chamomile flower

утро не бывает добрым, думает джено, разлепив опухшие от слёз глаза. вроде ничего не изменилось: тот же шум машин за окном, еле слышное тиканье часов в прихожей, шум кофемашины и треск старого радио на кухне, но что-то всё-таки изменилось с уходом джемина. в воздухе не витают сладкие нотки вафель с его любимым сиропом; не слышно тихого пения, больше похожего на бубнежь, потому что на боялся разбудить друга; на столе не стоит старая банка и слегка завядший в ней цветок ромашки, невзначай подаренный ли. — джено-я, дай свой велосипед. — зачем? у тебя же свой есть. — ты же не согласился ехать со мной на речку, а у лэлэ нет велосипеда. — ой, да поехали уже. тот день джено запомнит на всю жизнь и будет вспоминать, сидя в старом кресле с завядшим цветком ромашки в руках и глупой улыбкой. когда летнее жаркое солнце потихоньку начало уходить за горизонт, погружая берег в освежающую прохладу, джемин и джено сидели под старым пледом, привезенным ли ещё из дома. они смотрели на волшебные переливы цветов от ярко-оранжевого до зеленовато-голубого, пока последний луч солнца не коснулся бронзовой кожи и зеркальной глади озера, а джеминовские губы сомкнулись на чужих губах в требовательном поцелуе. — давай забудем. — но почему? — я сглупил. — поехали домой. а на утро джемин исчез, растворился, будто его и не было. в шкафу джено не нашел ни одной вещи друга, кроме потрёпанного шарфа, который они вместе выбирали на рождество, и исписанный скетчбук. — джемин… каждая строчка — воспоминание. пролисав вечером весь скетчбук, джено вспомнил то, что давно позабылось: как они однажды пошли в поход, а через какие-то полтора часа полил дождь; как они ездили в деревню к дедушке и бабушке джемина, что ли из-за огромного живота с трудом смог встать из-за стола; как они ездили за город на пикник и бегали по большому полю, заросшему высокой травой и душистыми цветами; как на плёл венки и заставлял делать фото джено на старенький полароид, которые в итоге украшают стену его комнаты. каждая строчка хранила воспоминание о проведенных вместе днях., а дружба ли это была? джено и сам запутался. когда он засыпает, он видит большое бескрайнее поле, золотой закат, освещающий каждый колосок своим чарующим цветом, и карамельную макушку с немного потрепанным венком на голове. ××× — на джемин! ренджун зол, потому что на уже около получаса сидит за барной стойкой и ничего не делает. — обслужи дальний столик у окна, — осознав, что его никто не слушает, старший вскипел. — я лишу тебя зарплаты! — слуушаюсь и повинууюсь, о мой господин. — ты мне сейчас договоришься! «вот говнюк» джемин устало плетётся в конец зала, пугая своим видом посетителей заведения. выглядел он неважно: тёмные мешки под глазами, в которых, по желанию, можно было хранить картошку; растрепанные за рабочий день волосы были больше похожи на птичье гнездо, нежели на причёску, из-за которой, кстати, парень опоздал на работу на добрых десять минут; и полные печали и некой злобы глаза. — добрый вечер. вы определились с заказом? на не смотрит на посетителя, не хочет пугать и портить впечатление о себе. голова болит, а мозоли на ногах саднят из-за двенадцати часов ходьбы по залу. — джемин? он наконец поднимает глаза и видит перед собой того, кто на протяжении двух месяцев полностью завладел его мыслями. казалось, прошло так много времени, но джемин до сих пор плачет, зарываясь носом в толстовку, на которой ещё остались еле ощутимые нотки кофе и вафель с сиропом. горькие слёзы текут по щекам, но он не чувствует их, утыкаясь в чужую ключицу и вдыхая такой родной запах. — вернись. я скучаю. ли долго не думает и хватает джемина за руку, переплетая их пальцы, и тянет его на крышу небоскреба. тёплый летний ветер ласкает пряди волос и целует щеки, принося лёгкий запах мокрой древесины и пыли. солнце пробирается сквозь тучи, освещая крыши домов, покрытые маленькими каплями и дорожками после дождя, игриво переливающиеся, словно самый драгоценный хрусталь. облака пурпурных оттенков — точно сахарная вата, которую продают детям в парках на праздники, и джемин невольно улыбается, уложив голову на чужое плечо и нежно переплетя пальцы. — нана, почему ты ушёл? — думал, что ты меня прогонишь, поэтому решил уйти сам. — дурачок. джено целует нежно и трепетно, пропуская через пальцы карамельные волосы, чуть отросшие на корнях, пересчитает кончиками пальцев ребра, будто клавиши, играя свою личную мелодию. джемин плавится в чужих руках и содрогается, когда ли касается самых чувствительных мест, о которых знает лишь он. — ты же больше не уйдёшь? — чёрт, не делай так. ты похож на щенка, которого трое суток не кормили, и он увидел кость. — да иди ты! — я больше никогда не уйду. губы джемина такие мягкие, со вкусом клубничных конфет на языке. джено, кажется, скоро заработает диабет. глаза будто два океана, в которых плещутся волны и взрываются фейерверки, рассыпаясь звездной пылью по чужим щекам. — это тебе. джено протягивает чуть потрепанную ромашку и слегка краснеет, когда их пальцы соприкасаются. — чёрт, где ты её взял? — подцепил у цветочного ларька, пока продавщица отвернулась. — проказник. — весь в тебя. на мурлычет в поцелуй и кусает чужие губы, когда джено в очередной раз щекочет его. внутри джемина бушует буря. он так давно жаждал коснуться его губ, крепко обнять, ощущая жар чужого тела, ощутить ласковые прикосновения. джено — его маленький мир, тот, кого он ни с кем не желает делить и больше никогда не отпустит, даже если его придется приковать цепями. на со старшей школы не может усмирить взбунтовавшихся бабочек в животе при виде ли, не может перестать думать о нём и записывать каждое воспоминание, каждую мысль, связанную с ним, в свой старенький скетчбук. — зачем ты оставил скетчбук? — не знаю, наверное, чтобы забыть? — я так люблю тебя, и, чёрт, я так по тебе скучал, что мог не спать до рассвета, каждую секунду думая о тебе. я никогда не забуду тот поцелуй, — ли сделал паузу. — хочу тебя ударить. — только попробуй! я тебе руку откушу. джено заливисто смеётся, а на про себя отмечает, что скучал по этому смеху, что был для него словно музыкой. глаза слипаются, и сон потихоньку окутывает сознание. — пошли домой, дурачок. когда они доходят до квартиры ли, небо покрывается россыпью звёзд, а луна окутывает своим мягким светом улицы и прохожих, которые ещё не успели вернуться домой. ××× джено просыпается от запаха вафель и свежесваренного кофе и не верит своим глазам, глупо улыбаясь, когда нос щекочут чужие карамельные волосы. джемин утыкается в изгиб шеи, щекочет бледную кожу ли, посылая электрические импульсы, и чуть улыбается, чувствуя, как чужие руки обхватывают его талию, а губы нежно целуют в лоб. — доброе утро, — мурлычет в поцелуй на, пытаясь вырваться из кольца рук. — ли джено, убери от меня свои грабли! сейчас завтрак остынет. — а десерт будет? ли хихикает, когда видит, как джемин густо краснеет и пытается спрятаться под одеялом. смущать на — одно из его самых любимых занятий. ему нравится видеть, как тот покрывается румянцем, мило, словно ребенок, прикрывает щеки ладошками и начинает лепетать всякие глупости. — шутка. — ненавижу тебя! — обманщик. — ещё слово, и на твоей футболке окажется ещё горячий кофе, а отстирывать сам будешь! джено покорно замолкает, но лишь на несколько минут, пока на футболке всё-таки не красуется тёмное пятно, а джемин виновато плетётся в магазин за новым предметом гардероба.