Артефакт для некромага

На следующий день был назначен праздничный ужин. С самого утра Поклеп Поклепыч носился по Тибидохсу, распределяя задания между домовыми. Домовые, в свою очередь, контролировали циклопов, объясняя что и куда нести. Приготовления были в разгаре не только у преподавателей. В окно Пипиной комнаты с раннего утра сновали купидончики с посылками. Изредка что-то грохотало – это недовольная дочка дяди Германа выпускала пар при помощи интуитивной магии. Гробыня, которая уже давно выбрала платье на вечер, лежала на кровати. Кроме платья ей нужно было решить еще множество вещей – в какой цвет покрасить ногти, какую прическу наколдовать, как сделать так, чтобы Гломов в простом черном пиджаке гармонировал с ее одеждой. Эти мысли клубились в голове Склеповой как рой ос, раздражая и мешая сосредоточиться на чем-то одном. Не найдя способа скомбинировать свои сиреневые туфли с единственным коричневым галстуком Гуни, девушка раздраженно села на кровати и уставилась на Таню. Гроттер в тот момент мирно протирала контрабас, размышляя о чем-то своем. - Гроттерша, ты что, уже выбрала прикид? – поинтересовалась Склепова. Таня удивленно отложила контрабас. Ни о каком прикиде она и не думала. С запозданием девушка забормотала что-то про очень важные дела и что она не собирается наряжаться ни на какой ужин и принялась с удвоенным энтузиазмом протирать инструмент. Кольцо Феофила Гроттера сердито проворчало, что так и весь лак стереть можно. Голос у прадеда был сонный. Сутки с его последнего пятиминутного разговора только что истекли. В ответ на протесты Склепова демонстративно зевнула и материализовала каталог с Лысой Горы. Решать чужие проблемы ей нравилось гораздо больше, чем свои. - Не хочешь выбирать, тогда я сама! Хм… что тут налезет на кривые ноги Гроттерши – она щелкнула пальцами и на кровати появилось бирюзовое платье с длинной юбкой и рукавами с разрезом. На ярлычке значилось «Пробный образец. Срок годности – 1 час». Таня скосила глаза на платье. Ей было совсем не интересно, во что бурное воображение Гробыни ее нарядит. - Склеп, ну ты совсем, что ли… Оно какое-то… старомодное – протянула она. - А ты у нас не старомодная, а? – парировала Склепова и снова щелкнула пальцами. Рядом с бирюзовым возникло узкое платье из темно-красного бархата. От колена до середины бедра шел провокационный разрез. Таня поморщилась. - Вот еще! А теперь магституткой меня хочешь выставить? – воскликнула она, - а ну дай сюда каталог! Спустя несколько часов выборов, примерок и споров, какой цвет лучше, Таня остановилась на маленьком черном платье. Девушка заявила что это самый выигрышный вариант, учитывая что вся женская половина Тибидохса нарядится как на карнавал. Точно в подтверждение ее слов мимо комнаты прошествовала Пипа в вызывающем красном платье и с пером жар-птица в прическе. Гробыня хихикнула, оценив точность формулировки. - Ну ладно, противная Гроттерша, уговорила. Сейчас закажем тебе платье! Считай это моим подарком на все твои будущие дни рождения – распорядилась она, - только чур за доставку сама заплатишь. А я заодно галстук Глому закажу. Сиреневый. Девушка хлопнула в ладоши и, выпустив искру, сделала заказ. - Туфли возьмешь мои, те, что с мелким каблуком 7 сантиметров – продолжила она, - а по остальному сама разберешься, не маленькая. Бесцельно блуждая по комнате, взгляд Гробыни наткнулся на часы. Под ее взглядом циферблат мигнул и поменял магические обозначения в виде котла, ложки, или миниатюрного дракончика на обычный циферблат с арабскими цифрами. Завопив, Склепова спрыгнула с кровати и заметалась по комнате. - Уже половина шестого! Какой кошмар! Я же еще ничего себе не накрасила! – ругалась она, одним махом сметая с полки половину кофточек в поисках своего платья. Через минуту в Таню полетели туфли, едва не выколов ей глаз 7-ми сантиметровым каблуком. *** Спустя час Гробыня в полной боевой готовности завязывала на шее Гломова сиреневый галстук. На лице у Гуни застыла скука. Видно было что на торжество он идет ради вкусной еды и хорошей драки. А галстук в обоих случаях был лишним. Таня собиралась не в такой спешке. Полчаса назад купидончик доставил ее платье, которое выглядело так же, как и пробный образец. Часть аксессуаров она взяла у Гробыни, с трудом отобрав из коллекции черепов, берцовых костей и серебряных виселиц что-то нейтральное. Теперь девушка примеряла туфли. Каблук был удобным, но на ее взгляд слишком высоким. Таня с бóльшим удовольствием одела бы балетки. В комнату заглянула Рита Шито-Крыто. В своем наряде девушка нещадно эксплуатировала элементы из змеиной кожи, пользуясь тем, что ей чертовски идет. - Вы что возитесь? Там все уже спускаются… Ого! – произнесла она, посмотрев на Таню. Больше девушка ничем не выдала своего удивления. Пожелав поскорее узреть обитателей комнаты в Зале Двух Стихий, Ритка удалилась в своей стремительной манере. Вниз Таня спускалась с Гробыней и Гуней. Мимо, вызывающе хохоча, прошествовали Дуся Пупсикова и Верка Попугаева в компании двух гандхарвов. Кажется, это были Лакшаман и Рамапапа. Последний держал крылья сложенными, чтобы его опаленное оперение было не так заметно. Чуть позже они нагнали Пипу, которая радостно катилась по ступеням, таща за собой Бульонова. Вид у Бульона был тоскливо-довольный. Как будто ему наконец оказали внимание, но оно оказалось не таким как он представлял. На секунду Тане даже стало обидно что она идет без пары. Но это длилось лишь мгновение. На нижних ступенях лестницы ее уже ждал Пуппер. Парень в лучшем своем костюме в нетерпении переминался с ноги на ногу. Когда Таня подошла, Гурий сделал шаг вперед, подхватив ее под локоть. На лице у него отразилось простое, чистое и искреннее счастье. Гроттер не стала портить юноше праздник. В зале царила радостная суета. Преподаватели совершали последние приготовления. Поклеп заклинанием поднимал в воздух светящиеся шары, которые должны были заменить собой тяжелые люстры с восковыми свечами. Несколько десятков подобных шаров уже висели над головой завуча, готовые в любую секунду разлететься по залу. Оркестр циклопов уже рассаживался на места. На столах лежали праздничные скатерти, которые подавали черную икру, жаркое, расстегаи и запеченную птицу. Сарданапал в праздничной мантии занял свое место во главе стола. Гости постепенно собирались. К Тане подошли Баб-Ягун с Катей Лотковой в коротком незабудковом платье. Красноречиво посмотрев на Пуппера, Ягун подмигнул Гроттер и занял место у стола. Хлопнув в ладоши, академик попросил тишины и начал произносить речь. Сарданапал благодарил многочисленных гостей за визит, команды за хорошую игру, и всех-всех-всех за то, что они есть. Заметив, что большая часть гостей с тоской смотрит на столы с яствами, Черноморов быстренько закруглился, в завершение пожелав приятного аппетита. В то же мгновение гости накинулись на еду. Больше всех усердствовал Гуня Гломов. Сначала он пытался есть, орудуя ножом и вилкой, но затем бросил это дело и, рыча, вцепился зубами в кусок мяса. Следом за ним спешили набить желудки Люлидури и Фетюк-ага. Время от времени гандхарвы виновато поглядывали на Таню. Через пару часов после матча их аппетит на человеческое мясо пропал так же стремительно как и появился, и теперь драконболисты испытывали муки совести. Гурий с подозрением ковырял селедку под шубой. В душе его бродили сомнения, но проснувшийся аппетит и отсутствие в салате таких опасных ингредиентов как «хлеб» и «сол» решили проблему. После приема пищи всех потянуло танцевать. Первым уловив настроение толпы, Пуппер тут же пригласил Таню на вальс. За ними к центру зала последовали Ягун с Лотковой, Пипа с Бульоновым и множество других пар. Краем глаза Таня заметила Маланью Нефертити, которая шла с готичного вида боевым магом. Маг явно не слишком заинтересовал египетскую славянку, однако ее забавляли его неуклюжие попытки ухаживаний. Выросшей среди жрецов Маланье такое поведение в ее сторону было в новинку. Гурий двигался в танце плавно и уверенно. Таня даже подумала, что, если бы Пуппер вел так же решительно и в жизни, она бы относилась к нему совсем по-другому. Через плечо нападающего сборной Магфорда девушка с интересом разглядывала присутствующих. Вот Гробыня тащит упирающегося Гломова на танцпол. Готфрид Бульонский танцует с Великой Зуби. Зубодериха, облаченная в кремовое платье, двигается легко, в отличие от своего мужа. Чувствовалось, что с копьем Готфрид упражнялся охотнее, чем в танцах. Гроттер заметила Джейн Петушкофф. Английская фотомодель ни на шаг не отходила от теть Пуппера. Утром она сообщила корреспондентам магвостей что в скором времени покинет Буян и направится в Англию, где будет «ждать Гурия, пока он не образумится». Обнаружив что бывший жених танцует с Таней, фотомодель лишь скривилась. Сами тети выглядели неважно. Видно поручик Ржевский и его недолеченная супруга их совсем доконали. Тети зевали и явно хотели поскорее покинуть мероприятие. В стороне стояли Шурасик с Леной Свеколт. Как обычно всезнайки что-то бурно обсуждали. Рядом обреталась Жанна Аббатикова, которая задумчиво посасывала апельсиновый сок через трубочку. Не успела Таня удивиться что девушка-некромаг стоит в одиночестве, как к Жанне подскочил длинноволосый блондин, судя по одежде магфордец, и тут же увлек ее танцевать. Аббатикова так поразилась, что едва не выронила сок. Тут Танин взгляд выхватил из толпы Ваньку. Валялкин сидел за столом с Тарарахом и что-то ему втолковывал. Питекантроп неодобрительно качал головой, не забывая охотиться за кусочками еды на тарелке. Девушка задержалась на этой парочке. Она привыкала смотреть на Ваньку взглядом чужого человека. Старого друга, но не более. У них не было общего будущего и обоим это было ясно. Вальс закончился и ребята вернулись к столам, чтобы передохнуть. Аббатикова с явным сожалением рассталась с блондином и тоже подошла подкрепиться. Внезапно девушка-некромаг повернулась и посмотрела на лестницу Атлантов. Зрачки у нее резко расширились. По спине у Тани побежали предательские мурашки. Не нужно было оборачиваться чтобы понять, кого увидела Жанна. По лестнице, шагая с нарочитой небрежностью, спускался Глеб Бейбарсов. На этот раз он был без тросточки, в черном костюме с темно-красным галстуком. Хотя издалека его лица не было видно, Таня чувствовала что ее уже заметили. В этот момент, точно сговорившись, родственницы Пуппера принялись настойчиво привлекать внимание племянника. Тетя Настурция так усердствовала, что опрокинула бокал с вином прямо на новую мантию мага Тиштри. Тиштря скрипнул зубами, но предпочел не связываться. Он был на редкость дальновидным человеком. Извинившись, Гурий отошел. Таня заметалась. Взгляд, которым смотрел на нее Бейбарсов, ей не нравился. В нем снова сквозила неприкрытая страсть, а темные глаза практически слились со зрачком. Наконец некромаг приблизился. Трудно было поверить, что еще вчера половина лица у него почти сгорела. На щеке остался лишь длинный шрам, но и тот в скором времени грозил исчезнуть. В глазах Бейбарсова мелькнуло хорошо скрываемое удивление. Таня поняла, что до этого он видел ее лишь в свитере и джинсах. Глеб наклонился в приветствии и обнял ее. Ладони его были обжигающе горячими. Гроттер списала это на побочный эффект регенерации. - Я опоздал на торжественную часть – негромко произнес он, - надеюсь, не пропустил ничего интересного. Обнимая Таню, некромаг пронзительно посмотрел на Валялкина, сидевшего на другом конце стола. На мгновение их взгляды схлестнулись. Улыбнувшись чему-то своему, Бейбарсов вновь сосредоточил свое внимание на Тане. Ладонями он продолжал держать ее за талию. Мгновение – и оба исчезли в фиолетовой вспышке телепортации. Ванька, смотревший на них в этот момент, удивленно моргнул. Уловив его замешательство, Тарарах с досадой воткнул вилку в лежавшую перед ним курицу. - И надо было вам с Танькой… Теперь вот этот за ней увивается… Да ну, вас не поймешь - пробурчал он, откусывая от куриной ножки.