик, — разозлился мужчина, — только и умеет, что хвостом крутить да зубами, собака, щелкать! Ума в голове ни на грош, все ушло в рога!» — В сердце, естественно! Чистом, преданном, готовом идти даже на смерть, лишь бы сохранить горение любви, господа. Драконы приросли к месту, пытаясь откровения мага европейского уложить внутри себя так и эдак, хотя идея раскрытия мудрости Дао Дэ Цзин через жертву и самоотречение не блистала особенной креативностью и новизной. — Хуанди Цинь Ши Фо, уважаемый коллега, — саркастически хмыкнул настоятель, — вряд ли способен собственное сердце средоточием мистического чувства осознать, ибо эгоистично убивает каждого, кто хоть каплю искренней привязанности к нему испытал. — Ни одним словом я не заикнулся о сердце великого Хуанди, — отбрил владыку мастер Таро, — хотя причастность именно ЕГО к «делу» — неоспорима. Жертва сердца — это Тао, ясен пень! Но стоит ли говорить о нем, когда даже тени вероятности от возлюбленного Фо Веня не осталось на Земле? «Воля Рока на все, — утешил себя монах, — даже могущественные светила совершают безнадежные ошибки, не то, что мы — простые смертные существа.» — Думаю, что речь о камне идет, — подключился еще один эксперт, — типа философского, что-ли? Камень, как сердце бытия, новая точка отсчета в истории мира! Огонь, вода и земля, реализованные в одном. «Огненный опал, — подумал гадатель Хенг, — неописуемой красоты минерал, застывший миллионы лет назад в недрах земных гель. Точно, что подойдет!» Призрачная сущность Тао пробудилась в камне — пламенем судьбы… «Мак под окном алеет каплей крови, разносит ветер лепестки горящие в саду. Мелькают кои среди вод в пруду. И, тоже, цвет огня… Вольны ли мы в неволе?» (***** «Лиюйтяолунмэнь» — легенда о карпе (кои), который, преодолевая бурные воды Желтой реки на пути к месту нереста, двигался вверх по реке против ее течения. Настойчиво преодолевая его, прыгал над водой, и благодаря своему огромному упорству и целеустремленности сумел перепрыгнуть водопад, пройдя через символические «Ворота Дракона», превратившись в Дракона и поднявшись в Небо. За свою легендарную доблесть, когда он сумел проплыть против течения, чтобы достигнуть врат дракона и стать драконом, карп стал символом удачи и военной славы. Потому карп — священная рыба Тай — это символ стойкости, выносливости, целеустремленности, упорства. Плавники карпа напоминают крылья дракона, а это великий символ власти в Китае. https://magazeta.com/wp-content/uploads/2013/12/DSC00359.JPG-zol.-karpy-v-Hanchzhou-624x468.jpg Наиболее благоприятными считаются рыбы ярко красного цвета. Красный — цвет огня из гаданий любителей Дао, монастырской братии. Поэтому символика двойная — огненный карп, ставший драконом, и красный — огненный человек из гаданий, хотя дракон и черный сам по себе. Неволя — это обстоятельства рождения, судьба.) Никакой определенности, выражаясь простыми литературными словами, совещание с иноземными гостями не внесло. Но гадатель храмовый не успокоился и стал пристально за поведением стихий наблюдать. Ежели открыли они карты на уровне понимания, то и в реальность дня вырвутся всенепременно, только успевай под струи благоволения небес горшки подставлять. И вот оно, знамение! Похоже, что время пришло. Во владения поклонников Дао явилась страшная гроза. Молнии, подобно драконам огня, падали с высоты, отправляясь в безнадежный полет к землям Поднебесной, град сыпал, словно горох из мешка, и не видать было ни зги, ибо свет забастовку объявил и скрылся едва не навечно в покровах сверкающей струями ливня тьмы. Идеальная атмосфера для магии, согласитесь! Ибо так мы ощущаем с вами, друзья мои, то, что Врата Бездны единожды распахнулись во всю ширь, а потом захлопнулись с громким стуком, смешав с воздухом Земли потоки эфира нездешних высот. «Точно, что «Сила», сплошная ведь вода, хляби небесные! — определился Хенг. — Ну, будем дальше смотреть.» Владыка храма, не поддавшись буйству стихий, остался во дворе — за небесным безобразием наблюдать. Только в крытую галерею отступил немного — поближе к стене и все дела. Мог в дракона перекинуться, ему ливень в радость — для пущего наслаждения единством огня и воды, но воздержался, практикуя умеренность чувств, монах все же, нужно подавать мирянам достойный пример. Тот, кто выглядел человеком сейчас (если смотреть сильно издалека), раздул чувствительные ноздри и глубоко втянул воздух, пропитанный озоном, словно пробуя грозу на вкус. Запах Бездны… Великий Менкар, чего же именно ты хочешь от нас? Призрачная чернота поглотила все вокруг и на миг воцарилась полнейшая тишина. Струи дождя обернулись золотом искр, малыми огненными шариками, тысячами сверкающих глазок судьбы, а потом раздался нежнейший звук словно бы колокольчика под ветром, тихого шелеста крыльев мотылька… Молния разрезала бытие от горизонта до горизонта, стихии вернули себе власть над миром, сотрясая атмосферу взрывами громов, а прямо к ногам владыки Дао свалилась звезда небесная, поток живого пламени Рока, соткавшись, буквально что, из пустоты. «Нихрена ж се! — оценил событие настоятель и глаза даже протёр обеими руками для верности. — Никаких больше гаданий! Уже драконы вместо града с небес падают, притянутые к монастырю мощью предсказательной магии! Хенг, негодяй, постарался!» Что тут можно добавить еще, а? Звезда и правда обернулась драконом, свитым в коконе живого огня, будто бы в яйце. Но «упаданец» оказался вполне себе большим и половозрелым, судя по некоторым очевидным признакам, самцом, а не малышом новорожденным в загадочной силе урагана. Угольно-черного цвета, к тому же, столь редкого в просторах Поднебесной, но вполне обыденного на Островах. Заявился прямиком из небесной канцелярии, значит, наглая морда! И, заметьте, даже без приглашения к обеду. Нормально, нет? — Donde… Estoy vivo? — выдохнул пришелец не приходя в сознание, даже хвостом не пошевелил, удобно в мистическом пламени бездны свернувшись. — Quiero ir a casa… «Я живой, хочу домой? — окончательно выпал в осадок китаец. — ЭТО из Испании принесло, залетным ветерком?» Выбросив удивительного зверя во двор Храма Даой-Джень-Ку, ураган счел миссию свою исполненной и сразу начал стихать, прибирая молнии и воду подальше от жилища искателей Пути. Воистину верно сказал Конфуций о горечи познания истины, блин, ни секунды не ошибся! «Три пути ведут к знанию: путь размышления — это путь самый благородный, путь подражания — это путь самый легкий и путь опыта — это путь самый горький.» Настоятель, столетиями, был уверен в том, что движется самым благородным в мире путем к проникновению в сущность Дао  — путем благостного размышления о судьбах живущих под звездами небесными, Солнцем и Луной. А вот — нате! Не утечь от опыта горького даже столь могущественному дракону чистых голубых кровей, как он. Вопрошал о судьбе Хуанди? Бери теперь ответ в руки и подавись! — Dónde estás, Fo? Duele, me quema en el fuego! Нервы у голубого сдали окончательно, он перекинулся прямо во дворе, на глазах у братии монастырской, подошел к черному — точно кот на охоте, припадая брюхом к земле, обнюхал с головы до кончика хвоста и ударил, не думая о последствиях, рогатой башкой в бок. Если уже и идти путем горького познавательного опыта, то до конца, чего теперь стесняться? — Фо?! — озвучил Хенг причину всеобщего недоумения. — Серьезно? На испанском языке? На кой-ляд нужен Фо Вень дракону неустановленному, выпавшему из Врат Бездны буквально что пару минут назад? Лапа судьбы?! Слуховая галлюцинация? Передозировка? Так в монастыре никто не кололся, во всяком случае — теоретически… — Говорит, что сгорает в огне, — добавил еще кто-то из доброхотов, держа хвост подальше от пламенного яйца, — так он не жжется! «Не забывай меня, любовь в безумной тьме, Через огонь тебе я сердце отдаю…» Строки из финальной арии Рикардо, выброшенного за ненадобностью из жизни Хуанди Цинь Ши Фо мексиканского простого парня, сами собой всплыли в голове владыки, даже музыка подсуетилась ко случаю так, что настоятель едва не запел, горестно вздыхая и всхлипывая на ходу. Сердце? Камень? Огонь? — Бляяяя! Дайте мне ЧАЮ! — взревел голубой на всю округу так, словно десяток пожарных сирен привели в действие одновременно некие хмельные пожаротушители — не вовремя и среди ночи, в самом центре делового сердца Пекина. — ЭТО полный абзац! — В корыте, отче? — тихонько рассмеялся гадатель, прикрываясь от греха руками. — Извольте обождать! Уже через пару часов, когда голубой выглушил не менее трех ведер крепчайешего чая, а расшатанные пришествием нервы окончательно встали в положенную проектом позицию, пришла к настоятелю в гости унылая до безобразия, зато вполне трезвая мысль: переезд на острова не такое ужасное мероприятие, как казалось еще сегодня с утра. Даже привлекательное, отчасти! Морской воздух, здоровая пища и никакого, гад, Цинь Ши Фо под боком, с его вывертами и конфликтами с повелителем Бездны в небесах! А Сашик, как-никак, их — драконов, общее божество, договориться можно. Вполне! И пошла она нафиг — вся эта мистическая чепуха с Дао Дэ Цзин! Черный дракон, тем временем, тоже не лежал сложа лапы, а принял антропоморфную форму такого себе средненького на внешность мужика, но в сознание так и не пришел. Ну и объяснений, естественно, никаких настоятелю не дал — на предмет откуда он, кто и что забыл в Китае. Только бредил по-испански, пересыпая речь то стонами, то редкими английскими словами бессмысленного, в общем, содержания. О безнадежных чувствах, Лабиринте, хрустальных балконах в полутьме, жареных семенах подсолнечника и морепродуктах в кляре. Чего может быть общего между Лабиринтом, Сефирой Даат и банальными креветками, монахи не усекли. Да и не пытались, честное слово! Одним император Хуанди представлялся теперь скорым покойником, а черный — воплощением злобы небес, жутким ассасином Менкара. Другим новоприбывший виделся благословением для Поднебесной, избранником, способным растопить, путем преданной любви и бескорыстного служения, ледяное сердце господина Фо. Настоятель категорически Мексику невзлюбил, просматривая трехмерные пейзажи бесконечной грязной пустыни, утыканной гигантскими кактусами — где не попадя, и подлый намек звезды Рока (если не к рыбьим потрохам переезд, то в общество кривых жирных колючек) оставил без внимания. Демонстративно! Должен, должен быть ДРУГОЙ путь и ОН, выдающийся адепт Дао, обязательно его найдет, несмотря на холодную подлюшность Фо Веня и обидные, до колик, выверты судьбы. Ровно через десять дней после грозы в зал для медитаций ворвался молодой послушник, пацан на вид пятнадцати лет (драконы страшно любят стебаться над людьми, поэтому и копируют внешность так и эдак, искажая, из вредности, самые мелкие детали) и заорал прямо в ухо пожилому монаху, уютно разлегшемуся на теплом полу во всю огромную ящериную тушу с крыльями: — Господин, господин! НАШ черненький очнулся! «Лучше бы копыта отбросил, — нехорошо подумал голубой о вновь прибывшем под его опеку индивиде, — не пришлось бы в Мексику лететь и колючей зеленью питаться!» — Очнулся — это хорошо, — покривил монах душой, дабы юное поколение с дороги праведности не сбивать, — и что же он сказал? — Ничего, — почесал затылок «отрок», преданно глядя настоятелю в глаза, — сидит и молчит, воду пьет. Около полугода черный дракон только ел, пил и тупо пялился в горизонт, раздражая настоятеля одним своим присутствием, не говоря о том, что для братии он стал чем-то вроде талисмана, на манер школьной свинки Пигги. Возился с пришельцем всяк, кому только было не лень! Его и медитации обучали ежедневно, срывая плотный график занятий в монастырской школе, и летать брали за компанию, ибо «ассасин» Менкара был не тверд на крыло, и чуть ли не жевали за него еду в столовой, прикармливая даже мясом из-под стола! Форменное безобразие творилось в обители Дао, но голубой дракон молчал. «Сердце, отданное в огне, да? — бормотал себе под нос владыка. — Камень искренности и бескорыстной любви?» Самое странное было в том, что на любые попытки заговорить с черным по-испански, мужчина лишь хмурился, недоуменно качал головой и сразу собеседника незадачливого покидал, не утруждая себя вежливостью или же наличием хороших манер. — Научишь его китайскому, Хенг! — распорядился настоятель. — Все при деле и никаких глупостей. Вопросы возникают, конечно, по ходу повествования, но! Не стоит, друзья, забывать, что в те далекие времена Менкар занимался делами не только крылатых повелителей ветров, но и бескрылых детей земли, золотых нагов глубин. Хорошо ли помним мы клятву дона Хсарумо, что принес змей у тела безвременно почившего супруга? Кровью сердца поклялся вице король, что вымолит милосердие у Рока, не на миг не забудет о возлюбленном Рикки, покуда время не подарит им еще один шанс на земле. Не то, чтобы Менкар особо чувствительная личность, но были у него свои резоны, я думаю, услышать и Врата Бездны отворить, как и в случае последующем с беленьким Арамом, супругом безутешного Симона Арутюняна. Сон ужасающий посетил дона Хсарумо, тоже в аккурат во время грозы, только уже в Мексике. Среди звездной синевы, на высоченном утесе, узрел он одинокую фигуру человека в темной одежде, с длинными ровными волосами, развеваемыми сильнейшим ветром во все стороны, да так, что лица рассмотреть невозможно было. — Ты достал, — сказал ему владыка драконов, не называя по имени, — неужели думаешь, что Рикки одумается и пойдет за радостями искренней любви? — Не… Не важно! — ответил Хсарумо, через силу открывая рот. Мощь Менкара пригибала его к земле, словно тонкое деревце, стоявшее на пути тайфуна. Хсарумо распластался ниц, пытаясь удержаться за камни хвостом, но глаз от божества так и не отвел. Стойкий и мужественный змей, готовый на любую жертву для родного сердца. Но Менкар не требует жертв, просто знает, каковы будут последствия… Болезненные, невыносимые, катастрофические! И с ума сойти можно, меняя вероятности судьбы на ходу, и возненавидеть того, кого до этого безумно любил, даже собственными руками извести, спасаясь от неистовой боли во тьме. — Почему? — уточнил владыка Бездны. — Ради жизни, ради… — Не говори только, что ради ТЕБЯ! — усмехнулся Менкар. — Он не был готов к смерти! — заорал дон Хсарумо, перекрикивая неистовство ветров. — И я не сражался за Рикки так, как должен был биться настоящий муж, преданный друг и возлюбленный! Подари иную судьбу нам обоим, прошу! — Подними камень! — загадочно бросил Менкар, превратился в дракона и улетел, так и не одарив ответом раздавленного силой звёзд Хсарумо в его последней мольбе. Камень? Камень судьбы, что ли? Тогда где прикажете его искать несчастному нагу, а? *** http://zhendaopai.org/kto-takie-daosyi/ Кто такие даосы? https://pp.userapi.com/c848536/v848536485/161a32/ogg1BJXIwCs.jpg Драконы даосы.