Белый снег в его легких

Shinigami Tenshi — Dim Da Light

Чон Чонгук — это кокаин, это вечно расширенные бездонные дыры-зрачки, синяки на теле, под глазами, татуировки на руках, скрывающие следы шприцов, туманный взгляд, глупая улыбка на лице, а в душе черви, пожирающие сознание. Окна плотно занавешены шторами, не пропускающими свет в обитель, а едкий запах наркотиков уже давно въелся в слизистую носа. Спал от силы часа три, корчась от ощущения, что под кожей что-то шевелится, роется, съедает изнутри. И снова попытка поесть заканчивалась раком у толчка. Организм принимает только белый смертельный порошок и горький кофе из треснутой чашки. «Я понял, что уже не спасусь. Поздно.» Чон Чонгук — татуировщик. Сегодня ночью он будет вкалывать краску в кожу, отхватывая приличные бабки. Вдох. Порошок оседает в глотке. Дурманит. Так, для храбрости. Было дело. Крупный клиент остался в бешенстве, когда Чон в яркой такой эйфории накосячил и потом чуть не захлебнулся своей же кровью за тёмной подворотней. Как через слой стекла внимал речи о своей никчёмной, противной жизни, глотая слёзы вперемешку с кровью. В тот момент он просил о помощи, но кто его услышит? В комнату, освещенную только одной лампой, входит белокурый парень в строгом костюме, очках и с небольшой кожаной сумкой в руках. Звук молнии замка, и на прозрачный стол шлепком падает два плотно завернутых пакета. Вот уже как два года Мин Юнги снабжает Чонгука белым порошком, что губит еще молодого парня, не познавшего жизни за пределами галлюцинаций. Мин в два счета снимает пиджак и рубашку. Из кармана брюк отдает тату-мастеру бумажку с аккуратно написанными иероглифами, удобнее устраиваясь на кушетке. — На ребрах, слева. Чон судорожно затягивает сигарету и выпускает клубки дыма, блаженно выдыхая. Не замечает, как сигарету из рук выдергивают и втягивают последки. И снова это прекрасное чувство, дурманящее голову. Припадает губами к белой молочной коже на ребрах Мина. Обводит языком место еще свежей раны, упиваясь тихим стоном и шипением сквозь зубы. Мин рывком одной рукой хватает его за волосы, притягивает к себе и жадно терзает в грязном поцелуе губы, кусая их до крови. Рвет, стягивает одежду. Достает из сумки кожаный ошейник на поводке и, не разрывая поцелуй, затягивает его на шее Чонгука, дополняя ободком с ушами. Пушистый черный хвост с металлическим шариком вводит плавно, а Мин стоны ловит губами, крепко держа за поводок. — Я скучал, малыш, — шепчет в ухо. Переворачивает тело на спину, ставит багровые засосы на хрупком теле и до головокружения вдыхает впитавшийся запах наркотиков из кожи. Белый порошок сыпет вдоль живота и груди. В глазах напротив ловит дьявольское пламя и похоть. Белый яд с податливого тела слизывает, поднимаясь выше, оставляя мокрые следы от языка. Пробовать сразу два наркотика на вкус — самоубийство. — Подчиняйся мне, или я тебя грубо накажу, псина, — с звериным оскалом рычит Мин. — Накажи меня, хозяин… — скулит верный, вот как уже два года, пёс. /// Юнги просыпается от яркого света. Солнечные лучи из приоткрытых штор падали на его лицо, отчего он кривился. Мин улыбнулся спящему рядом Чонгуку в тех самых ушках и встал, полностью раздвигая шторы, пропуская свет. Он не помнит, как они добрались до квартиры Чонгука, но помнит все происходящее в ней. Тихо проходит мимо спящего, но замирает на месте. Рядом с Чонгуком на прикроватной тумбочке рассыпан кокаин и непонятно что ещё. Завёрнутые в трубочку купюры и куча шприцов. Слезы невольно текут из глаз. — Малыш… «Чонгук заснул навсегда. Теперь он не мучается.» /// Выгравируй своё имя на моих рёбрах. Вместо того, чтобы расстраиваться, я лежу очарованный. Но больше ничего и не остаётся. Только ты и я. Белый снег навсегда осел в его лёгких.