Fire and Gold

— Ты айдол, так что знаешь, как это работает, верно? Чонгук должен ответить «нет». Потому что он не знает, правда абсолютно ничего не знает. Но вместо этого он кивает. Первая его ложь из многих. Он чувствует улыбку Юнги на своих губах и пальцы, цепляющиеся за пояс штанов. Чонгук резко закрывает глаза. - Чонгук всего лишь обыкновенный трейни, когда Юнги дебютирует сольно. Наивный и по-детски чистый, с открытым ртом вслушивающийся в жесткие слова из тусклого телевизора в общежитии, глазеющий то на толпу кричащих фанатов на экране, то на строчки красивой лирики, то на яркое сценическое освещение. И тогда у него появляется желание. Парень работает упорно — язык ломается на быстрых словах, слишком резких для него, мышцы беспрестанно ноют, а пот стекает сквозь челку ручьями. Но это стоит того, потому что в итоге Чонгук дебютирует в группе с четырьмя парнями, у которых такие же испуганные глаза и робкие улыбки. Его тело больше не такое неуклюжее, слова перестают путаться, а фальшивая сценическая улыбка безупречна. В череде танцевальных движений, ярких софитов, толкающихся фанатов и царапающего кожу истощения Чонгук считает, что это стоит того. А еще есть Юнги. Он опытный, вспарывающий суть айдольского мира голыми пальцами, потому что на самом деле здесь очень многое скрыто от глаз. Юнги бы посчитал Чонгука наивным, жестоко рассмеялся бы, выдыхая сигаретный дым в ночь. Ходячее и дышащее противоречие, читающее рэп. Тексты Юнги дышат свободой, когда сам он заперт в ловушке монотонности мира айдолов. Его друзья, эти небрежные, свободно текущие слова из прошлых дней андерграунда, как бы они посмеялись над ним сейчас. Agust D, известный своим неповиновением и страстью, и посмотрите на него сейчас. Только посмотрите. Но тогда Юнги никто не слышал, не то что сейчас. Некоторые могут слушать, но не все — слышать. И под ослепляющим светом, с расплывающимися фанатами и треском микрофона, глядя мимо сцены, Юнги думает, что у него хотя бы есть все эти люди, слушающие его. Они не всегда слышат. Но хотя бы всегда слушают. Иногда в ночной тишине Юнги задается вопросом, правильный ли выбор он сделал. Противоречия и совпадения создают странные вещи. Наивный айдол и бывший рэпер из андерграунда. Возможно, эту историю немногие захотели бы услышать. В первый раз, когда Чонгук встречает Юнги, его представление об айдол-рэпере, скрывающемся за большими пугающими буквами SUGA, меняется. Юнги ниже ростом, во-первых, и не такой совершенный, совсем не совершенный. Или, возможно, причина в том, что впервые Чонгук лично встречает Юнги на шоу. Рэпер вываливается из туалета, от его распахнутого воротника несет запахом сигарет, на ключицах красные следы от укусов, а на щеке смазанное пятно помады. Юнги не смотрит на него. Зачем ему? Но сердце Чонгука все равно замирает в груди, когда рэпер проходит мимо, и он не может не смотреть на его удаляющийся силуэт, чувствуя застрявший в горле ком. Чонгук не особо осведомлен обо всех тонкостях паутины, которую представляет собой прогнивший мир айдолов за всем фасадом красивых улыбок, но знает достаточно. Дело в том, что Чонгуку не хочется ввязываться во все эти сплетни, скандалы и прочее. Поэтому он говорит себе, что спрашивает лишь из любопытства, а не из-за вида припухших губ Юнги. — Юнги? Мин Юнги? Почему ты спрашиваешь? — Чонгук посчитал хорошей идеей спросить Намджуна, который о многом знает, но при этом держится подальше от проблем. — Не знаю, я просто, эм, видел… — Чонгук притворяется, что не чувствует, как краснеет. — Забудь, — заканчивает он со вздохом. Намджун смеется низким успокаивающим тоном. — Боже, ты покраснел. — Заткнись. Намджун смеется снова. — Ты правда не знаешь? Чонгук хмурит брови. — О чем ты? — Все закулисье этих шоу связано с сексом… подожди, черт, ты же знаешь, что такое секс? — вдруг спрашивает Намджун, округляя глаза. Чонгук отвечает тычком в живот. — Угомонись, мне семнадцать, я не маленький. — Он закусывает губу, опуская взгляд в пол. — Это правда? — Я бы посоветовал тебе не ввязываться. Во-первых, ты несовершеннолетний. Во-вторых, это никогда не заканчивается ничем хорошим. — Намджун тыкает пальцем ему в щеку. — А в-третьих, Юнги не к добру. Признаю, он талантлив, но не верь всему, что видишь на экране, хорошо? Чонгук хочет возразить, хочет, чтобы Намджун обратил все сказанное в шутку, но тот смотрит на него со всей серьезностью. — Хорошо, хён, — в итоге говорит он. Образ растрепанных красных волос и припухших губ застревает в его мыслях еще на пару дней, но разве можно его винить? Несколько сеансов холодного душа, танцы и усталость, оседающая под кожей, в итоге вынуждают этот образ рассеяться. В следующий раз Чонгук встречает Юнги на третьем шоу их группы. Теперь рэпер блондин. От этого и так подведенные глаза парня выглядят еще ярче. Юнги неспешно окатывает Чонгука изучающим взглядом, суживая глаза. Чонгук сосредотачивается на звучащей снаружи музыке и притворяется, что не замечает этого, но его кожа покалывает в ожидании. — BTS? — Голос Юнги ниже, чем ожидал Чонгук, и это так внезапно, что он едва ли не вздрагивает. — Д-да, — выдавливает из себя. — Ты — Юнги, — добавляет и тут же сожалеет об этом, потому что Юнги ухмыляется. — А ты наблюдательный. — Боже, спаси его. — Приятно познакомиться, макнэ. — Сердце Чонгука екает, потому что, господи, Мин Юнги знает его. BTS правда довольно быстро набирают популярность, но Мин Юнги знает его! — У меня что-то на лице? — какое-то время спустя раздраженно спрашивает Юнги, когда Чонгук все еще пялится на него с округленными глазами и раскрытым ртом. И что с того? Юнги привлекательный. Чонгук в ту же секунду опускает голову. — Прошу прощения. Юнги смеется, звучит сюрреалистично. — Ты милый, макнэ. — Рэпер пожимает плечами, а сердце Чонгука пропускает удар. Взгляд Юнги внезапно устремляется на сцену, а пальцы поправляют микрофон. Чонгук замечает, как те едва заметно дрожат. — Еще увидимся, — кивает ему Юнги, а затем проходит мимо. Запах мяты и никотина оседает на чонгуковых плечах. — Увидимся, — выдыхает Чонгук, но Юнги уже исчезает, окруженный криками и резкими текстами. В тот вечер Юнги выигрывает награду «Лучший соло-исполнитель». BTS не выигрывают ничего, но фанаты кричат для них так же громко. Они всегда звучат одинаково. Но Чонгук немногое запоминает, потому что в его голове снова и снова прокручиваются слова Намджуна. Лишь гораздо позже, под покровом ночной тьмы, тяжести одеяла и внутреннего напряжения он забывает о них, зато вспоминает нечто совершенно иное. Все это просто физическое влечение и гормоны, он справится с ними. Чонгук уверяет себя в этом, когда встречает Юнги в третий раз. Волосы рэпера слипшиеся от пота, а глаза приоткрыты, когда Чонгук встает рядом с ним. — Макнэ, — приветственно кивает Юнги. — Меня зовут Чонгук, — раздраженно выдыхает Чонгук, закатывая глаза. — Оу, — Юнги улыбается. — Кто-то за лето подрос и набрался смелости? — Нет! — восклицает Чонгук, чувствуя себя увереннее. — Всего лишь нарастил мышцы. — О? — Юнги ухмыляется. Вся уверенность Чонгука куда-то резко улетучивается, когда рэпер подается вперед и скользит пальцами по его руке, обхватывает запястье, прижимаясь к пульсу, бьющемуся под кожей. Юнги наклоняется с непонятным выражением лица, которое любопытством можно назвать только в крайнем случае. — Правда? — Да, эм, ну знаешь… — Чонгук чуть отстраняется, его щеки охватывает жар. — Тренажерный зал, все такое. Юнги обжигает взглядом губы Чонгука. Его пальцы отцепляются от запястья Чонгука и снова свободно виснут вдоль тела. — Я хочу тебе кое-что показать. — Эм, ладно? Юнги улыбается. А Чонгуку кажется, что он знает, чего хочет рэпер. - — Ты айдол, так что знаешь, как это работает, верно? — шепчет Юнги ему на ухо, прижимая руки Чонгука к стене, щекоча дыханием кожу шеи. Возбуждение обжигает, тяжелое, пьянящее, подавляющее. Чонгук ничего не говорит, но коротко неуверенно кивает. Он не отстраняется, когда Юнги по-кошачьи лениво улыбается и кладет ладонь на его шею, чтобы притянуть ближе. Раскрывает губы, когда рэпер приникает к ним, одеколоном и никотином проходясь по сенсорам Чонгука, густо и опьяняюще. Он целовался лишь пару раз в старшей школе, когда хватало времени, но то были целомудренные касания и неловкие столкновения зубов. Ничего похожего на это. Потому что в том, как целуется Юнги, нет сомнений. Никакой нерешительности в пальцах, впившихся в кожу, в языке, проскользнувшем в рот Чонгука, и зубах, кусающих его губы. Юнги уверен в себе, а Чонгук тонет — то, как рэпер прижимается к нему бедрами и стонет в рот, все это слишком. — Ты же делал это раньше, да? — голос Юнги хриплый, губы опухшие, и Чонгук хочет, хочет, хочет. — Да, — лжет он. Это все, что он успевает сказать, прежде чем пальцы Юнги ловко расстегивают их штаны, впиваются в кожу Чонгука, а затем, боже, обхватывают член. Рэпер подается вперед, обдавая приглушенными стонами кожу, запах секса и огня оседает на языке, внизу живота тяжелеет от удовольствия, жара и похоти. Где-то после третьего, шестого, девятого рывка Чонгук кончает. Юнги смеется. — Что-то как-то слишком быстро, — комментирует он, прижимаясь к дрожащим бедрам Чонгука. Чонгук моргает, лениво и удовлетворенно. — Можно мне, эм, можно? — Мм? Что ты хочешь, малыш? Скажи мне. Чонгук опускает голову. — Я хочу отсосать тебе. Юнги лишь смеется, когда Чонгук опускается на колени с трясущимися пальцами и кружащейся головой. Чонгук не думает, совершенно ни о чем не думает. Юнги не оставляет свой номер, не оставляет ничего, когда покидает кабинку с взъерошенными волосами и помятой рубашкой, только свой вкус на языке Чонгука. (И даже это исчезает после того, как Чонгук чистит зубы.) - — Ох, Чонгук, — вздыхает Намджун, наблюдая, как визажист яростно пытается замазать тональным средством красные следы на шее парня. Чонгук дергает плечом, сцепляя пальцы и смотря в зеркало. — Это вышло случайно. Намджун просто качает головой. — Делай, что хочешь. Но, ради всего святого, скажи ему не оставлять следы, скандал — это последнее, что нам нужно. - В следующий раз, когда Чонгук встречает Юнги, все происходит быстро, без прелюдий и совершенно просто. Легкий наклон головы, и вот уже Чонгук целует Юнги, вжимая его в стену и оставляя следы, словно бы тот принадлежит ему. И, боже, прошла всего пара недель, но он соскучился. Соскучился так сильно. На этот раз Чонгук знает, что делать, он все изучил и наслаждается тем, как Юнги дрожит под ним, как выстанывает его имя, словно хочет этого, нуждается. Позже, поправляя воротник, Юнги кивает Чонгуку. — Кто-то определенно практиковался, — бросает рэпер, покидая кабинку. Юнги не оставляет свой номер, и Чонгуку остается только ждать. - — Я надеюсь, ты понимаешь, что творишь, — тон Намджуна твердый, осуждающий. Чонгук хмурится. — Не беспокойся, мы скрываемся. Я не испорчу имидж BTS, тебе не о чем волноваться. — Да я не об этом волнуюсь, — вздыхает Намджун. — Тогда о чем? — Просто будь осторожен, Чонгук, ты все еще молод, у тебя полно времени. - Чонгуку нравится называть это случайностями. Так проще. (Нет ничего случайного в том, как Юнги хватает его за запястье и толкает к стене, прижимаясь губами к шее.) Это часть жизни айдола, верно? Элементарное удовольствие, предельно простое и ясное. (Нет ничего простого в том, как Юнги целует его с языком, зубами и протяжными стонами.) Просто торопливая дрочка друг другу, быстрые минеты и все, связанное со снятием напряжения перед выступлением. (Иногда Юнги позволяет Чонгуку целовать себя. Он на вкус как огонь, который вспыхивает за долю секунды до достижения пика наслаждения.) Это родилось из похоти и гормонов. (И иногда Чонгук задумывается, что у них осталось бы без этих составляющих.) Это ничего не значит. (Ревность царапает стенки горла, когда кожа Юнги усеяна созвездиями не от его зубов.) Долгие часы, танцы, кричащие фанаты, тяжелеющие веки и Юнги. — Кто мы друг для друга? — спрашивает Чонгук, когда Юнги роняет голову ему на плечо. — Ты знаешь, как это работает, — отрезает Юнги после того, как натягивает штаны, пальцами поправляя свои волосы. Чонгук в действительности не знает, но не говорит об этом. Спустя какое-то время (долгое, очень долгое время) Чонгук понимает, что Юнги тоже не знает. - Иногда Чонгук наблюдает за выступлениями Юнги. Единственное время, когда из рэпера бьет ключом жизнь, это выступления и их секс. От этого Чонгук чувствует себя каким-то особенным. Но он не должен. Потому что они даже не друзья, не говоря уже о любовниках. В течение первого года Чонгук лелеет мечты и подобно всем подросткам наивно размышляет о своей любви к Юнги. Он продолжает надеяться, предполагать, ждет, когда Юнги поцелует его первым. Может, Юнги бы сделал это годы назад, когда мир еще не успел его испортить. Но рэпер этого не делает. На втором году происходящее становится утомительным и странным образом привычным. Взгляды украдкой, тихие улыбки, а после стоны в грудь Чонгука. Он перестает надеяться и учится получать. Далеко не все на вкус так же хороши, как Юнги. Спустя три года после дебюта BTS одерживают свою первую победу. Глаза Чонгука слезятся, в груди тяжелеет и, боже, все это в итоге оказывается не зря. В потоке разноцветного конфетти и широких улыбок на сцене Чонгук на короткое мгновение ощущает себя счастливым. Сразу после долгих объятий и громких возгласов его ждет Юнги с темными волосами и без подводки. — Поздравляю, — негромко говорит рэпер. — Спасибо, — отвечает Чонгук, светясь от радости. — Ты заслужил. Улыбка Чонгука становится такой широкой, что глаза превращаются в щелочки. Юнги отводит взгляд вниз. Вероятно, это самый долгий их разговор, не включающий в себя стоны и повторения имен друг друга. И на этом он заканчивается. Юнги указывает головой в сторону, Чонгук кивает. После праздничного ужина Чонгук находит Юнги снова, уже в свете уличных фонарей. Ночь тихая, а их дыхание холодное. Рэпер хватает Чонгука за руку и тянет за собой. В этот раз все происходит не в кабинке в туалете, не за шторами. Впервые за много лет Юнги приводит его в свою квартиру. Чонгук едва успевает оглядеть спальню — взгляду бросаются запутанные провода, исписанные страницы и смятые простыни — когда Юнги толкает его вниз и седлает бедра. Чонгук наклоняет голову как раз вовремя, чтобы их губы сомкнулись. Касаясь одной рукой его спины, а другой упираясь в стену, Юнги берет его в самый первый раз. Секс неторопливый, плавный. Чонгук неуверенно шепчет имя Юнги, он чувствует каждый сантиметр, каждый вздох, каждый стон, пока рэпер медленно и так приятно толкается в него. Они ничего не говорят после, но Юнги позволяет Чонгуку целовать себя, прикрывая глаза. На утро Юнги не оказывается в квартире. Чонгук почти ожидает, что тот оставит свой номер, что-то, хоть что угодно. Но ничего нет, и Чонгук не остается. - — Ты был у меня первым, знаешь, — выдыхает Чонгук в шею Юнги, опускаясь вниз. Юнги не отвечает, но Чонгук чувствует, как тело под ним напрягается. - В мире айдолов ничто не вечно. Новые группы приходят и уходят, новые песни, эры, хореографии, незнакомые тексты. Новые ведущие и новые игры. Хосок уходит. Участники меняются, но продолжают двигаться, они ведь должны, верно? Юнги — единственная константа. - Через два месяца начинается промоушен, на этот раз концепт темный и меланхоличный. Тени в уголках глаз Чонгука почти незаметны, а колени зудят от узости джинсов. Выступление ошеломительное, фанаты полны нетерпения, Чонгук чувствует лишь усталость. Когда он видит Юнги, то поддается своей жажде, вцепляется пальцами в запястья рэпера и не отпускает. — Я скучал по тебе, — говорит он, втрахивая Юнги в колючее одеяло в своей комнате в общежитии, ладонью заглушая стоны рэпера, чтобы остальные участники не слышали. (Хотя те уже давно все знают.) Глаза Юнги распахиваются, а затем зажмуриваются. Чонгук просыпается от слабого мерцания рыжего и запаха сигарет, к контрасту молочно-белой кожи в темноте. — Ты сыпешь пепел на мою постель, — бурчит он, и огонек вспыхивает ярче, когда Юнги втягивает воздух. — Мы должны прекратить это, — выдыхает Юнги вместе с дымом. Чонгук резко садится, одеяло спадает с его плеч. — Что? Почему? — Ему все равно, если Юнги не целует его, не держит или не остается. Хотя бы… хотя бы у них есть эта запутанная договоренность. Юнги не смотрит на него. — Ты говорил, что знаешь, как это работает. — Я знаю, — тихо лжет Чонгук. — Да, блять, тебе же уже двадцать, почему мы все еще здесь? Какого хера ты ждешь? — Резкие слова жалят, прямо как тексты, которые Юнги читает. — Ничего. — Снова ложь. Из Юнги вырывается горький царапающий смешок. — Ты все еще пиздец какой наивный, да? — Рэпер поворачивается к Чонгуку, его глаза опухшие и покрасневшие. Чонгук думает о Юнги на сцене и Юнги сейчас — оба такие живые, что это пугает его. — Можешь делать все, что хочешь, блять, и чувствовать любую поебень, но послушай меня и послушай внимательно, ничего из этого не выйдет. Никогда не выходит, Чонгук. — Юнги резко выдыхает. — Поэтому нам стоит прекратить. — Откуда тебе знать? — спрашивает Чонгук. Юнги молчит. — Думаешь, я не пытался? Может, ты еще молод и не знаешь этого, но я тебе скажу, мы будем лишь постоянно причинять друг другу боль. — И как это отличается от любых других отношений? — Ты прав, — говорит Юнги, и в Чонгуке загорается надежда. — Но мы не любые другие отношения. Мы айдолы, и из этого ничего, блять, не получится. — Мы можем попробовать? — тихо спрашивает Чонгук, отказываясь сдаваться. Юнги затягивается сигаретой и не отвечает. - В конце концов, Чонгук перестает лгать себе, и так они все прекращают. Юнги больше не ждет его, а когда Чонгук его встречает, у рэпера сдержанное выражение лица, прикрытые глаза, ленивая безразличная улыбка. Это SUGA, а не Юнги. Сначала Чонгук думает, что дело было в сексе, но за кулисами его полным-полно, поэтому Чонгук учится не лгать самому себе. Однажды Намджун присылает ему ссылку со статьей о скандале, связанном с Юнги. На фотографии рэпер ярко и красиво улыбается, держась за руки с симпатичной девушкой. У нее большие глаза и красные губы, и она не Чонгук. (— Ты же не ревнуешь, верно? — Юнги изумленно усмехается. — Возможно. — Чонгук щурится в свой планшет. — А вообще очень. Юнги смеется, громко и легкомысленно. — Не глупи. Я ни с кем не встречаюсь.) Чонгук тихо судорожно выдыхает. Откладывает телефон, поправляет свой микрофон и поднимается на сцену. Он не думает о том, наблюдает ли за ним Юнги. Пытается перестать думать вообще и позволяет музыке поглотить себя. - — Все хуево, — невнятно тянет Чонгук. — Все пиздец как хуево. — Чонгук, прекрати, ты пьян, — говорит Намджун, пальцами мягко поглаживая по спине. — Может, я был слишком глуп, но я думал, что это любовь, знаешь, как та хрень, о которой мы поем. Разве это не она, хён? Чонгук падает на диван и тихо скулит в подушку. — Я дурак, да? — бормочет он. Щеки влажные от слез. Пальцы Намджуна проходятся сквозь его волосы. — Ты кто угодно, Чонгук, но не дурак. - Год спустя победы становятся утомительными, а тело Чонгука тяжелеет. Он все еще чувствует острую радость, когда трофей передают им в руки, а конфетти летит вниз огромной разноцветной волной. Но это не так волнительно, как раньше, Чонгука переполняет усталость. Позже, когда торт тяжело оседает в желудке, а одеяло окутывает плечи, экран телефона вспыхивает от уведомления, освещая лицо парня в темноте. Незнакомый номер. Одно сообщение. «Поздравляю». Сердце Чонгука пропускает удар, а в горле что-то жжет. Он нажимает на вызов. Раздается гудок, второй, третий, а затем… — Привет. — Я думал, ты не ответишь. Смех Юнги звучит напряженно. — Ответил. — Почему? Юнги какое-то время молчит, а затем медленно нерешительно спрашивает: — Скажи, не хочешь ли ты со мной поужинать? — Ты не обязан, — отрезает Чонгук и тут же жалеет об этом. А вдруг Юнги, цинично и горько относящийся ко всему, что они делали, возьмет свои слова обратно, и все вернется ко взглядам украдкой и мыслям «если бы»? — Я хочу этого. — Чонгук снова вспоминает, как дышать. — Тогда я за, — улыбается он. - В кафе практически никого нет, солнцезащитные очки кажутся слишком тяжелыми на носу Чонгука. Он замечает Юнги раньше, чем тот его. Волосы рэпера ярко красного цвета при свете дня. Юнги поднимает взгляд, когда Чонгук садится на стул. — Макнэ, — шутливо приветствует он низким голосом. — Меня зовут Чонгук. И Юнги смеется немного натянуто, немного странно, но это начало.